Позволь мне касаться тебя вечно

      — Все же переезжаешь к Курту, а, Дэйв? — с ухмылкой спрашивает Крист барабанщика, наблюдая, как он застегивает свой черный бомбер и поправляет шнурки на кроссовках. Патлатый лишь молча и смущенно улыбнулся, в последний раз осматривая прихожую Криста.       Осенняя Такома очень солнечна и тепла, и Дэйв не хотел в очередной раз переживать смену климата, уезжая в другой город, но ничего не поделаешь — сам фронтмен Нирваны зовет.       — Такси вот-вот приедет, пора бы уже выходить, — сказал басист, взглянув на наручные часы. Он открыл дверь своего дома и помог Дэйву вытащить пару увесистых чемоданов на темную улицу.       Двое высоких парней прошли через просторный дворик и вышли на дорогу. Тротуары, крыши зданий, лестницы — все покрыто слоем опавших листьев; и даже маленькая и уютная белая лавчонка, стоящая подале от всех деревьев, на которой Дэйв любил сидеть и греться в лучах солнца, — и та засыпана багряной листвой.       Полтора месяца, проведенные в гостях у Криста сразу же после вступления в ряды Нирваны, были незабываемыми. Дэйв постоянно пребывал в хорошем настроении, а разве можно было иначе? Теперь он — барабанщик популярной рок-группы, как и всегда мечтал. Он, а не кто-то другой. Грол немного волновался, но все-таки старался не подавать виду и думал лишь о том, как радушно его встретит Курт в Олимпии.       — Вот, кажется, моя машина, — патлатый, заслоняя глаза рукой, всматривался вдаль, завидя приближающийся желтый низенький автомобиль.       — Что ж, приятель, тогда удачи тебе, — Крист сжал Дэйва в крепких объятиях, отчего тот аж крякнул, — и передай Курту привет! Кстати, напомни ему о том, что наше выступление состоится 11 октября, понял? А то совсем запьется, бедняга, и забудет все к чертям. И это… позвони, как доедешь, ок?       — Хорошо, обязательно все сделаю! — Дэйв кое-как вылез из рук басиста и улыбнулся своей нелепой улыбкой; он тоже в свою очередь приобнял Криста, похлопав его по спине.       Когда такси подъехало, водитель вылез из машины и помог впихнуть чемоданы в багажник. Парни напоследок пожали друг другу руки, и Дэйв сел в транспорт, огласив шоферу адрес.

***

      За 44 минуты поездки барабанщик успел отсидеть и отлежать себе уже все что можно. В салоне было жутко неудобно и воняло ароматизатором, а в голове чувствовалась пульсирующая боль, которую Дэйв пытался вытеснить хорошими мыслями: он приедет к Курту, тот предложит ему пойти в ванную, а потом они будут сидеть и обсуждать последние события, произошедшие уже в их группе.       «О боже мой, неужели весь этот кошмар закончился?», — с облегчением подумал Дэйв, устало выползая из машины; он забрал свой багаж и попрощался с таксистом. Добравшись до двери дома 114, парень шумно набрал воздуха в легкие, закрыл глаза и позвонил в звонок. С полминуты ему никто не открывал, но вот белая дверь отворяется, и перед ударником предстает он: в синих боксерах и серой издырявленной футболке — весь такой в домашнем и ни о чем не парится.       — А чего это ты стоял? Дверь-то была не заперта, — усмехнулся блондин. — Ладно, проходи, милости прошу, — Курт улыбнулся легкому ступору Дэйва, и его небесно-голубые глаза заблестели. Кобейн помог занести чемоданы в сени и прошел по коридорчику вглубь дома, оставляя барабанщика все еще в состоянии оцепенения.       — Ну ты это, не стесняйся, заходи, переодевайся, все дела… — спокойно объяснил тот. — Если что, туалет и ванная по левую сторону гостиной, как все уладишь, заходи ко мне, — из комнаты послышались прокашливания Курта, а затем — звуки электрогитары, сопровождаемые бубнением вокалиста, по которым Дэйв сразу узнал «Scoff».       Патлатый понял, что это место, где ему предстоит жить некоторое время, — гребаная помойка, свалка, мусор, дерьмо и все тому подобное. Квартирка до ужаса раздолбана, сразу и не скажешь, что здесь живет солист знаменитой группы.       После нескольких минут, проведенных в ду́ше, ощутив освежение и просветление в своих мыслях, он оделся и направился к Кобейну. Гостиная была ветхой: на стенах кое-где облупилась штукатурка столетней давности, дверцы шкафа со скрипом распахивались от ветра, задувающего через обшарпанную форточку, а возле потертого бордового кресла валялись бутылки от пива, бычки и скомканные бумажки.       На рабочем столе Курта, что стоял возле дверного проема, лежали обрывки страниц из его дневника, банки с краской и нарисованные ими же рисунки, смысл которых был всегда странным, но предельно понятным.       — Чувак, ты там под землю провалился? — донесся нетерпеливый голос Курта из комнаты, когда гитара затихла.       — Иду, иду, сейчас, — Дэйв пытался разобрать каракули на тетрадном листе, приклеенном на скотч над столом, но сообразив, что это невозможно, мигом явился на оклик фронтмена.       Патлатому пришлось пройти через узенький коридорчик, чтобы попасть в комнату Курта, которая по сравнению с самим домом была довольно уютной и опрятной. Блондин сидел на просторной кровати, подогнув под себя ноги и вновь наигрывая какую-то мелодию на гитаре; его сальные волосы свисали вниз, а плечи энергично двигались. Заметив барабанщика, он закончил и отложил гитару в сторону.       — Ну, как тебе здесь? — Курт окинул взглядом помещение. — Знаю, не особо балдежно, но мне впадлу что-то тут обустраивать, — он склонил голову вбок и ладонью похлопал по покрывалу, приглашая сесть. Когда Дэйв уселся на мягкое ложе, он продолжил: — Репетировать будем чуток позже, а сейчас уделим время развлечениям… я про бухло и шмаль, если ты не возражаешь, — парень с совершенно непринужденным видом поднял с пола две бутылки виски и передал одну Дэйву, лицо которого вновь вытянулось от удивления.       Дэйв ничего не знал о героине, только лишь о кокаине, и то его наркотический опыт заканчивался горами травы и тяжелыми галлюциногенами. В любом случае, в его родном городе не было денег покупать наркоту.       Изрядно приняв на грудь и выкурив несколько косяков, барабанщик понял, что ночь уже отступает и начинает светать, и предложил обмякшему Курту проветриться на улице. Желание само по себе пришло в голову, и вот они за несколько минут оделись и вышли из дома. Буквально немного, и они уже добрались до двухэтажного коттеджа, хозяева которого, как сказал Курт, путешествуют по Австралии. Блондин без тени страха и, словно бы не слыша ругательства патлатого в его адрес, начал лезть по водосточной трубе на крышу дома.       — Давай сюда, эй! — широко улыбающийся фронтмен с высоты окликнул побелевшего от страха Дэйва.       — Только потому, что я не хочу, чтобы ты случайно свалился, идиота кусок… — барабанщик обхватил широкую трубу руками, а затем ногами оттолкнулся от земли и пополз наверх, словно бы глупая обезьянка.       Курт, было, протянул руку Дэйву, но тот лишь отмахнулся и самостоятельно вскарабкался на кровлю. Парни оказались на плоской крыше, а по правую сторону выглядывали зашторенные окна второго этажа. Светловолосый прошел вперед и сел на край, свесив ноги. Патлатый понимал, что инстинкт самосохранения Курта пропал от опьянения и наркоты, но он, хотя и не без опаски, опустился рядом с ним.       С этого места открывался замечательный вид на желтеющий сосновый лес близлежащего парка Бэй-Уотерфронта, пустующую футбольную площадку и маленькие домики, жители которых еще спали крепким сном. Но единственное портило чудесность утреннего пейзажа — все небо было в серых тонах, такое невзрачное и неживое.       — Что скажешь? — с усмешкой спросил Курт, заглянув в мечтательные глаза Дэйва.       — Это просто замечательно, чувак… — он радостно закивал, но тут же замер, разинув рот: — ЧЕРТ, Я НЕ ПОЗВОНИЛ КРИСТУ!       — Не нужно… — тихо, с хрипотцой произнес Курт.       Не успел Дэйв достать свой мобильник, как его руку перехватила в воздухе и накрыла ладонь Курта, и небосвод вмиг приобрел яркие краски: показались первые солнечные лучи, румянящие потускневшую голубизну, сквозь лес Восточного залива начал ощущаться близкий ясный восход.       — ЕДРЕНА МАТЬ, ТЫ ЭТО ВИДИШЬ? МЫ ЧТО, СОУЛЫ?! — воскликнули они оба с отвисшей челюстью, смотря то в лицо друг друга, то снова переводя глаза на пылающее небо.       Блондин застыл в том же положении, с интересом наблюдая за детской реакцией Дэйва на случившееся и нежеланием нарушать этот момент. Когда тот заметил на себе нежный взгляд, его как будто попустило; лицо барабанщика приобрело серьезность, и он прошептал:       — Слушай, я не хочу потерять тебя — понял?       Курт, получив знак, осторожно придвинулся к Дэйву, поглаживая его щеку и плавно беря за подбородок. И когда оба могли почувствовать дыхание друг друга, их губы соприкоснулись.       Полыхающее, брезжащее зарево поднималось выше и выше, слепя глаза и заполняя все пространство теплым светом. Послышалось ласкающее уши пение птиц и далекое блеяние овец, а легкий ветер обдувал пряди волос, разгоняя свежестью наступавшую жару. Все вокруг заливалось трепетным, самозабвенным и стыдливым, словно бы юная дева, сиянием — таким же стыдливым, как и поцелуй двух родственных душ, нашедших друг друга.