Just Enough

На самом деле быть главой ордена и спутником на тропе совершенствования главы другого ордена — не такая уж и лёгкая задача. Ведь всегда есть почти бесконечный список дел, которыми следует заняться, но Лань Сичэнь и Цзян Чэн всегда делали всё возможное, чтобы найти время друг для друга. Обычно это означало, что один из них продолжал активно исполнять обязанности главы ордена, посещая собрания и обучая адептов, в то время, как второй находился у него в гостях, но в редких случаях, когда им обоим удавалось ненадолго отойти от дел ордена, они покидали свои дорогие сердцу дома и отправлялись путешествовать. Чтобы найти маленькую деревеньку, где они могли бы снять комнату, чтобы насладиться роскошью совместного времяпрепровождения. Во время таких путешествий Лань Сичэнь любил представлять себе сценарии, в которых эти короткие выходные были бы просто обычными днями в их жизни. Как если бы они были не главами орденов, а простыми бродячими заклинателями, кочующими из одного городка в другой, не принадлежащие никакому конкретному месту, но принадлежащие друг другу. Подобные дни выдавались не часто, раз или два в год, но именно это и делало их более особенными для Лань Сичэня. Он прекрасно понимал, как ему везло, когда Цзян Чэн оказывался в его полном распоряжении, и знал, что Цзян Чэн чувствовал то же самое. Вскоре после одной из таких личных поездок, Лань Сичэнь прибыл в Пристань Лотоса, оставив Облачные Глубины на попечение брата. Они редко могли позволить себе встретиться так скоро, но в Гусу было достаточно спокойно, и Лань Сичэнь решил, что сейчас лучшее время, чтобы вырваться. Хотя Цзян Чэн был занят куда сильнее, он не стал отказываться от визита Лань Сичэня. В самом начале их отношений он сказал главе другого ордена, что он всегда будет желанным гостем в Пристани Лотоса, и это действительно было так. Просто находиться в Юньмэне уже было более чем достаточно, чтобы порадовать Лань Сичэня даже в те дни, когда он не мог находиться рядом с Цзян Чэном. Ощущение, что он находится в доме своего возлюбленного, вдали от своих обязанностей главы ордена было желанным. В дни, когда Цзян Чэн был занят, Лань Сичэнь любил кататься на маленькой лодке по огромному озеру. Грести, тихо напевая себе под нос, наслаждаясь теплом солнца и лёгким ветерком, ласкающим его кожу. Когда он переставал грести, он всматривался в гладь озера, свесив руки с бортика так, чтобы пальцы парили над водой, время от времени создавая лёгкую рябь. Иногда Лань Сичэнь брал с собой что-нибудь почитать, часами листая страницы под солнцем. В другие дни — как сегодня — он брал с собой Лебин и к большому удовольствию жителей деревни играл достаточно громко, чтобы мелодия долетала до берега. Через некоторое время Лань Сичэнь обращал внимание на небольшие группки людей, сидевших на причале и слушавших его игру, и тогда он выбирал более специфичные мелодии, из тех, что он разучивал, те, что могли принести успокоение и радость тем, кто их слушал. Таким его и нашёл Цзян Чэн в этот день. Глава ордена Цзян закончил последнюю встречу на это утро раньше, чем ожидал, и решил немного прогуляться, чтобы очистить свой разум. Цзян Чэн не любил, когда они начинали обсуждать дела орденов во время личных визитов, для подобных бесед было своё время и место, и он отказывался позволять им вторгаться в их маленькие моменты, которые они могли разделить вместе, и Лань Сичэнь был более чем солидарен с ним. Нежные звуки мелодии Лебин достигли ушей Цзян Чэна до того, как он увидел своего спутника на тропе совершенствования, он услышал знакомые звуки, которые неслись по ветру, и почувствовал, что они зовут его. Цзян Чэн последовал за мелодией, которая уводила его всё дальше от залов к причалу. И тогда он заметил людей, молчаливую аудиторию, всматривавшуюся в озёрную гладь, проследив за тем, куда направлены все взоры, он, наконец, увидел Лань Сичэня. Его верхние одежды были белоснежно белыми как у любого из ордена Лань, но нижние — такие же пурпурные, как у любого адепта ордена Цзян, лёгкость белого делала насыщенный пурпурный ещё более ярким. Лань Сичэнь впервые носил одежды в этих цветах, и этот оттенок прекрасно смотрелся на его гладкой коже. Цзян Чэн рассматривал неземное, представшее его взору, и Лань Сичэнь был настолько прекрасен, что Цзян Чэну казалось, что он рассматривает картину. Посреди огромного озера он сидел в старинной деревянной лодке, а вокруг плавали нежно-розовые лотосы. Лань Сичэнь прижимал Лебин к губам, нежный ветерок развевал его волосы за спиной, делая его ещё прекрасней. Лань Сичэнь продолжал играть, закрыв глаза, позволив себе раствориться в музыке. Но даже сейчас его мысли были о Цзян Чэне, Лань Сичэнь часто думал о нём, но сейчас, играя эту мелодию, он не мог думать ни о чём другом, кроме как о своём возлюбленном. С последней нотой раздалось несколько хлопков. Медленно начали присоединяться другие, и вскоре негромкие аплодисменты стали слышны от всех людей на пристани, Лань Сичэнь удивлённо посмотрел на них: ему раньше никогда не аплодировали, обычно публика была в таком благоговении, что не осмеливалась издать ни звука. Однако, увидев, что даже глава их ордена хлопает Лань Сичэню, они решили тоже присоединиться к нему. Увидев, что Цзян Чэн в толпе тоже хлопает ему, Лань Сичэнь не смог удержаться от широкой улыбки, он спрятал Лебин и поплыл обратно к причалу, чтобы присоединиться к возлюбленному. Он порадовался, что не отплыл слишком далеко, и ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться, и когда он был уже у берега, толпа быстро разошлась, чтобы позволить двум главам ордена остаться наедине. — Ваньинь сегодня закончил свои дела раньше, чем я ожидал. Если бы я знал, я бы встретил его у двери, — позвал его Лань Сичэнь, подплывая к причалу, где ждал Цзян Чэн. — Я хотел сделать тебе сюрприз, Хуань-гэ. Я думал, что тебе должно быть будет скучно провести ещё один день в одиночестве, — ответил Цзян Чэн, протягивая руку, чтобы помочь Лань Сичэню выбраться из лодки, что было всего лишь жалким предлогом, чтобы они могли прикоснуться друг к другу. — Пристань Лотоса слишком красива, даже если бы я проводил каждый день своей жизни здесь, я бы никогда не устал от неё, — серьёзно ответил Лань Сичэнь, принимая руку, предложенную ему Цзян Чэном, и ступая на причал. При этих словах Цзян Чэн не смог удержаться от улыбки, в которой сквозила лёгкая печаль, потому что он вновь вспомнил о расстоянии, которое было между ним и его возлюбленным большую часть времени. — Но всему этому я предпочёл бы день с тобой, А-Чэн. Цзян Чэн закатил глаза на сладкие речи Лань Сичэня, независимо от того, как часто он слышал подобное от своего возлюбленного, он не мог привыкнуть к тому, что такие слова могли быть обращены к нему. — Хуань-гэ так красиво играл на озере. Мне кажется, что я раньше не слышал, чтобы ты играл эту мелодию. Я не уверен, но мне казалось, что она зовёт меня. — Хм, возможно, потому что эта песня призывает возлюбленных вернуться, — Цзян Чэн отпустил руку Лань Сичэня, как только услышал ответ, покраснел от услышанного и принялся нервно теребить рукав. — Нет такой песни! — Цзян Чэн нахмурился, он честно не имел понятия говорит ли Лань Сичэнь сейчас правду или нет, но тот факт, что мелодия звала его, оставлял мало возможностей для сомнений. Может ли вообще существовать такая песня? — Ваньинь прав, такой мелодии не существует. Во всяком случае пока, но, возможно, мы только что обнаружили, что именно эта песня делает именно это. В конце концов, я впервые играл её, и, возможно, поэтому я ещё не знаю, какой эффект она оказывает на слушателей, — реакция Цзян Чэна на мелодию показалась Лань Сичэню очень любопытной. Он не сказал своему возлюбленному, что эту мелодию написал он сам, ему было интересно, сможет ли сказать Цзян Чэн, что именно этим можно объяснить его реакцию на неё. Они продолжили разговор, пока Цзян Чэн вёл их обратно в залы Пристани Лотоса, он обещал Лань Сичэню, что сегодня они пообедают вместе, потому что завтра он должен был вернуться домой. Именно поэтому Цзян Чэн был так решительно настроен закончить сегодня все дела пораньше, чтобы у него было побольше времени с Лань Сичэнем. Он знал, что это эгоистично — ставить свою личную жизнь выше дел ордена, но однажды он решил позволить себе быть эгоистом. Только так он мог просить у своего партнёра того же самого. — Хуань-гэ, я уже давно кое о чём думаю, — заговорил Цзян Чэн, когда они закончили обедать. Чем сильно удивил Лань Сичэня. Обычно Цзян Чэн держал свои мысли и чувства при себе, у него был свой уникальный способ самовыражения, и со временем Лань Сичэнь научился читать этого человека. Так что теперь, когда Цзян Чэн захотел поговорить открыто, это было чем-то новым. — Что такое, А-Чэн? — улыбнулся Лань Сичэнь, он заставил себя улыбнуться, но, по правде говоря, он был невероятно обеспокоен тем, что Цзян Чэн собирался ему сказать. Он беспокоился, что злоупотреблял чужим гостеприимством, что, может быть, Цзян Чэн решил, что он провёл слишком много времени с ним, и что устал от его присутствия. — Ладно. Ничего особенного… Я просто подумал, что может быть ты и я… Ну… У нас ведь всё хорошо, так? Я знаю, мы не такие, как большинство пар, но то, что у нас есть не так уж и плохо, поэтому я подумал, — Цзян Чэн запинался, и как же он это ненавидел. Он потратил столько времени на подготовку, а теперь выставлял себя таким дураком перед Лань Сичэнем. У него пересохло в горле, когда он ясно представил себе слова, которые должен был сказать. На одно дыхании он выпалил: — Так что, я подумал, нам пора пожениться… Ладно. Всё пошло совсем не так, как планировал Цзян Чэн, он только что угробил самый романтичный момент в своей жизни. Он попытался закрыть лицо руками, надеясь спрятаться от ужасного чувства стыда, но Лань Сичэнь ему не позволил. Он схватил Цзян Чэна за запястья и медленно отвёл ладони от его лица, отвёл прядку волос, спадающую на лицо, и прижал руку к щеке Цзян Чэна. — Ты хочешь, чтобы мы поженились, Ваньинь? — Он должен был спросить, ему нужно было услышать, как Цзян Чэн произносит это вновь. Он столько мечтал о свадьбе с Цзян Чэном, каждый раз, когда видел красную ткань, он думал о дне их свадьбы и о том, как красив будет Цзян Чэн в красном. Цзян Чэн кивнул в ответ и притянул Лань Сичэня к себе для поцелуя, позволяя действиям говорить за него. Лань Сичэнь улыбнулся, прижимаясь к его губам, он знал, что их отношения не были традиционными. Они не были похожи на своих братьев, и не могли проводить вместе каждый день, но для него это было нормально. Таких моментов для Лань Сичэня было вполне достаточно.