От «А» до «Я»

Запах – Уважаемые пассажиры, просим вас... Хибари пропускает слова стюардессы мимо ушей, удобно устроившись в кресле и уткнувшись носом в шею сидящего рядом Савады. До места переговоров лететь долго, и Хранитель облака чуть ёрзает, устраивая голову на плече Тсуны, и медленно, с толикой наслаждения вдыхает нежный, сладкий запах, исходящий от его кожи. Рука Савады осторожно обвивает его за пояс, и Хибари довольно прикрывает глаза. Можно и подремать. И в пятнадцать, и в двадцать пять лет Тсунаёши пахнет одинаково. Карамелью. Легко, едва ощутимо и невероятно волнующе. Этот запах будоражит нервы Хибари уже добрых десять лет – с тех пор, как ему пришлось нести на руках потерявшего сознание во время очередной тренировки Тсуну. Тогда-то Кёя и почувствовал сладковатые нотки, исходящие от уютно устроившегося в его объятиях зверька. Но списал всё на очень приятно пахнущий одеколон. А после года нежно-платонических отношений, полных тёплых объятий и ласковых поцелуев, Хибари смог почувствовать уже ставший привычным запах максимально детально. Когда затащил, наконец, отчаянно сопротивляющегося Саваду в постель. Целуя горящую от возбуждения кожу и лаская выгибающееся в его руках тело, Хибари жадно вдыхал карамельный аромат и понимал, что дело не в одеколоне или геле для душа. Сам Тсунаёши пахнет так. И постепенно это вошло в привычку – каждую свободную минуту прижимать к себе Тсуну, утыкаться носом в шею и втягивать, вбирать в себя этот запах. Тщательно выискивать чужие нотки и успокаивать внутреннего хищника – на его зверька никто не покушался. А если кто-то и покушался – касался, к примеру, или долго стоял рядом, накладывая поверх тонкого аромата Тсуны свой запах, то это легко решалось. Стаскиванием явно лишней одежды и затаскиванием Тсунаёши в близрасположенную комнату...

***

– Дон Вонгола! Так вы согласны? Тсунаёши едва удерживается от того, чтобы не закатить глаза. – Конечно, дон Каркасса, – произносит он, поднимаясь с жутко неудобного кресла и беря в руки бумаги. – Ваша семья будет находиться под защитой Вонголы. – Спасибо! – высокий темноволосый мужчина соскакивает с места и заключает Саваду в крепкие объятия. – Спасибо! Огромное спасибо! – Прошу вас... – хрипит Тсунаёши, тщетно пытаясь отцепить от себя цепкие руки. – Отпустите, пожалуйста... – Извините! Извините! – мужчина буквально отпрыгивает назад, нервно вытирая выступивший на лбу пот рукавом пиджака. – Извините! – Успокойтесь, – Тсуна вздыхает, мысленно желая себе терпения, и протягивает брюнету тонкую стопку документов. – Просто подпишите это. ...Савада нарочито громко хлопает дверью снимаемого ими номера. Хибари заинтересованно поднимает голову. – Ты не в духе, зверёк? Тсуна фыркает, стаскивая порядком поднадоевший галстук. – Босс этой семьи – самая настоящая истеричка. Мало того, что всё время носился по комнате, едва ли не заламывая руки, так ещё в конце и обниматься на радостях полез. Кёя прищуривается. – Обниматься, значит?.. – в голосе прорезываются рычащие нотки. Тсунаёши поспешно прикусывает язык, запоздало вспоминая о фетише Хибари на его запах. – Кёя, это не... – он не успевает договорить. Хранитель облака моментально оказывается рядом и рывком прижимает его к себе, почти что по-звериному обнюхивая его волосы. – Ты пахнешь чужим, – задумчиво бросает Кёя. Тсуна обречённо вздыхает, а Хибари, усмехнувшись, подхватывает его на руки и несёт в глубь комнаты, мимоходом срывая с Тсуны рубашку. – Будем восстанавливать твой запах, Савада...

***

– Может, хватит? – Не рыпайся, зверёк. – Мне больно. Можно поласковей? Ай! – Не рыпайся, я сказал. Тсуна обиженно сдувает с носа пену, пока Хибари усиленно трёт его мочалкой...