И что ты там улыбаешься?

      Мью смотрит так, будто нарочно хочет, чтобы ты подавился и захлебнулся слюной. Стоит так близко, что вот-вот его партнёр по съемкам и брат потеряет сознание, задохнувшись ароматом его парфюма. А первое за сегодня случайное касание пальцами подаёт электрический импульс по всем конечностям разом.       Так, надо собраться, Галф. Тебе ещё, быть может, — какие к черту сомнения! — подниматься на сцену. А ты еле-еле держишься на ногах.       Пьянящий дурман Мью всегда бьёт безошибочно в цель.       А он — просто сама уверенность. Решительность. Твердость. Грация и ходячий на стройнющих ногах секс.       Для верности — не падать же к его ногам на виду у толпы фанатов и медиа — хватаешься за широкую спину, обнимая за талию. Ощущения его тела даже сквозь ткань дорого костюма дарят сиюминутный покой. Мью — та опора, которой так не хватало двадцать с хвостиком лет. Он и причина и следствие. Он — ориентир, он — маяк. — Почему вы пришли вместе? — Потому что мы пара.       Твои оброненные по случайности ли, по наивности ли, по Фрейду ли или… по правде слова. Дразнящий смех ведущих и недвусмысленный, с поволокой, взгляд Мью, чуть искоса, словно говорящий тебе: и как теперь будешь выпутываться? Ведь я уже давно кормлю публику фактами. А вот ты…       Фактами. Вдруг начинает покалывать справа в плече. В том самом месте, где пару дней назад Мью запечатлел свой поцелуй-укус. Лёгкий, кончиками резцов, но даже сквозь плотный хлопок футболки напоминающий тебе: я уже ничего, никого не боюсь, а ты? — Но Галфа я люблю больше.       Добить решил? Как же, больше. А сам, стоило мне отлучиться, моментально устроил полустриптиз на радость ревущей толпе и сверкающим вспышкам камер? — И к чему было это представление? Успеть шепнуть ему на ухо, пока проходите в зал. — М, поправь мне тут, — указывает на то самое ухо и, пользуясь близостью твоего лица к своему, выдохнет, почти касаясь щеки губами: — Не переживай ты так. Главный номер в нём всегда для одного фаната. Самого важного. — Угу. Губу не раскатывай. Нашел фаната. — А ты не включай сейчас Тайпа, угу?       И вдовесок так улыбнется, тряхнув идеально уложенной чёлкой, что ты вновь почувствуешь, как кружится голова и призывно-сладко тянет под ребрами. Он точно знает, для кого сегодня будет стараться.       Мью ни капельки не ошибся. Сидишь там сейчас и как ребенок размахиваешь светящейся палочкой. И сам светишься. Будто праздничная гирлянда. А затем его рука — его тонкие длинные пальцы, что, взмахнув в воздухе, указывают на тебя. На том самом дивном месте мелодии.       Улыбаешься. И плевать, что подумают. Большинство давно уже все додумало. Так что… — И что ты там улыбаешься?       Возвращаешься из вихрящихся мыслей в зал. Это он тебе?       Сам себя коришь за глупый вопрос. Как будто Мью видит кого-то ещё? Как будто сам ты всю церемонию не следуешь за ним взглядом.       Все награды получены. В душе тихонько посмеиваешься: твоей звезде-тинейджеру уж точно ещё не раз прилетит за эту награду от доброжелательной публики. Ваша общая сцена. Тяжелейшая. Но ты благодарен за то, что проиграв ее только на съёмках, пережив то расставание на экране, ты всегда будешь ценить ваше «вместе» в реальной жизни.       Мама подбрасывает тебя до нужного адреса. Даже не спрашивает, где ты хочешь провести остаток этого дня. Мама всегда знает лучше. — Его, может, и дома-то ещё нет, а я приехал… — Галф, — снисходительно улыбнуться в ответ, — думаю, ты справишься.       И что тебе остаётся, как ни достать ключи, виновато пожав плечами.       Мью подойдёт неслышно. Со спины обнимет за плечи, прислоняясь подбородком к виску: — Ужинать будешь? — Буду. — Отлично, — накрыв твои ладони своими, прижмёт их вместе к твоему животу. — А будешь хорошим мальчиком ночью, я тебя ещё и завтраком накормлю. — Ага, — ты ещё не успел отомстить ему за шоу с обнаженной грудью. — Вот только фанаты на завтрак не остаются. — Ну, может, сделаешь для меня исключение?       Сейчас вы вдвоем. Сдерживаться нет ни сил, ни желания. Его губы касаются края скулы, взрывая нежностью каждую клеточку в теле. Пальцы переплетаются. Связки перебивает волной выдоха. — Так что это была за улыбка? — не получив ответа на первый, Мью шепчет второй вопрос.       Губы его уже пьют с твоих всё невысказанное. Ещё немного — и подчистую осушат тебя, позволив лишь пригубить себя самого. — Ты знаешь.       Слова едва успевают сорваться на кратком вдохе, когда Мью, подхватив тебя на руки, словно маленького, прошепчет, целуя в кончик прохладного носа: — Я хочу, чтобы ты мне всегда вот так улыбался.