Пока не закончится гроза

Сон Гаюн чувствует себя невероятно счастливой, потому что уверена — она выиграла эту жизнь. Не только потому, что окончила престижный университет. Не только потому, что имела любящую семью и прекрасных друзей. И не только из-за того, что занималась любимым делом. Нет. Для неё, на первом месте, всегда оставался Пак Чимин — невероятно милый, улыбчивый, и, до неприличности, красивый парень, который работает с ней в одной танцевальной студии. Гаюн не могла сдержать улыбки. Он лежит на их диване в гостиной, смотрит милые видео о котиках, и время от времени можно услышать его смех, или как тяжело выдыхает воздух. Потому что эти котята слишком милые, на них невозможно смотреть без умиления, как и на Пак Чимина. Он снова смеется. Его глаза превращаются в две маленькие щелочки, а на лице появляется легкий румянец. Чимин прикрывает рот ладонью, и Гаюн невольно думает о том, что он может упасть на пол, если не прекратит качаться с боку на бок. Но этого так и не происходит. Она думает, что остается незамеченной, стоя на пороге с дурацкой улыбкой, и наблюдая за самым прекрасным мужчиной на всей земле. Но Чимин отводит телефон немного в сторону, на его лице всё такая же широкая улыбка, а свободной рукой он хлопает по дивану рядом с собой, приглашая лечь возле него. Гаюн ложится, утыкая голову ему в шею и вдыхая родной аромат его парфюма. Парень заходится смехом, потому что ему щекотно, и крепче обнимает девушку. Она чувствует его руку на своей талии и его тепло ничуть не доставляет дискомфорта, несмотря на жаркую июньскую погоду. Котики и правда милые, но всё чаще взгляд останавливается на лице парня, нежели на видео в его телефоне. Когда он чувствует на себе взгляд, поворачивает голову. — На моем лице что-то есть? — Да, прямо вот здесь, — девушка показывает на пухлые губы парня, и он проводит пальцами по ним. От этого Гаюн кажется, что её сердце стучит уже где-то в районе горла. — Всё? — Пак слегка выпячивает губы, чтобы было лучше видно. — Ещё не всё. — Ох, — парень пытается рассмотреть свое отображение на экране телефона, но не может понять, что не так. — Давай я помогу, — Гаюн слегка поднимается, упираясь рукой в ткань дивана, и, почти невесомо, касается его губ своими. Чимин замирает всего на мгновение. А после отвечает на поцелуй так же нежно, чувствуя на своих губах сладкий вкус клубники от её помады. Где-то далеко слышно первые отголоски грома, и девушка пугается, вздрагивая в руках Пака. Он смеется сквозь поцелуй, крепче прижимая её к себе. — Со мной тебе не нужно бояться грозы, — он целует её в висок, позволяя удобней лечь у него под боком, устраивая голову на груди. — Ты не оставишь меня? — Гаюн смотрит на него с волнением, а он только смеется. — Конечно нет, пока не закончится гроза, я буду с тобой. И ей не хватает смелости спросить, что же будет, когда она закончится? Гаюн открывает глаза, когда слышит громкий раскат грома. Она пугается, вздрагивая, тянется рукой, пытаясь найти кого-то рядом. А спустя несколько мгновений, когда слышится новый раскат, сонливость полностью исчезает, спеша забрать за собой картинки сновидения. — Нет. — Она шепчет в тишину. — Нет. Это был только сон. Не прошлое и, уж тем более, не настоящее, обычный сон, как и множество остальных, которые приходят каждую ночь. Тогда, почему же так больно? Гаюн снова вздрагивает, зажимает руками уши, и кричит, не сдерживаясь, в подушку. Это неправильно, это не справедливо. Она не заслужила так страдать. Девушка ищет под подушкой телефон. Почти невидящим взглядом смотрит на экран и морщится от яркого света. Только середина ночи. Шумит дождь. Подсвечивая фонариком, ищет наушники, падая с кровати, когда за окном снова слышен гром. Они не помогают, как и не помогает заедающая песня известной корейской женской группы. Посторонних звуков больше не слышно, хоть Гаюн видит, сквозь занавески, вспышки молний. Но картинки из недавнего сна, словно на повторе, крутятся в её голове. Девушке кажется, что она почти физически может ощущать, как чужая рука касается её талии, но когда кладет свою руку поверх, понимает, что рядом никого нет. Гаюн задыхается. Задыхается от своих чувств, и от своей любви. Пак Чимин — её коллега в одной из танцевальных студий Сеула — невероятно привлекательный и, однозначно, слишком горячий парень, покорил её сердце. Когда, чуть больше года назад, Гаюн впервые переступила порог студии, где ей предложили работу, Пак показался милым парнем, с которым приятно работать в одном коллективе. Без сомнений, он был ей симпатичен, но всё не выходило за рамки дружеского общения на работе. И Гаюн это вполне устраивало. Иногда они могли шутить в перерыве между занятиями, иногда вместе шли на парковку после окончания работы. Иногда, когда было много свободного времени, или занятия заканчивались раньше обычного, коллеги устраивали шуточные соревнования между собой. В такие дни, в групповом чате, приходило сообщение, оповещающее всех желающих присоединиться к веселию в одном из больших залов студии. Такие мероприятия посещали практически все, ведь, зачастую, они затягивались до вечера. И Гаюн всегда нравилась эта особая атмосфера. В один из дней, это случилось несколько недель назад, когда её вечернюю группу отменили, Гаюн не спешила домой. Зал был полностью в её распоряжении, и она могла потратить это время для хореографии. Из колонок звучала медленная спокойная музыка, и, словно не видя ничего вокруг, девушка позволяла своему телу идти за звуком мелодии. Аккуратные и плавные движения переходили в более сложные и резкие, позволяя девушке забыться в своем танце. Когда одна песня закончилась, и Гаюн ждала, когда в плейлисте включиться следующая, со стороны послышались аплодисменты. — Прости, наверное, я не должен был подсматривать, но я не смог отказать себе в подобном удовольствии. Ты была невероятна, — Пак Чимин, который до этого стоял, опираясь о стену, сделал несколько шагов вперед, привлекая внимание. — Сочту этот комплимент, как плату за просмотр, — Гаюн была интересна цель визита коллеги. — Я знаю, это будет немного неожиданно, но мне нужна твоя помощь. — Всё, что смогу, — бросила девушка, — всегда рада помочь хорошему человеку. Пак на этот комментарий только рассмеялся. — Одна из участниц моей команды повредила ногу, и нам неким её заменить. Ты же, наверное, знаешь, мы должны выступить на фестивале в следующем месяце. И, — Чимин немного замялся, — я подумал, если ты не против, не могла бы ты занять её место? — Чимин, — девушка немного задумалась, — я не знаю… — Ты можешь подумать. Я знаю, что у тебя тоже много работы, и за это тебе не будут доплачивать. Но, если ты не против… Или ты можешь прийти на нашу тренировку в четверг, хотя бы, посмотреть. Просто… — Пак замолчал, не зная, что он должен ещё сказать. Эта идея ему пришла спонтанно. Этим утром он получил звонок, извещающий о неприятной травме одной из его танцовщиц. Он был растерян. Времени было не так много, чтобы найти кого-то нового. У Чимина была своя танцевальная команда, с которой он работал вот уже на протяжении года, но у него совершенно не было идей, где найти нового человека. А уже вечером, проходя мимо одного из залов, Пак услышал знакомую песню через приоткрытую дверь, и любопытство взяло над ним верх. И он не мог оторвать глаз. Он знал, что Сон Гаюн работает в направлении модерн, но до этого дня ему никогда не доводилось увидеть её работу собственными глазами. И в этот момент он понял — эта девушка идеальная кандидатура. — Я пойму, если ты откажешься, но, просто посмотри хореографию. — Ну, — девушка выдохнула, говоря с некой нерешительностью, — хорошо. Я приду, но тебе придётся согласовать с администратором мой график, так что… — Ох, божечки, спасибо, — Чимин низко поклонился в благодарности. — Я всё решу, это не проблема. Спасибо. И будь на месте Гаюн кто-нибудь другой, такой тактильный парень, как Чимин, обязательно бросился с объятьями. Но они никогда не были близки настолько, чтобы парень смог позволить себе подобные вольности. Поэтому он ещё несколько раз кланяется, от чего Гаюн начинает беззлобно смеяться, понимая, что этому парню невозможно отказать. В четверг Гаюн и правда приходит. Чимин чувствует облегчение, и в этот раз, он действительно не может сдержаться. Поэтому с широкой улыбкой парень бежит к ней, хватая в объятия, хоть те и длятся всего несколько секунд. Гаюн понимает, насколько для Чимина всё это важно. Нервозность, которая не покидала его на протяжении последних дней, исчезла, и теперь он кажется снова самим собой. Ей становится спокойней. Конечно, она понимала чувства Чимина. И хоть она ничего ему не сказала, но ещё этим утром, интересуясь у администратора, в какие дни Пак тренирует свою команду, узнала, есть ли возможность освободить её график на это же время. Несмотря на то, что Гаюн ожидала, что подобная просьба будет принята в крайне негативном свете, немного приоткрыла рот, когда Чон Чонгук с радостью и почти визгом начал прыгать за стойкой ресепшн. И парень без проблем соглашается внести все возможные изменения в её график. Гаюн занимает место немного в стороне, чтобы не мешать танцорам и хорошо всех видеть. Чимин всё продолжает улыбаться самой широкой улыбкой, которую девушка когда-либо у него видела, и в голове возникает мысль — а сможет ли он вообще в таком состоянии танцевать? И ответ приходит сразу же, как только звучат первые звуки мелодии. Улыбка исчезает с лица парня всего за одну секунду. На смену ей приходит сосредоточенное, спокойное выражение. Парень начинает двигаться в одиночку. Гаюн не уверена, но, возможно, именно в этот момент поняла, насколько этот парень невероятный. Все его движения чистые, плавные, отточены до идеала долгой и упорной практикой. И ей кажется, что её ноги вот-вот подкосятся. Не только движения, не только выражение лица, а всё его тело кричит о том, что он не просто танцует. Он живет в этом танце. Проживает каждую секунду, как последнюю, отдавая всего себя, позволяя мелодии вести его. Это напоминает Гаюн цикл жизни — от рождения к самой смерти. От первых, казалось бы, неуверенных шагов, к легким, точным, быстрым, ни на секунду не позволяя расслабиться. Музыка становится громче, ярче, быстрее, и Пак следует за ней, как за судьбой. Девушка не замечает, когда к танцу присоединяются остальные. Всё её внимание сосредоточенно только на одном человеке. Мелодия становиться всё тише и спокойней, движения замедляются и больше не кажутся такими свирепыми. Точно жизнь, которая идёт к своему закату. Когда парень оказывается на коленях и тянет руку вперед, Гаюн испуганно выдыхает — это и есть последние мгновения жизни. Он знает, что всё необратимо, но тянет руки вперед, желая ухватиться за свою жизнь, которая протекает сквозь пальцы в небытие, в вечность. Мелодия заканчивается, но девушка даже не понимает этого. Гаюн слышит сбившееся дыхание танцоров, и понимает, что и сама задыхается. Воздуха в легких не хватает. Она делает несколько глубоких вдохов и выдохов, но горло всё равно продолжает сжиматься, словно она под водой, и никак не может всплыть обратно, вырваться из глубины. Морская пучина тащит её к самому дну, и девушке кажется, что уже сейчас должна потерять сознание. Гаюн слышит знакомый смех Чимина, который продолжает лежать на полу танцевального зала, и, наконец, приходит в себя. Когда Пак появляется перед ней, немного покрасневший, всё ещё со сбитым дыханием, девушка не может сдержать улыбки. — Ну как? — Парень совсем рядом, и Гаюн почти ощущает его дыхание кожей. Она смотрит в его глаза, полные надежды и волнения, и они затягивают, точно океан, и Гаюн понимает, что тонет в нем, вся и без остатка. — Брось видео мне на почту. Она уходит, потому что, хоть Чонгук и сделал всё возможное, но смог отодвинуть её группу только на полчаса, а Пак провожает её взглядом, сначала не понимая. Уже когда дверь за девушкой закрывается, и кто-то интересуется — «Так что там?» — Чимин, словно не веря, поворачивается к остальным, начинает прыгать, не забывая сопровождать этот процесс радостными криками, и остальные подхватывают его настроение. Тем же вечером, Гаюн сидит на полу в своей гостиной, сомневаясь только несколько секунд, открывает видео, и застывает. Потому что сегодня, Чимин танцевал вступительную часть в одиночку, а на видео — два человека. Сам Чимин, и, по всей видимости, его травмированная танцовщица. Скорее, это не совсем имеет значение танцевать в паре, но она должна стать центральной фигурой, прожить этот танец, разделяя свои чувства с Чимином и принимать их от него в ответ. И Гаюн, возможно впервые за последнее время, сомневается в себе. Она не спит до поздней ночи. Смотрит в замедленном режиме, запоминает, сразу же пытается повторить. Приезжает в студию раньше времени, даже немного раньше Чонгука. Поэтому он удивленно заходит в зал, откуда слышится мелодия, наблюдая за Гаюн, но так не говорит ни слова. После занятий она, так же, остается в зале. — Не помешаю? — Она поворачивается к голосу, совсем не удивляясь увидеть Чимина. Он подходит ближе. — У тебя уже хорошо получается. — У меня нет времени на неудачные попытки. И парень понимает, что Гаюн права. Эту хореографию они готовили на протяжении длительного времени, в то время, как девушка должна угнаться за ними всего за несколько недель. — Ты права, — Чимин бросает на пол свою кофту, подходя к проигрывателю, и включая песню сначала. — Что ты делаешь? — Просто немного помогу. В тот вечер они вместе танцуют в зале, совершенно не замечая, как летит время и насколько сильно они вымотаны. Гаюн думает, что рада травме напарницы Чимина, и сразу же корит себя за подобное. Она не имеет права на подобные мысли. Но ничего не может с собой поделать, потому что танцевать с Пак Чимином самое прекрасное, что случилось в её жизни. И плевать, что за это никто не доплачивает, ничего, что уже полночь, тем более плевать, что её тело болит от беспрерывных тренировок. — Что случилось с вашей танцовщицей? — Интересуется Гаюн, когда они идут к парковке. — Потянула мышцы, ничего серьезного, но выступить не сможет. Гаюн уверена, что готова танцевать с Чимином, даже если сломает ногу. Именно с этих пор они стали немного ближе. Можно сказать, что из категории коллеги, они переступили в категорию друзья, с новыми привилегиями. Теперь вполне нормально, спросить, как прошли выходные, или какие планы на вечер из чистого любопытства. Вполне нормально скинуть тупую шутку, зная, что всегда получишь в ответ смеющиеся стикеры или голосовое сообщение со смехом. И уж тем более, нет ничего странного в дружеских объятиях, или касаниях, которые Чимин так обожал. И Гаюн не была особенной, ведь Пак был таким со всеми. Гаюн, всё ещё, пыталась игнорировать звуки грома, ища в своем плейлисте максимально веселые песни. Сон полностью ушел, и девушка больше не могла находиться в кровати. Набросив одеяло на голову, она направилась в сторону кухни, но так и замерла в гостиной, смотря на диван. Даже не закрывая глаза, она могла представить, как Чимин лежит прямо здесь, качаясь со стороны в сторону, не сдерживая смех. Гаюн горько улыбнулась. Она забыла о жажде, которая её мучила, ложась на диван, и ей не нужно много времени, чтобы в поисковике найти видео с котиками. Поэтому она открывает первое, которое длиться около получаса, но теперь она не смеется. От этого становится только тяжелее. К утру она так и не засыпает. Она сбилась со счета, какое видео подряд уже смотрела, когда о себе напомнил будильник на её телефоне. Нажимая видео на паузу, Гаюн вытащила сначала один наушник, прислушиваясь к звукам за окном, и не услышав грома, вытащила и второй. День сегодня обещает быть не из легких. Даже не смотря на чашку крепкого кофе, девушка не решается садиться за руль. Дождь идет, не прекращаясь, поэтому она решает воспользоваться услугами такси, и, конечно же, засыпает через десять минут после того, как они остановились в пробке. Она опаздывает всего на двадцать минут, и Чонгук, которого она смогла предупредить заранее, очень рад её видеть, потому что группа уже собралась, и теперь он может вдохнуть с облегчением. Сделать то же самое Гаюн не может. Она продолжает упорно улыбаться, делать вид, что она в прекрасном настроении и замечательно себя чувствует. Одну группу сменяет другая, за ней индивидуальное занятие, а после, снова группа. Девушка лежит на полу, раскинув руки, точно звезда. У неё было совсем немного времени перед началом следующего занятия, и ей не хотелось никуда идти. В зале играла одна из многих песен в её плейлисте, которые она использовала на занятиях, но она упорно её игнорировала, не собираясь вставать. Она начала проваливаться в сон. В темноте начали появляться первые картинки сновидений, от чего возникало странное чувство некой магии или гипноза, но все мысли спешили исчезать. Этот сон был для девушки, как глоток воды для путника в пустыне. Гаюн мечтала о нем, и, получив, чувствовалось разочарование — этого было мало. Она не сразу понимает, что её трясут за плечо. Проходит несколько секунд, прежде чем это происходит снова, и кто-то зовет её по имени. Гаюн открывает глаза и резко садиться, от чего чуть не бьет лбом о нос парня, который склонился над ней. — Бобры мои, но к этой альпаке я не имею никакого отношения! — Резко выпаливает девушка, всё ещё пытаясь сконцентрировать взгляд после сна. Чимин рядом заливисто смеется, и только сейчас девушка понимает, что это опять только сон. Что ей не придётся думать о том, куда спрятать бобров, которых она, каким-то чудом, смогла вынести из зоопарка, в карманах своих штанов. И уж тем более, как объяснить сотруднику полиции, который остановил её машину, почему из окна выглядывает альпака в темных очках и с бабочкой на шее. Гаюн не хочется говорить, что его зовут Франц Леопольд, и это имя она придумала всего пятнадцать минут назад, когда воровала его из заповедника, потому что она не может прийти на свадьбу подруги без пары. Тем более, девушка не хочет говорить, что на заднем сидении лежит смокинг, в который через пару часов ей предстоит нарядить своего спутника (да, это не просто альпака, он спутник), и он будет чертовски горячо в нем смотреться. Чего девушка не скажет точно, так это то, что Пак Чимин, без сомнений, в любом смокинге будет выглядеть горячее любой чертовски горячей альпаки (Гаюн хочется ударить себя чем-то по голове за подобные мысли). — Ох, прости, — девушка потирает уставшие глаза, — кажется, я уснула. Сколько сейчас времени? Божечки, у меня же группа. — Гаюн испуганно крутит головой, в поисках часов. — Полагаю, у тебя есть ещё десять минут, чтобы привести себя в порядок, — Пак смотрит время на своем телефоне, и сонливость девушки не дает ей подумать о том, откуда у парня познания о графике её работы, да и вообще, почему он оказался возле неё. Он подает ей руку, чтобы помочь подняться, и девушка без сомнения касается его теплой ладони. Гаюн кажется, что она чувствует фантомное касание на талии, и ей приходится укусить себя за язык, чтобы побороть желание действительно это проверить. — Ох, спасибо, если бы не ты… — девушка не договаривает. За окном слышится раскат грома, Гаюн негромко вскрикивает от неожиданности, и, прежде, чем успевает понять, обнимает Чимина, с силой сжимая футболку на его спине. Сердце гулко бьется о ребра, и пока ещё девушка не понимает, что делает. Она вздрагивает снова, сильно сжимая глаза, хоть и знает, что это никак не поможет. — Ты боишься грозы? — Звучит голос почти у самого уха, и приходит осознание, в каком положении они сейчас находятся. Гаюн чувствует запах его парфюма и пота, видимо у парня тоже недавно закончилось занятие, и чувствует, как румянец поднимается к щекам. — Прости, я не хотела, то есть, я не специально, обняла тебя, и… — Девушка делает шаг назад, не решаясь поднять глаза. — Эй, Гаюн, всё в порядке, тебе не за что извиняться. — Да, прости. Чимин оказывается рядом, и девушка чувствует, как его ладони накрывают её уши. Звуки вокруг исчезают, и она с удивлением смотрит на Пака. Он улыбается, а после, что-то говорит. Но Гаюн может только видеть, как шевелятся его губы, совершенно не понимая. — Что? — Она непонимающе переспрашивает, но тот только улыбается. Чимин достает из нагрудного кармана девушки пульт от проигрывателя, делая звук настолько громко, что ушам почти больно, и отступает. — Нуна? — В дверях зала появляется Чонгук. Ему приходится кричать, чтобы его услышали. Понимая, что музыка слишком громкая, он тоже заходит внутрь. — Зал «Q» сейчас свободен, ты можешь занять его. — Что? — Девушка непонимающе переспрашивает. — Зал «Q», — повторяет парень, — он немного меньше, но там нет окон. Лицо девушки остается таким же растерянным. — Окон, — терпеливо говорит Чон, показывая на огромные окна в зале, — на улице снова началась гроза. — Ох, — Гаюн выдыхает с облегчением, — да, я бы хотела воспользоваться этим залом. Девушка ещё раз благодарит Чимина, после, ещё раз просит прощения, только после этого отсоединяет свой телефон от проигрывателя, и уходит, почти срываясь на бег. От чего-то Чимин не может сдержать улыбки. Он просто проходил мимо зала. Пак знал, что в нем должна быть Гаюн, и он знал, что у неё свободное время. И, конечно же, он никому не скажет, что знает её расписание так же хорошо, как и свое собственное. Чимин подумал, что может помочь ей с тренировкой, и да, он знает, что она очень способная, но у него тоже было немного свободного времени. Когда он аккуратно заглядывает в зал, находит её на полу. Он думает, что девушка просто лежит, но после понимает, что та уснула. Чимин пробует, не слишком ли холодный паркет, но температура кажется приемлемой, поэтому он просто садится рядом, время от времени, посматривая на свои часы. Пак не ожидал, что она окажется такой милой после сна, тем более не ожидал оказаться в её объятиях. Девушка прижималась к нему так сильно, что он мог чувствовать её сердцебиение. Но, он и не против вовсе. Она казалась такой напуганной, что, если бы понадобилось, Чимин готов быть рядом до тех пор, пока не закончится гроза. И это нормально, ведь они — друзья. Хотя Чимину стало интересно, а что же случится, когда гроза закончится? Гаюн ненавидит сезон дождей, так же сильно, как и грозу. Дождь не заканчивается ни на следующий день, ни через день, ни через неделю. Она снова пользуется такси, снова занимает зал без окон и чувствует себя намного спокойней. А ещё чувствует себя чертовски неловко из-за Пак Чимина. Она уверена, что его нисколько не смущают её объятия, потому что для него они не значат совершенно ничего. Потому что Чимин может обнимать своих друзей вне зависимости от обстоятельств — когда счастлив, когда ему грустно, когда шутка смешная, и он вот-вот может свалиться со стула, когда фото домашнего любимца оказалось таким милым — он всегда обнимает. А Гаюн может только наблюдать. Прошло всего несколько недель, но, почему же она влюбляется в него настолько отчаянно? Гаюн удивляется, когда дверь зала открывается без четверти шесть и вся танцевальная команда появляется во главе с Чимином. Парень решительно заявляет, что они могут танцевать и здесь, в этом нет совершенно никаких проблем, хоть Гаюн и настаивает, что зал маленький для такого количества людей. Пак лишь отмахивается, для них это не имеет значения. И правда, когда начинает играть музыка, каждый из них забывает и о маленьком зале, и о сезоне дождей, который не собирался уходить ещё, как минимум, неделю, и о том, что кто-то должен смотреть за временем. Их прерывает Чонгук, напоминая, что у Гаюн есть вечернее индивидуальное занятие, которое так и не удалось перенести, несмотря на то, что фестиваль, к которому так усердно готовились ребята, уже через несколько дней. Когда Гаюн заканчивает с последним занятием, часы показывают за девять вечера. Почему то именно сейчас девушка вспоминает, что за целый день так ничего и не ела, кроме чашки кофе с утра, и смеется. Разве это вообще можно считать едой? Голова немного кружится, живот напоминает о себе недовольным урчанием и тошнотой, но Гаюн всё игнорирует. Завтра последний день, когда они смогут встретиться для тренировки. В субботу начинается фестиваль, на котором им предстоит выступить в качестве приглашенных гостей. Гаюн чувствует гордость, не только за себя (хоть и оказалась в числе счастливчиков случайно), не только за ребят из танцевальной команды Чимина, но и за самого Пака. Его пригласили в качестве специального гостя и члена жюри, который будет судить участников на протяжении всего фестиваля. И звание «специальный гость» не было пустым бахвальством. Ему предоставлялась возможность открыть двухдневный фестиваль вместе со своей командой. И Гаюн соврет, если скажет, что не смотрела отзывы на предстоящее событие. И она готова была биться головой о стол, видя почти одинаковые комментарии на форуме о том, что — «Пак Чимин единственная причина, по которой я потратил-(а) /нужное подчеркнуть-зачеркнуть/ деньги на входной билет за два дня». Но, даже так, Гаюн хочется смеяться, и она с трудом отговаривает себя написать комментарий о том, чтобы все эти сучки ели пыль. Потому что это она танцует с ним три раза в неделю, вместе с его командой, и ещё десяток раз в остальные дни, когда у него есть свободное время, чтобы немного помочь ей с тренировками. После этого она смеется немного нервно. Гаюн знает, что не имеет права на подобные мысли, потому что всё это вот-вот закончится. Больше не будет общих тренировок, не будет возможности просто прийти к нему, имея обычный предлог — «не получается переход, покажи ещё раз» — а после, наблюдать за его движениями, как за полетом бабочки. Снова обычные коллеги, которые бросают приветствия с утра, и прощания вечером. Но ещё не конец, у неё есть ещё два дня, чтобы насладится его компанией. Именно поэтому она остается в зале после завершения, игнорируя все мольбы организма закончить. Именно поэтому, снова не следит за временем. Внутренне ликует, когда дверь зала открывается, но гаснет, когда видит голову Чонгука. — Нуна, уже поздно, ты не уходишь? — Я ещё останусь, хочу попрактиковаться. — Она почти не врет. — Не перестарайся, — Чон это говорит и правда из-за того, что волнуется, — я предупрежу охрану. — Спасибо. — Но если ты передумаешь, гроза уже закончилась, так что тебе не стоит загонять себя так сильно. Даже Чимин уже ушел. — Он ушел? — Гаюн переспрашивает прежде, чем успевает подумать, и уже готова откусить свой язык за несдержанность. — Я тоже возмущен, — Чонгук не понял, что скрывалось за её вопросом, — и мне жаль, что ты занимаешься в одиночку. Если хочешь, я могу остаться с тобой, но я больше буду рад, если ты уйдешь вместе со мной. — Всё в порядке, — Гаюн не может сдержать улыбки, потому что этот парень и правда слишком мягкосердечен, — я немного задержусь. И она танцует. До боли в мышцах по всему телу и почти до мозолей на стопах. Контемпорари танцуют босиком, и Гаюн уверена, что ей и правда стоит остановиться. Она садиться, опираясь спиной на стену, смотрит на часы и тяжело вздыхает. Она снова засыпает в такси под легкую музыку, которая звучит из колонок по салону. И она даже не доходит до своей комнаты, оказываясь в квартире. Проверяет, стоит ли будильник на утро, выпивает стакан воды, надеясь обмануть свой желудок, и прямо в одежде падает на диван в гостиной. Гаюн обнимает большую подушку, и её сонный разум позволяет ей представить, что она на самом деле лежит на груди Пак Чимина. И это работает, девушка отходит ко сну в прекрасном настроении и улыбкой на лице. В этот раз её не тревожат сновидения. Гаюн снова оказывается в студии раньше Чонгука. В этот раз он заходит в зал к ней с двумя дымящимися стаканчиками кофе из Старбакс, призывая сделать перерыв. — Но я только начала, — но всё равно делает перерыв, присаживаясь рядом с парнем. — Не ври, охрана сказала, что ты здесь уже давно, — Чон отвечает спокойно, без осуждения. Или, почти без осуждения, ведь он, все же, её друг. — Ладно, подловил. — Я дам тебе несколько выходных после этого. — Что, прости? — Гаюн смотрит на него с удивлением. — Я скажу это не для того, чтобы обидеть тебя, — Парень спокойно отпивает кофе, даже не смотря на девушку, — но ты ужасно выглядишь. — Я бы точно подавилась, если бы успела сделать хоть глоток. — Давай будем честными, сколько часов в день ты спишь? — Ну, день не день… — девушке хочется увильнуть от ответа. — В среднем и честно! — Настаивает Чонгук. — Около пяти часов, — и она почти не врет, упуская из счета те дни, когда не спит вообще, — но ты же знаешь, этого достаточно. — Да, достаточно, когда твой рабочий день длится восемь или десять часов, со всеми положенными перерывами, которые ты тратишь на отдых. Я просмотрел записи твоего посещения. Знаешь, сколько часов в день ты здесь проводишь? — Без малейшего понятия, — Гаюн тихо буркнула в стакан, зная, что спор с Чоном ей никогда не выиграть. — Около пятнадцати часов в среднем на протяжении месяца. Семьдесят пять часов только за неделю, а их четыре. Ты умная, можешь посчитать, сколько получается. — Ты же знаешь, я делаю это только потому, что мне нравится, — пытается возражать девушка. — Знаю, и было бы здорово, если бы ты понимала, что не достаточно только того, что нравится. Тебе стоит беречь свое тело. Так что, несколько выходных. — Тогда дай мне неделю, — Гаюн сказала это только, чтобы пошутить, и Чонгук правда смеется. — Хорошо, неделя так неделя. Я отменю все записи, начиная с понедельника. — Парень забрал пустой стакан девушки, оставляя её одну в растерянности. — Что? — Она очнулась уже тогда, когда Чон исчез за дверью, — Чонгук, подожди, я же не в серьез. Гаюн успевает всего несколько раз повторить танец, когда в отражении зеркала замечает Чимина. Она в середине танца, но он не присоединяется, как делал это обычно, и девушка останавливается. — Ты невероятно красиво двигаешься, — на лице Чимина улыбка, и девушка уверена, что её щеки совершенно не порозовели (хорошо, возможно, совсем немного). — Это твой танец, твои движения и занимался со мной тоже ты, так что… — Нет, Ю На, так не двигается, — уголок губы парня немного дергается. Гаюн перебирает все имена в своей голове и не может припомнить этого. Но быстро понимает, что это и есть травмированная девушка. Она чувствует себя слишком неловко. Ей стоило бы отшутиться, сказать какую-то глупость и посмеяться, но она молчит, отводя взгляд в сторону. — Прости? — И это действительно вопрос, потому что Гаюн не знает, как должна реагировать на подобные заявления от человека, в которого она… Неважно. Теперь Чимин смеется. И девушка готова поспорить, что в уголках его глаз собрались слезы. — Вчера вечером я получил выговор от Чонгука, хорошо хоть по телефону, иначе, боюсь, был бы негоден для танцев несколько дней точно, — он говорит это с улыбкой на глазах, но на самом деле чувствует себя чертовски виноватым. — Так что, полагаю, это я должен просить прощения. Он и правда всё это время думал, что ему повезло найти прекрасную замену, но Пак не знал, как много делает для него Гаюн. Не думал, что она тратит все свои силы и время в зале, тренируя хореографию, временами до полного истощения, когда сил не хватает даже на еду. Не знает, что та похудела ещё на несколько килограмм, хотя и до этого была худой. И уж тем более не знает, что проклятая гроза не дает ей спать ночами. Вчера вечером, когда он уже вернулся домой и был готов расслабиться после очередного тяжелого дня, телефон оповестил о входящем звонке от Чонгука. Он принял звонок, как всегда, улыбаясь и бросая что-то смешное, но голос младшего с той стороны, давал понять, что, нет, веселье для Пака закончились, не в его смену. Чонгук дал понять Чимину, какой тот болван с помощью аргументов приправленных матом и, совсем немного, криками. Этим утром, Пак чувствовал себя виноватым, поэтому, правда, хотел извиниться. Он зашел в студию, приветствуя Чонгука, который был не в самом хорошем расположении духа, и немного напрягся, когда тот задал самый обычный, казалось бы вопрос: — Эй, Чимин-щи, скажи, во сколько часов ты вчера уснул. — Пять минут после одиннадцати, — Чимин не задумался ни на секунду, потому что фитнес браслет отслеживал его сон с точностью почти до минуты. Чонгук, от его слов начал смеяться, почти истерично, до сбитого дыхания, и Пак никак не мог понять, что не так. — А знаешь, во сколько часов вчера из студии ушла Гаюн? — и прежде, чем Чимин успевает подумать, Чон уже отвечает. — Половина двенадцатого ночи, Чимин-щи. Когда ты видел третий сон, она только покинула студию. И Чимин действительно чувствует себя болваном. Потому что помимо того времени, когда он приходил к Гаюн специально, она занималась и без него. Он занимал её короткие перерывы, перерывы на обед и иногда время после окончания работы. Пак так радовался её успехам, забывая, что для должного результата требуется огромное количество труда. У неё был только месяц. И не было проблемы в том, чтобы запомнить хореографию, даже не смотря на то, что Чимин всегда отличался сложностью постановок. Ей нужно было стать частью их группы, единым механизмом, двигаться с ними в унисон, дышать в унисон, и жить вместе в унисон. Он думал, всё дело в том, что Гаюн профессионал, как и он. А вот самой девушке казалось, что она недостаточно хороша. И сколько бы остальные не улыбались, тяжело дыша после очередного завершения мелодии, ей хотелось большего, лучшего, идеально. Под стать Пак Чимину. Она тоже тяжело дышала, стояла, уперев руки в колени, паникуя, потому что сегодня их последние тренировки, а она так далеко от той цели, которую хотела видеть. Гаюн подняла голову на Чимина. Его волосы спадали на лоб, немного склеившись от пота, футболка немного съехала в сторону, оголяя острые ключицы, и девушка подумала, что об такие можно и порезаться. Гаюн посмотрела на его губы, потому что его улыбка заставляла забыть обо всех страхах, и снова подумала о том, что не имеет права просить чего-то большего. После этого всё закончится, возвращаясь к началу. Словно почувствовав её взгляд, Чимин посмотрел в сторону девушки, и его улыбка сползла с его лица. А после, оказался рядом, хватая её лицо руками. — Божечки, Гаюн у тебя кровь, — Пак выглядел перепуганным, — нужны салфетки и что-то холодное. Кто-то, позовите Чонгука. — Нет! — Гаюн сказала громче, чем ей хотелось. — Только не Чонгука. — А после чуть тише добавила, — Пожалуйста. — Хорошо, — Чимин не стал настаивать. Он взял салфетки у одного из танцоров, прикладывая к носу Гаюн. — Всё в порядке, я могу сама. — Гаюн немного смущало подобное внимание. Но ещё больше смущали касания Чимина. Одна его рука продолжала лежать на щеке девушки, словно удерживая голову, и его рука казалась такой теплой и нежной, что по спине прошел легкий разряд. — Наклони немного голову вперед, — проигнорировав сказанное девушкой, он продолжал прижимать салфетки к её носу. Спустя несколько минут кто-то вернулся с льдом и холодной водой, удачно успев сбежать от Чонгука, который на то время отлучился со своего места за стойкой ресепшн. — Как ты себя чувствуешь? — Чимин смотрел в глаза девушки, напуган до чертиков. — Что-то болит? Тебе плохо? Может скорую? — Всё в порядке. — Гаюн слегка натянуто улыбнулась. — Дай мне несколько минут, и я приду в себя. — Тебе нужно больше, чем несколько минут. Гаюн, ты слишком переусердствуешь. — Завтра я отдохну за целый месяц, я обещаю тебе, но на сегодня мы ещё не закончили. Чонгук ни о чем не узнает, так что с нашими задницами всё будет в порядке. — Девушка старается улыбнуться, как можно искренне, убеждая то ли Чимина, то ли себя. Но парень не спешит ей отвечать. Он напуган, наверное впервые настолько сильно. Ему плевать, что может им сказать Чонгук, тем более плевать, что их тренировка ещё не закончена, ведь есть еще много времени. Но, также, он знает, что они делали всё, что могли на протяжении всего этого длительного времени. — Всё в порядке. — Чимин поправляет волосы девушки, которые упали ей на лицо и улыбается. — Закончим на этом, ребята. И они, правда, останавливают тренировку. Чонгук удивленно смотрит, когда уже спустя полчаса танцоры Чимина идут на выход, не забывая попрощаться и с ним. — Чонгук-а, — рядом появляется и сам Пак, — можем и мы раньше уйти? Это последняя тренировка на сегодня, больше никаких занятий не запланировано, мы, буквально, при смерти. Чонгук сначала смотрит, делая вид, что думает, а после улыбается одной из своих фирменных крольчих улыбок. — Ага, до завтра тогда, — и подхватывает свою огромную сумку со стола, словно всё это время только и ждал команду, когда можно будет уходить. Чимин держит Гаюн под руку, пока они идут на улицу, даже не смотря на все её протесты. Но Пак не верит ни единому её слову, потому что кожа у неё бледная, почти, как у мертвеца или, как у Мин Юнги (а это почти одно и то же). На Гаюн футболка Чимина, и от этого девушка кажется ещё миниатюрней. Её собственная была перепачкана кровью, но, к счастью, у Пака была с собой запасная. — Тебе не стоит садиться за руль в таком состоянии, я могу… — Я без машины сегодня. Всё нормально, я уже вызвала такси. — Уверена? — Пак немного удивлен, и, возможно, даже расстроен, но не настаивает. — Да. Сидя на диване в гостиной, Гаюн поджала под себя ноги, обнимая. Чимин был так близко, и девушка могла буквально видеть темные вкрапления на его голубых линзах. Девушка поднимает руки к лицу, касаясь пальцами места, где лежали до этого руки Пака. Она знает, что должна прекратить жить в своих фантазиях, но ей не хватает на это сил. Гаюн берет в руки телефон, открывает телефонную книгу. Она может позвонить, чтобы сказать, что уже дома, и чувствует себя хорошо. И, если он не против, вернет его футболку после выходных. На самом деле она вообще не хочет её возвращать. Гаюн сжимает ткань до боли в пальцах, так и не решаясь нажать на иконку звонка. Девушка идет на кухню, открывает холодильник в поисках хоть чего-нибудь, но понимает, что не хочет совершенно ничего. Вместо этого, наливает стакан молока, и уже почти делает глоток, когда слышит сигнал телефона с гостиной. Стакан громко стучится о столешницу, немного скользя по поверхности. Гаюн срывается на бег, совершенно не замечая ножки стула, который забыла поставить на место ещё утром. Поэтому с размаху она врезается в деревянную ножку, чувствуя вспышку резкой боли в мизинце. Шипя от боли и матерясь, Гаюн продолжает свой путь в гостиную, и почти с отчаянием кричит — это не Чимин. Служба такси благодарит за частое использование их услуг и просит оценить оказанный сервис. Девушка еле сдерживает нецензурные слова, которые уже крутятся на её языке, потирая ушибленный палец. Она совершенно не придает значения боли, отмахиваясь, ведь та скоро пройдет. Но легче не становится, ни когда Гаюн возвращается с душа, ни когда она ложится в кровать, готовая ко сну. Но она всё равно отмахивается от ощущений. Она просто ударилась, ничего серьезного. Но уже спустя несколько часов, когда Гаюн просыпается от невыносимой боли, забирает свои слова обратно. Чувство подобно тому, словно она сломала ногу. Игнорировать боль она больше не может. Выбирается с кровати, находит обезболивающее и надеется на то, что к утру всё пройдет. Но к утру всё становится только хуже. Палец опухает, как и часть стопы, и Гаюн готова выть, когда делает попытку стать на ногу. — Да вы, блять, шутите, — девушка не может сдержать крик отчаяния. Стиснув зубы, она ищет среди медикаментов самые действенные обезболивающие, принимает больше, чем предполагает рекомендуемая доза, и продолжает утренние сборы — спустя ровно два часа она должна стоять на сцене, словно ничего и не случилось. Гаюн садится в такси, проклиная всё на свете, в первую очередь проклятый стул. Потому что с какого дьявола он оказался не на своем месте? Прежде, чем покинуть салон автомобиля, девушка пьет ещё таблеток. Она не чувствует облегчения, которое ожидала, но она может идти. Предъявляет свой пропуск участника на входе, и надеется, что Чимин ещё не на месте. Но он прибыл, как и Чонгук, который сегодня в прекрасном настроении, и не отстает от ребят ни на мгновение. Когда Гаюн сидит за кулисами, ожидая, когда всё начнется, вспоминает травмированную танцовщицу Чимина. А ещё, словно издеваясь, в голове возникают её собственные мысли — «Готова танцевать, даже если сломаю ногу». И она правда готова. Если сказать Чимину, что она повредила ногу, тот не будет её обвинять. Пак будет до жути взволнован, и даже близко не подпустит к сцене. Но она не может так подвести его. На ногу, Гаюн предусмотрительно надела бандаж. Он зафиксировал пальцы в одном положении, и не было видно опухлости. Девушка уверена, что ей хватит силы, если не силы, то воли. Чимин появляется рядом спустя несколько минут, и он выглядит прекрасно. — Одна минута до начала, — с широкой улыбкой бросает Чимин, пока девушка продолжает прятать от него свою ногу. Здесь они только вдвоем. Остальные танцоры расположены за кулисой с другой стороны сцены, и Гаюн уже слышит приветливую речь ведущего и крики толпы. Она думает всего одно мгновения, а после отбрасывает все свои сомнения. Ведущий уже закончил со вступительной речью, начиная говорить о тех, кому предстоит открыть сегодняшний фестиваль, и Гаюн поднимается со своего места. — Чимин, — тихо зовет девушка, и тот поворачивается к ней, обжигая своей улыбкой. Никаких сомнений. Она касается руками его лица, нежно, почти невесомо, слегка наклоняет его голову вниз, накрывая его губы поцелуем. Ей плевать, что будет потом, даже если это значит конец всему. Для неё уже нет пути обратно. Гаюн отступает, когда слышит, что ведущий переходит на крик, наконец, приглашая танцоров на сцену, и девушка идет вперед, не решаясь посмотреть на Чимина. Происходящее для неё, словно в тумане. Она слышит музыку и начинает свое движение. Гаюн не сдастся только потому, что ей больно. Ей придется идти до конца. Ни единый мускул на её лице не выдает её боли, ни одного сбитого шага или потерянного движения — всё плавно и точно. Ей кажется, что она ничего не видит, но в то же время не упускает ни единого движения людей вокруг. Она живет этот танец. Рождается в нем, делает первые шаги, впервые влюбляется; что-то находит, что-то теряет, стает совершенством и знает, что рано или поздно должно прийти время, когда всему приходит конец. И финал близко настолько, что стоит протянуть руку, и уже поймаешь того за хвост. Она хочет вечности, тянется, и небытие уже совсем рядом. Она чувствует холодное дыхание на кончиках своих пальцев. Оно обволакивает, играет с ней, желая получить свою жертву полностью. И та не сопротивляется. Обещает свое сердце и тело, а вслед за этим, отдает и свою душу. Всему должен прийти конец. И он настигает её. Гаюн стоит на коленях, прижимая руку к груди, чувствуя, как громко стучится её сердце. Всё вокруг затихает. Музыка заканчивается, танцоры тяжело дышат рядом, но из зала не раздается ни звука. Секунда, две, три. Зрители словно просыпаются ото сна, их крики и аплодисменты взрываются так резко, что девушка вздрагивает. Боль снова возвращается, и Гаюн не знает, сможет ли подняться на ноги. До боли закусывает губу, поднимается на ноги, и в глазах пляшут звезды. Ещё поклон, и она сможет уйти. Поворачивает голову и видит Чонгука, который ждет своих друзей за кулисами. И ещё никогда Гаюн так не радовалась его присутствию. Они не могут уйти со сцены ещё минуту. Бурные аплодисменты заставляют повторять поклоны несколько раз, и девушка не уверена, сможет ли остаться в сознании. Наконец, на сцене появляется ведущий. Гаюн хромает, видя перед собой только улыбающегося Чона. Нужно только дойти. Она слышит, как Чимин зовет её, она не оборачивается. Но и он не идет следом. Ведущий его окликает, замечая, что тот хочет уйти вместе с танцорами со сцены. Но специального гостя, который пользуется такой популярностью, не могут отпустить просто так. И пока его засыпают вопросами, как ему выступление и чего он ожидает от этого фестиваля, Гаюн уже падает в объятия Чонгука. — Гаюн, — голос парня радостный, и он, правда, хочет сказать, какие они невероятные, как замечательно они справились, но замолкает, когда слышит голос девушки. — Чонгук, умоляю, помоги. Парень пугается, не понимая, что происходит. — Моя нога, — пытается объяснить Гаюн, — больно. Спустя пять минут, Чонгук помогает ей, всё ещё, в своем концертном костюме, сесть в такси. Он называет водителю адрес больницы, и просит положить больную ногу так, чтобы он мог увидеть повреждение. Челюсть Чона сжимается до хруста. С машины Гаюн он выносит на руках. Спустя один час Чонгук сидит рядом с девушкой, нога которой в гипсе до середины голени — у неё перелом. — Почему ты ничего не сказала? — Парень шипит, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Я не могла подвести его. — Гаюн виновато опускает глаза, чувствуя, как слезы бегут по щекам. — Я бы не простила себе. — Ты хоть понимаешь, какие это могло иметь последствия? Ты могла лишиться возможности танцевать навсегда. — Мне было всё равно. Чонгук тяжело выдыхает, понимающе хлопая девушку по плечу. — Нужно сказать ему. — Прошу, Чонгук, нет, — Гаюн смотрит на него с мольбой во взгляде. — Не сейчас и не так. Он не должен думать, что это из-за него. — Я скажу, что ты травмировалась, когда спускалась со сцены. — Чонгук, не надо. Пусть эти два дня он проведёт с наслаждением. Он заслужил этого. Прошу тебя. — Как с вами двумя тяжело, — парень выдыхает, устало потирая глаза. Чимин и правда проводит время с наслаждением. Поначалу он раздражается надоедливым ведущим, который не отпускает его со сцены следующие сорок минут. Тот поцелуй был неожиданным для него, но он так много хочет сказать девушке. Но, уйдя со сцены, Пак никого не находит. Он занимает свое место среди членов жюри, и сожалеет, что не взял с собой телефон, а уже спустя несколько выступлений танцевальных коллективов, забывает обо всём. Он не вспоминает о Гаюн ни на протяжении дня, ни тогда, когда оказывается дома, мгновенно проваливаясь в сон. Лишь когда второй день подходит к концу, и в коридоре он встречает Чонгука, он корит себя. Чон поздравляет его с удачным выступлением, благодарит за проделанную работу и много шутит, так ничего и не говоря Чимину, хоть тот упорно желает знать, куда подевалась девушка. В понедельник Гаюн не появляется. И Чону приходится напоминать Чимину, по чьей вине она упорно трудилась на протяжении целого месяца. Пак не может найти себе место. На звонки, как и на сообщения, девушка не отвечала, заставляя парня нервничать ещё больше прежнего. Ближе к концу недели, Чонгуку приходит сообщение, и он близок к тому, чтобы кинуть телефон в стену. Он быстро набирает номер, и он клянется, если она не возьмет трубку после третьего гудка, она увидит Чон Чонгука в ярости. — Да? — Спустя два гудка Гаюн берет трубку, и злость парня немного утихает (лишь немного). — Сон Гаюн, какого дьявола? — Чонгук шипит в трубку, еле сдерживая маты на языке. — Чонгук, — он слышит тяжелый вздох на том конце, — я о многом подумала… — Знаешь, свободное время слишком плохо влияет на тебя. — Я не могу так больше. Я должна закончить это. — С чего ты решила, что можешь решать это в одиночку? — Это только мое дело. — Нет, Гаюн, черта с два это только твое дело. Ты не можешь вечно бегать от Чимина. — Не думаю, что ему есть хоть какое-то дело до этого. — У тебя нога в гипсе или голова? — Не выдерживая, Чонгук переходит на крик. — Ты даже не пыталась. Бегаешь, как школьница недотрога. Сколько тебе лет, в конце концов? — Ты знаешь, сколько мне лет. — Знаю, именно поэтому ты не получишь увольнение, пока не поговоришь с ним. — Что? — Этот голос прозвучал не из телефона. Голос принадлежал Пак Чимину, который стоял возле стойки ресепшн. — А вот и он, — скорее для себя, проворчал Чон, — сколько времени занимает дорога к твоему дому? — Какое это имеет значение? — Не понимая, спрашивает девушка. — Потому что через столько на пороге твоего дома появится Чимин, и только попробуй не открыть ему дверь. — Чонгук, я умоляю тебя… — на этом парень сбросил вызов. Чон открыл переписку с Чимином, набирая адрес девушки. Телефон начал звонить, и он, не раздумывая, сбросил вызов. — Скажи спасибо, что у меня мало терпения, — говорит Чонгук, когда на телефон Пака приходит сообщение, и снова сбросил вызов. — Мои занятия ещё не… — Хватит бесить меня, Чимин-щи. Я уже сказал тебе — у меня мало терпения. Засунь свои занятия в задницу, пока это не сделал я. Парень растеряно моргает, наблюдая, за обычно спокойным, Чонгуком, и расплывается в самой дурацкой улыбке. — Боже, Гуки, спасибо. — Пак сорвался с места, когда его остановил оклик друга. — И ещё, Чимин, на вечер обещали грозу, поэтому, не бросай её. — Мог бы и не говорить. Гаюн сидит на диване, ухватившись за голову. Если бы она могла, начала бы ходить по комнате взад-вперед, а ещё лучше — сбежала бы, как и собиралась сделать до этого. Тем поцелуем она разрушила всё, что хранила с таким трепетом. Она не сможет смотреть в глаза Чимину. Но, и потерять его для неё подобно пытке. Гаюн устала мучиться, устала страдать, ей хотелось спокойствия. За время ожидания, девушка решила, что просто скажет всё, что чувствует. Ей больше нечего терять. И в голове уже даже выстроилась логическая цепочка её монолога, которая разрушилась в тот же момент, когда в дверь её квартиры раздался звонок. Внутри всё дрожало от страха, но девушке пришлось взять себя в руки. Она замерла всего на мгновение, прежде, чем повернуть замок. Волосы Чимина промокли и спутались из-за дождя. Он тяжело дышал, и готов был уже открыть рот, когда заметил сначала костыли в руках Гаюн, а после и гипс. — Чимин, прости меня, — пока парень замер от увиденного, девушка решила покончить со всем сразу, — я знаю, что не должна была, и это моя вина, поэтому… — Я люблю тебя, — Чимин не желал ходить вокруг. Эта девушка так стремительно ворвалась в его жизнь, точно ураган, разрушая изнутри. Он больше не мог без неё. Он больше не хотел без неё. С того дня, как он случайно оказался в танцевальном зале. С того дня она стала частью его. Гаюн подняла на него глаза, с удивлением всматриваясь, не врет ли он, и не увидела ничего, что может заставить сомневаться в серьезности его слов. На глаза наворачивались слезы. Чимин подошел ближе, теперь девушка чувствовала его дыхание кожей. Он провел пальцами, по её щекам, убирая капли слез, аккуратно приподнял её лицо, накрывая губы девушки поцелуем. Он больше не позволит ей исчезнуть из его жизни. Сон Гаюн уверена — она выиграла эту жизнь. Пак Чимин — невероятно милый, улыбчивый, и, до неприличности, красивый парень, который работает с ней в одной танцевальной студии, лежит на диване в их гостиной, смотрит милые видео про котиков, и не может сдержать вздохи умиления. — Ты и правда так любишь кошек? — Гаюн с любопытством наблюдает за парнем. — Они на втором месте в моем списке того, что я люблю в своей жизни больше всего. — О? — Девушка удивленно поднимает бровь. — И Что же на первом. — Только ты, — он смотрит ей в глаза, и то, насколько легко Чимин это сказал, заставляет девушку густо краснеть. Парень смеется, откладывает телефон в сторону, и протягивает руки вперед, зовя Гаюн к себе. Она ложится рядом, устраивая голову на груди парня, и чувствует себя невероятно счастливой. За окном шумит дождь, и девушка вздрагивает, когда доносятся первые раскаты грома. — Со мной тебе не нужно бояться грозы, — Чимин целует её в висок, нежно поглаживая по спине, забираясь рукой под футболку. Девушка, и правда, замечательно выглядит в его одежде. — Ты не оставишь меня? — Гаюн не смотрит на него, выводя узоры по его груди. — Конечно, нет, пока не закончится гроза, я буду с тобой. И, прежде, чем Гаюн успевает что либо сказать, он снова говорит. — А гроза не закончится никогда.