Поколение Хе. Про Зебрику. Алое и Фессон.

Он шёл по коридору, направляясь к комнатам Денкейн, и вспоминая, как оно так получилось. Когда Алое забеременела впервые, то сразу сказала ему: «чтобы ты не лез на стенку, разрешаю тебе завести любовницу». Так он, без ложной скромности, и поступил. То же самое повторилось, когда она носила второго жеребёнка, а потом он, увидев красивую кобылку, набрался наглости, и попросил разрешения «сходить налево» просто так. Алое махнула копытом: валяй. И пояснила свою странную позицию: «С высоты нашего возраста, те сорок или пятьдесят лет, которые проживут твои кобылы — это ничто. С моей точки зрения, они уже практически мертвы. Что же я буду ревновать тебя к мёртвым?» Своим любовницам он дарил специальную цепочку с противозачаточным заклинанием. Но они не всегда её носили. Иные от забывчивости, другие — соблюдая древнюю традицию, что на любовном ложе надо быть без каких бы то ни было украшений или одежды. А некоторые — из хитрости, догадавшись, что это за штука, и желая забеременеть от короля, повысив таким образом свой социальный статус. Он же не всегда это проверял, ибо затуманенных страстью мозгов хватало лишь на то, чтобы бережно относиться к партнёршам, и не забывать, что это не Алое, с которой можно не сдерживать себя. И в связи со всем этим, перед Денкейн у него уже было два внебрачных сына. Когда это случилось впервые он, немного смущённый, пришёл «каяться» к Алое, которая тоже была «в положении». Фессон ожидал скандала, но жена только хмыкнула в копыто: «ну, заведи себе еще одну кобылку. Только на этот раз сдерживай себя. А то это уже комедия какая-то, если по дворцу станут бродить два десятка беременных кобыл со мной во главе — и все от тебя.» Однако, с Денкейн получилось ещё хуже. Обычно зебры рожали довольно легко, но осложнения всё же, хоть редко, но бывали. И её мать умерла при родах, получив таким образом из всех «плюшек», положенных при повышении общественного статуса, только красивые похороны. Но это было потом, а сразу после её смерти Фессон сидел, растрёпанный и несчастный, таращился на жеребёнка и думал, что надо бы найти кормилицу и няньку, и может еще кого. Тихо, стараясь не топать как слон, вошла Алое. «Давай, я её заберу. У меня всё равно по ведру молока в день лишнего получается. Надеюсь, она не будет с нашей общей дочкой цапаться.» Жеребец кивнул с молчаливой благодарностью. И пока Денкейн была маленькой, всё было хорошо. Он радовался, глядя как два почти одинаковых жеребёнка, насытившись, засыпали под боком у Алое. Но когда они подросли, и начали лопотать уже разборчиво, то Денкейн, в подражание старшей сестре стала называть Алое «мама». И этого аликорн уже не стерпела, передав заботы о жеребёнке нянькам и сказав, что всему есть предел. Впрочем, она сохранила хорошее отношение к кобылке до тех пор пока лет в шесть у неё прорезался магический дар. Сильнее, чем у всех законных детей королевской четы. Лет до десяти теплилась надежда, что Денкейн это именно та наследница-аликорн, и Алое даже готова была простить её за то, что она чужая дочь… Но нет. Просто серьёзная магесса. В десять лет королева отчитала её за неподобающее обращение: «Знай своё место». Ну и в целом, наличие в семье бастардов не считалось чем-то хорошим. Хотя короли, конечно, стояли выше общества, закона и морали, совсем игнорировать мнение других зебр они не могли. С тех пор в глаза Денкейн называла Алое «королева» или «ваше величество», а за глаза, в присутствии Фессона — мачехой. - Пап? - Денкейн радостно подбежала к нему. «И совсем не похожа на свою мать. Скорей на молодую Алое, когда я её впервые увидел на переговорах о признании за ней Сокримерна… Неужели семьсот лет прошло? Невероятно просто.» А вслух сказал: - Привет. Ты меня искала? Так или по делу? - Так!.. Но и по делу… Вобщем, пап, не задавай глупых вопросов. Я всегда рада, когда ты приходишь. - Спасибо, - он взъерошил ей гриву, - но ты же знаешь, я занят… А ты как тут? - Скучаю, - она тут же погрустнела. - Наш институт тоже закрылся пока от греха… Да что там, базары все закрыты и улицы пусты. Все стараются лишний раз нос из дома не высовывать, пока мачеха не уедет на эту вашу загородную виллу. Я ведь не стану одна по улицам бегать… Ты же слышал, что устроила Алое? - Уже слышал, - вздохнул Фессон. - Ты ничего не хочешь по этому случаю сделать? - Ну, мы сильно поругались. - И всё? - спросила она. - А что я могу сделать? Мёртвых не вернуть… - Я читала… - задумчиво сказала Денкейн. - Нет, это плохая идея. Не говоря уже о том, что для этого нужен неповреждённый мозг… А что же твои друзья тебя не развлекают? - Папа! - она возмущённо пристукнула копытцем. - Друзья не для того, чтоб развлекать, а для того, чтобы дружить. - Ну, извини, неудачно выразился. Уж забыл, как это бывает. Так где они все? Денкейн вздохнула. - Да там же, где все остальные — сидят дома. Я к ним не хожу, потому что их родители меня побаиваются. Точнее, не меня, конечно, а того, кто я есть… А сюда они не придут, покуда мачеха здесь. Вдруг она их увидит, и решит, что они недостаточно хороши, чтоб я с ними дружила, или вообще недостойны присутствовать во дворце… - Ну, не всё так страшно, - успокоил её Фессон. - Да, я так и сказала. Но они всё равно опасаются. Так что сижу, читаю книги, которые давно хотела прочитать, да было некогда… За разговором они прошли в её комнаты. Фессон уселся в специальное «своё» кресло, а дочь заняла место за столом. - Слушай, пока ты здесь, я хотела тебе несколько вопросов по магии задать, в чём я сама не разобралась. Можно? Она вытащила из стола целый ворох записок. Король подозрительно поглядел на него. - У вас преподавателей в институте совсем нет? За что я деньги плачу? Денкейн смутилась. - Ну, вобщем, это не только мои… - Ладно, читай. Я надеюсь, там нет вопросов вроде «почему вода мокрая»? - Что ты, пап. Нам же уже не по десять лет. - Да, целых четырнадцать. Это, конечно, совсем другое дело.