Одиночество на двоих.

      Сегодня она плакала. Опять.       Сегодня ей досталось под раздачу от одного из братьев во время тренировки. Вновь.       Сегодня в конце дня она играла на скрипке, репетируя «Концерт №3, до минор». Снова.

***

      Пятый долго нарезал круги вокруг своего любимого кресла в библиотеке, однако, как бы не было привлекательным столь пустое занятие, остановиться он не мог. Причина подобного времяпрепровождения была в небольшой дилемме — Рождество. Отец обычно холодно воспринимал праздники. Однако Рождество одно из немногих, что он позволял детям. Обычно приготовлениями целиком и полностью занимались Грейс и Пого. Примат украшал дом, а блондинка хлопотала с едой и подарками. Однако дети растут и, естественно, тоже хотят сделать самим что-то приятное своим любимым членам семьи. Эллисон предложила идею тайного Санты, где подростки будут вытягивать палочку с именем, никому не говоря. Пятому досталась Эллисон, подарок которой очень хотел бы подарить Лютер. Что же выпало остальным членам нумерованного детского сообщества ему было неизвестно. Пятый же искренне не понимал что подарить его сестре. «Девочки же любят шмотки и косметику, да?» — пронеслось в голове у мальчика и он зажмурился — «Уж лучше бы мне достался любой из братьев» Вкусы и мечты девочки с кудряшками ему были явно далеки. Сложность состоялась больше в капризности и особенности предпочтения девочки. А Пятому в этом плане было откровенно плевать, да и вручить подарок он бы хотел подарок больше Ване, чем Эллисон. «Интересно, кому она выпала? И кто выпал ей?» спрашивал сам себя шатен. Однако его мысль прервал Бен, который явно страдал подобной проблемой. Он присел на красный ковер и, в позе лотоса, подпирая рукой щеку, наблюдал за Пятым. — Кто? — Диего… — Эллисон. Оба устало вздохнули. — Есть идеи? — Поменяться с кем-нибудь. — А кого ты хочешь? — Кого угодно, лишь бы не Эллисон, — устало протянул шатен, — Ты, наверное, хочешь вручить подарок Клаусу? — Любой из вас тот еще геморрой, — признался брюнет, — Для меня это в любом случае менять шило на мыло.       Пятый улыбнулся — приятно было осознавать, что все страдают одной и той же проблемой, которая буквально их разъедает. Да и к тому же, теперь он знает, что Ваня досталась одному из четверых. Наиболее опасным вариантом из всех казался Диего, который мог подарить сестре ножи. Полезным был бы подарок или хотя бы приятным, — вопрос другой. Как говорится, лишь бы сделать как все договаривались. Пятый тоже мог так поступить с Эллисон, вот только подобный наплевательский расклад его не устраивал, ведь это Рождество, а подарок должен обрадовать, как не посмотри. Он посоветовался с Беном, которому сам предложил подарить брату итальянские лакированные ботинки, с выбором которых поможет мама. Или приготовить ему печенья с яблоками, которые Диего любил больше всего. Хотя, попади номер Два Пятому, тот бы без раздумий подарил мешок угля. Бен же предложил подарить шелковый сиреневый шарф Эллисон, который она давно хочет и всем намекает. Номер Шесть театрально изображал из себя старшую по числовому номеру сестру и издавал высокий, свойственный ее тембру голос. Мальчики посмеялись, и, услышав, как Лютер зовет их на обед, отправились туда втроем. — Парни, — шепнул номер Один, — А вам кто попался? — Лютер, — начал шатен, — Нам же запрещено делиться друг с другом такой информацией. — Хочешь узнать у кого Эллисон и поменяться с ним? — хихикнул брюнет. Блондин нахмурился и слегка толкнул брата в бок, — На правду не обижаются, тем более, если и поменяешься с кем-то, то это будет очевидно! — Да с чего ты вообще взял, что я спрашиваю про Эллисон, а не про себя? Может мне интересно кому я попался? — покраснев, завопил мальчик. Однако Харгривзы только усмехнулись. — Лютер, проще тебя только Диего, — издевательски изрек шатен, — Ты как открытая книга, особенно, когда дело касается Эллисон.       Диалог, в принципе, не мог долго продолжаться, так как братья уже дошли до стола, где все члены семьи сидели и ждали только эту троицу. Пятый сел напротив Вани, которая грустно смотрела в тарелку супа. Девочка ни на что не обращала внимания, даже когда Диего незаметно для всех кидал в нее хлебными крошками. Водя ложкой туда-сюда, Ваня лишь вздыхала. Нельзя было сказать, что по ее лицу текли слезы, только впечатление и складывалось. Хоть еда и была вкусной, Ване она показалась не столь привлекательной. Девочка помогла матери убрать со стола и помыть посуду. Затем она отправилась к себе в комнату, и, достав скрипку, начала играть. Ей нравилось играть на этом инструменте — он помогает облегчить всю ее боль, к тому же во время игры её никто не беспокоит. Сколько она на нем уже играет? Вероятно лет восемь, при том, что многие оценивали не очень высоко её игру и исполнение музыкальных произведений. «Даже в этом ты не самая лучшая» слышала она в след от всех подряд, и действительно — девочка просто думала о том, как же было бы здорово, будь она в совершенно другой семье. Где ни каких упреков не было бы, где тебя ценили за то, что ты просто есть.        В то же время Клаус вместе с Эллисон гуляли по саду, наслаждаясь красотой зимы. — Кто тебе достался? — спросила сестра брата, но тот лишь нахмурился и высунул язык. — Зануда Пятый, — шипя произнес мальчик — Ума не приложу, что дарить этой книге жалоб и предложений на ножках! Эллисон рассмеялась, — А мне ты. — Да неужели? — радостно воскликнул тот, — Слава Богу, а то я уже боялся, что достался кому-то из этой компании недоделанных мужланов! Номер Четыре театрально всплеснул руками — Ты ведь знаешь о моих предпочтениях, дорогуша? — Конечно! — легко хлопнув его по плечу произнесла Номер Три — Будь уверен, я тебя не разочарую! Они весело, как две подружки, ходили под ручку, иногда пританцовывая. Вспоминая различные авантюры, которые они совершали на зло другим. На самом деле, лучшим другом для Клауса неизменно оставался Бен, который в силу своего характера был нытиком, однако старался во всем поддерживать и помогать брату. К Эллисон Клаус испытывал особые чувства — она была близка ему по духу, и с ней можно было обсудить все, что душе угодно — от цвета кофточки в магазине до симпатичного мальчика. Вот и сейчас они как лучшие подружки гуляли по свободной территории, где их никто не услышит, дабы поделиться своими мыслями друг с другом. — Что же мне подарить Пятому? — взвыл Четвертый — Помогай, сестричка! — Может мешок с углем? — рассматривая снег, произнесла красавица, — Пятый как никто другой его заслуживает! — Может тогда поменяемся? — предложил брат. Шатенка оторопела — Чего? Ты будешь дарить подарок сам себе? — Ну это уж намного лучше, чем я всучу ему этот тупой вариант с мешком угля! Сама подумай, что он потом с этим полезным ископаемым сделает? — Да ладно, — успокаивала его номер Три — Пятый же не мстительный, в отличие от Диего, да и очень отходчивый! — В отличие от Диего, он умеет думать! И уж поверь, ему будет не в падлу применить этот подарок по назначению! — Клаус истерично начал подпрыгивать на одном месте.       Наблюдая за всей это картиной из окна, Диего пил теплое какао, которое ему сварила мать. Ни для кого не секрет, как номер Два искренне ее любил. На кухне он проводил много времени, постоянно разговаривая с мамой обо всем на свете. Она не смеялась над ним, защищала его, любила. Диего был жадным до внимания ребенком, который имел собственнические наклонности. Его ревность к отцу, который отдавал особую часть своего внимания Первому, просто поражала. В голове постоянно крутился вопрос — почему именно он, Второй? Другим же детям абсолютно было по боку какие они по счету идут, и кто за кем стоит. А зачем? Это всего лишь цифры, не более. Зависть к Лютеру часто не давала Диего обратить внимание на то, что было действительно важно, поэтому в основном он тратил время на пустые бравады всему семейству или же на борьбу за пальму лидерства. Однако, как бы это было не парадоксально, но номер Два считал Лютера родным братом, которого он сильно любил. — Мам! — крикнул кто-то сзади — А можно мне тоже какао? Диего обернулся и увидел стоящего позади блондина, который радостно улыбался. «Вспомни лучик — солнышко тут как тут, да?» — Чего тебе надо? — спросил тот. — Да так, — замялся номер Один, — Смотрю, стоишь один, решил компанию составить. К мальчикам подошла Грейс с подносом, на котором стояла кружка. — Спасибо, — радостно улыбнулся мальчик, блондинка ответила ему такой же улыбкой, прикоснувшись к щеке. Мгновение это длилось не долго, и она тут же посмотрела на шатена — Диего, хочешь еще? — Нет, мама, лучше отдохни, — заботливо произнес тот. Она отошла, оставив детей наедине. — Тебе не кажется, что… — Эллисон не у меня, — отрезал брат, — И я понятия не имею, у кого она. — Да что вы все заладили одно и тоже?! — разозлился блондин — Не собирался я спрашивать, кто у тебя! — Ага… — попивая какао, протянул Диего, — И мы все в это охо-о-отно верим. — Знаешь что…! — мальчик был красным, как вареный рак — Твое счастье, что мне достался Бен! А то точно бы подарил тебе мешок с углем! — Я б тебе тоже подарил этот мешок! — с такой же яростью произнес тот, — И в жопу бы засунул! — Как мило, — влез Пятый, — С удовольствием бы посмотрел. Мальчик статично улыбнулся своим братьям — Позовете? — Т-Ты ч-что тут делаешь? — зло прошипел Диего. — Живу — не унимался в своих издевательствах шатен, — Сейчас я ищу кое-кого, однако ваша дискуссия была мне столь смешной, что не удержался погреть свои ушки. Номер Два, ровно как и Номер Один смотрели на брата, понимая, как им обоим хочется ударить его. Наверное, ничего так не раздражало в этом симпатичном личике, как изображение этой хваленой статичной улыбки. Но, почувствовав, что пахнет жареным, Харгривз в своей типичной манере отправился прочь. Те смотрели ему в спину, видя, как он махал им не поворачиваясь. Блондин и шатен прекрасно понимали, что эта отвратительная улыбка, присущая брату, так и не сошла с его лица. Ваня сидела и смотрела в окно, наблюдая за тем, как все ее братья и сестра играют в снежки. Эти счастливые улыбки, этот смех, это веселье и радость, которую она вряд ли получит. Знаете ли вы, почему не существует почти белых ворон? Потому что черные заклевывают их до смерти. Разве это не напоминает Ваню Харгривз? Девочка чувствует давление со стороны общественности и всех тех, кто ее окружает. От чего же ей обидно больше всего? Тихий аккуратный стук в дверь выводит ее из транса, в котором она так привыкла тонуть. Несмело подходя к двери, скрипачка медленно нажимает на ручку и тянет к себе большой кусок обработанного дерева. В тот же миг она встречается с парой зеленых глаз, что пронзительно, подобно лунному свету в ночи, наблюдают за ней. — Привет — уверенно и спокойно говорит он ей. — Привет — тихо, смущением отвечает ему сестра. Она не прячет глаза, как привыкла делать со всеми включая отца — он единственный, кто ловит этот взгляд карих глаз, напоминающий пугливую кошку в ночи. — Ты что-то хотел? — робко спрашивает девочка. — Хочешь сходить в город? Купить подарки тем, кто нам достался — предложил тот. Ваня сильно удивляется — Что? Так поздно? И без разрешения отца? — Сейчас только шесть, — посмотрел на часы Харгривз, — Никто не заметит, я телепортирую нас. — Ты еще не умеешь это делать достаточно хорошо, отец все еще недоволен — подметила скрипачка. — Ты хочешь подарить выпавшему тебе человеку подделку из говна и палок? Если нет, то я пошел одеваться, встретимся в моей комнате через десять минут. Кинув эти слова, он переместился, оставив сестру одну. Ваня на секунду потупив, вновь смотрела в след, удалявшемуся шатену. Стоило ли признаваться в том, как она ему, да и не только ему, завидовала? Ах, если бы только у нее были эти чертовы способности! Тогда никто бы не считал ее лишней, никто бы не смотрел с презрением, не напоминал как велика пропасть между ними. Ах, если бы… Пятый, давно одевшись в свою удлиненную темно-синюю куртку, смотрел на левую руку, где находились часы. В комнату сразу же (сразу же после чего?) вошла Ваня. Она была одета в шерстяное пальто нежного коричневого цвета с пуговицами в форме треугольника, шарф акварельно-серого цвета, клетчатая юбка, черные ботинки и утепленные черные колготки. Ее волосы, подобно ручью опускались вниз по плечам, а челка закрывала карие глаза цвета шоколада. Брат и сестра спустились по аварийной лестнице, которая была прикреплена к стене дома. Вот только до асфальта метров два было падать, что пугало Харгривз. Пятый без труда переместился вниз, а вот с Ваней была проблема. — Падай, — вытянул он руки — я поймаю. Девочка вновь посмотрев вниз, сильно начала дрожать, понимая, что такое обещание брата не особо обнадеживало. Одно дело, если бы это говорил Лютер, который мог и машину спокойно поднять. Он имел самые высокие физические показатели, и то, у него было кредита доверия еще меньше, чем у стоящего внизу спутника. Зажмурив глаза, девочка сделала шаг вперед и, подобно топору, который уронили в воду, стремительно рухнула вниз. Соприкосновение с телом Харгривза было очень жестким. Они упали на мягкую перину из снега, тяжело дыша. Она чувствовала как руки сильно прижимали ее тело, слышала его частое и сбитое дыхание и невероятно отчетливые удары сердца. — Видишь… — шептал тот, — Я же… говорил… поймаю… Скрипачка подняла голову на брата, вновь наткнувшись на эти зелеными глазами — Спасибо…       Их лица были так близки друг к другу, что оба чувствовали дыхание, которое принадлежало не им. Смутившись, Ваня встала, помогая брату. Когда оба слегка отдышавшись пришли в себя, они вышли из переулка на живую улицу. Там было очень оживленно, большое количество людей даже пугало. Впервые Пятого окружает такая туча, и не потому, что он спасает заложников банка, а просто толпа случайных прохожих. Дети, родители, одичалые взрослые, влюбленные пары или же одинокие старики. Вокруг снег, который смешивается с грязью мчащих машин. Фонарные столбы, что ярко украшены рождественскими венками, магазины, которые сами напоминали коробку хорошо украшенного подарка и сияющие огни. Им нравилась вся эта атмосфера грядущего праздника, который заставлял сердце трепетать. Зайдя в огромный торговый центр, они весело побежали в разные стороны, каждый в свой магазин. — Мне досталась Эллисон — начал мальчик — Она вроде бы хотела шарф фиолетовый. — Тогда давай найдем его — поддержала сестра. Конечно, найти шарф, который продавался зимой, было проще пареной репы. Другое дело — его цвет, ради которого они обошли почти все магазины с одеждой. Харгривз уже действовала на нервы вся эта затея, как подошла консультантка и предложила более менее удобоваримый вариант, который Пятый не думая купил. — Отлично, давай тогда найдем подарок твоему счастливчику — от слов брата девочка дернулась. Потупив взгляд, она спрятала глаза под челкой, думая, что же ответить. — Ваня, — он обратился к ней, но девочка уже готова была заплакать — Кто… тебе достался? — Папа… — тихо шепнула та. Стоило ли говорить, что чувствовала она, когда вынимала соломинку с его именем? Особенно понимая то, что эта жеребьевка вновь ткнула пальцем в тот факт, что ей не место среди этой великой шестерки? Шесть. Идеальное число — ведь не будь ее, то всем бы без всякой сложности подготовили подарки именно друг другу, не выделяя вшивую овцу. Девочка часто усмехалась тому, как же именно ей везет. Особенно в этой семье. Даже имя, которое символизировало место, откуда выкупили ребенка, было мужским. — Не волнуйся, — подбадривая, шепнул шатен, — Мы найдем отличный подарок, папа его оценит по достоинству. Не дожидаясь ответа, Пятый взял за руки сестру и выбежал из торгового центра. Девочка только и делала, что пыталась поспеть за ним, жадно глотая ртом холодный воздух. Она смотрела вперед — а там был он, который мчался куда то, разгоняя голубей и прохожих. Это мгновение казалось столь прекрасным, что она старалась запечатлеть его в своей памяти до мелочей. А мальчик лишь бежал и пытался на ходу вспомнить дорогу, ведущую к одному магазину. Вскоре они остановились у большого и на вид «пыльного» здания. С улицы открывался великолепный вид на старые книги и разнообразные вещи на витрине магазина, названий которых Хагривз не знала. Старший по числовому номеру брат, не отпуская ее руку, зашел внутрь этого интересного места. Внутри пахло шоколадным печеньем вперемешку с книжной пылью. На стенах висели картины различных дам с пышными формами в викторианских платьях. В стеклянных шкафах стояли различного рода вещи, которые поражали своей красотой и ювелирной работой. У шатенки разбегались глаза от такого изобилия вещей, каждая из которых требовала отдельного внимания. — Ох, — послышался со стороны лавки у которой сидел старый худощавый мужчина, — какие юные посетители. — Здравствуйте — одновременно поздоровались те. — И чем же я могу помочь вам? — поинтересовался старик, надев на себя очки, которые кое-как держались на несуществующей переносице — Что-то конкретное подыскиваете в моем антикварном магазине? — Мы ищем подарок для нашего отца — подошел Пятый, — Что может подойти ворчливому мужчине с моноклем? — Монокль на второй глаз и будут очки! — на этом моменте продавец засмеялся. Смех его напоминал Ване кричащего осла, которого дернули за хвост — Подождите минутку. Старик вошел в какую то комнату, тихо напевая мелодию. Скрипачка посмотрела на брата, который в принципе был очень даже расслаблен. Он с большим восторгом наблюдал за всем, что его окружало. Однако возвращение незатейливого дедушки не заставило себя долго ждать. В руках он держал черную бархатную коробочку небольшого размера. — Это золотые запонки — он раскрыл коробочку. Два небольших гвоздика сияли как солнце в жаркий майский день, на них были изображены усы в классическом его проявлении. (дополнение «в классическом его проявлении» как то странновато звучит по отношению к усам) Ваня смотрела на них и понимала, как странно и, в то же время, необычно выглядел этот предмет — Завтра Рождество, поэтому сделаю вам скидку в 5%. Устроит? Шатен только приподнял бровь, однако скрипачка заплатила уговоренную цену за столь дорогой и необычный подарок. Предвкушая как отец, если и не похвалит, то хотя бы изредка будет носить их. Запаковав подарок, дедушка предложил юным посетителям горячий шоколад, но те отказались и вышли из теплого места на холодную улицу. Нос слегка подмерзал, лицо краснело из-за резкого перепада температуры, к лицу приливала кровь, а они так и продолжали держаться за руки. Никому из них не хотелось возвращаться домой так скоро, а потому было принято негласное решение — не возвращаться, пока один из них не скажет об этом. Денег еще было достаточно, чтобы растянуть удовольствие и полюбоваться видом прохожих, которые сменялись один за другим, бегая по своим делам. Для полноты картины не хватало всей семьи, однако им хватало и общества друг друга. Пятый заметил, как Ваня наблюдала за детьми, которые весело катались на карусели. Карусель была простой. На ней были кони, которых крутили по кругу, яркие огни ламп завлекали, и хоть улица и была сама по себе светлой, несмотря на поздний вечер, из-за простой мелодии и толпы людей карусель казалось волшебной. Мальчик, заплатив за билеты, сел вместе с сестрой на коня. Он был впереди, а она сзади держалась руками. Причиной всему служили, опять же, обилие посетителей, которые хотели покататься. Музыка заиграла, и, хотя крутились они всего три круга, это мгновение показалось им особенно красочным. Даже шум — до нелепости простая мелодия — и люди, окружающие их, не особо волновали. Они чувствовали себя детьми, которые радуются простым вещам в канун Рождества, свободными и никому не обязанными, которых не тревожит ничего. И завтрашний день не будет столь обыденно жестоким. Спускаясь с карусели, Ваня начала активно поправлять волосы, которые наэлектризовались по причине трения с ее шерстяным пальто. А Пятый отошел в лавку, чтобы купить горячих напитков себе и сестре. Скрипачка, поправив все, продолжала завороженно наблюдать за ходом аттракциона, который вновь начал свой путь. Вдруг девочка почувствовала что-то тяжелое на своем плече, и обернулась.При этом сильно испугавшись, увидев перед собой двух красивых девушек, макияж которых был сравним разве что с Хэллоуином. — Ты такая милая — сказала рыжеволосая девочка. Её рот, как показалось Харгривз, был слегка асимметричен, поэтому один уголок потянулся на вверх, а другой оставался неподвижен, — Прости, но мы не удержались это сделать. Вот! Шатенка посмотрела на руку девушки, которая протягивала ей снимок, где была запечатлена она и Пятый. Скрипачка, как и Пятый улыбались, глаза были закрыты, но она держала его так крепко, сильно прижимаясь к брату. — Спасибо… — смотря на фотографию говорила она. — Счастливого Рождества! — крикнула блондинка и вместе со своей подругой скрылась из виду, потерявшись в толпе. — Кто это был? — спросил брат девочку — Что они хотели? — Случайные прохожие, — ответила кареглазая — просто поинтересовались дорогой. Она быстро спрятала снимок в карман пальто, сделав вид, будто ничего не произошло. Обладатель зеленых глаз протянул сестре горячий чай, который та с удовольствием начала пить. Они сели на свободную скамейку, продолжая наблюдать за празднеством, которое потихоньку пустеет. Кипяток согревал руки, пара медленно выдыхала углекислый газ из рта, пар которого растворялся незамедлительно в воздухе. — Как думаешь, — начала скрипачка — кому ты достался? — Клаусу или Диего — предположительно заверил тот, отхлебнув из стаканчика чай — Бену достался Диего, а Лютеру Бен. Я не считаю, что мне так «повезло», чтобы Эллисон вытянула меня. — А мне достался папа — тихо прошептала шатенка — Я настоящий «счастливчик». Он на мгновение замолчал, видя, как она погрустнела. Грубая шутка, которая вытесняла лишнего — вновь по велению судьбы слабым звеном оказалась Ваня. Снег под ногами неприятно хрустел, а визги радостных людей начинал раздражать. Мальчик нервно выдохнул, зажмурив глаза. — На нашей первой миссии я сломал себе ногу — начал вспоминать он, а скрипачка взглянула на него — Среди нашей сумасшедшей шестерки мои способности проявились позже всех, да и то, я до сих пор не могу перемещаться на большие расстояния, других не выходит брать с собой в «путешествия». А еще на спине я получил бы шрам, если бы Лютер не спас меня в недавней заварушке. Так что, я тоже тот еще «счастливчик.» Ваня на мгновение улыбнулась — да, она забыла, что за стеной зависти ее братья и сестра тоже испытывают сильное давление со стороны отца. Он заставляет их часами учиться контролировать свои силы, взаимодействовать друг с другом во время тренировок и мучиться из-за физической боли. Как они будут жить в большом мире, когда выпорхнут из гнезда? Разве им не будет труднее всех адаптироваться? Кем их будет считать общество, если не монстрами? Разве это не значит, что за ними всегда будет неустанный и постоянный контроль отца? Разве они получат в отличие от нее настоящую свободу? Клетка просто станет шире, но не более. В какой-то момент, Ваня задумалась, а действительно ли она так несчастна? Или просто обстоятельства заставляют её думать так? — Ваня, — вновь обратился Харгривз — вот. Он протянул ей небольшую коробочку черного цвета, перевязанную белоснежной лентой. — С Рождеством — она услышала, как его голос слегка задрожал. Приняв коробку, скрипачка с любопытством начала рассматривать ее. Потянув за ленточку, она приподняла крышку. Там были белые перчатки из почти прозрачной ткани, которые поблескивали на свету, словно были сотканы из маленьких бриллиантов. Девочка смотрела на подарок завороженно, не зная, что ей ответить. — Ты же играешь на скрипке, поэтому тебе нужно беречь свои руки. — он слегка смутился, и указательным пальцем почесал щеку, будто она действительно чесалась. Харгривз показалось забавным, что такие перчатки смогут как-то уберечь ее, ведь они имели больше эстетическую функцию. И все же, ее сердце так бешено билось, что она уже не понимала от чего горело ее лицо — от холода или смущения. Но разве это было важно? — У меня для тебя нет подарка — тихо призналась шатенка, подняв глаза на дерево над ними — Пятый, закрой глаза. Обладатель зеленых глаз послушался сестру. Какое-то время он ждал, предчувствуя, что возможно получит снегом по лицу. Однако отгонял эти ожидания прочь, так как Ваня не Клаус, который мог и сосулькой в лицо потыкать забавы ради. Но вместо этого сладкий запах шоколада усилился, а его щеки коснулись нежные губы. Мальчик резко открыл глаза, смотря на сестру, его лицо, как и у нее было красным, подобно свежей рябине. — О, смотри, омела! — она ткнула указательным пальцем на ветку над ними к которой было привязано украшение — Знаешь, обычно же есть правило, целовать под ней. — Тогда, — смущенно произнес он — Ты сделала это неправильно. Он прикоснулся своими губами к ее, ощущая тепло. Медленно раскрывая рот, проникая языком внутрь, чувствуя жар друг друга. Они переплетали пальцы, пододвигались ближе. Как неловко, как смущенно они отстраняли лица друг от друга, когда закончился поцелуй. Однако никто из них не отводил взгляд. Ваня, сглотнув, снова приблизилась к Пятому, что бы повторить правило под омелой, а он, не отталкивая, молча поддержал столь интимную шалость.       Возвращаясь ночью домой, они крепко держались за руки. Каждый из них в противоположной руке нес подарок для того, кто им выпал в игре. Их лица были полны радости и единственное, что могло омрачать, так это ловля с поличным. За все время возвращения домой они ничего не говорили, потому что этот момент и так был прекрасно понятен каждому. К чему лишние разговоры? Дойдя до злосчастной лестницы, которая вела в комнату Пятого, подросток приподнял сестру и та, кое-как ухватившись за один из прутьев, медленно стала карабкаться вверх. Мальчик же с помощью своей способности переместился к Харгривз. Открывая окно, сначала зашла она, потом он. И резкий свет, который осветил всю комнату, ударил по их лицам. — Явились — строго произнес Пого — Мы уж вас и не ждали. Дети увидели, как рядом с приматом стояла высокая блондинка в разноцветном платье, а сзади них были остальные. И если примат был зол как черт, что было ему не свойственно, то другим зрителям просто был интересен дальнейший исход. — Знайте, что Рождество для вас закончилось — в дверном проеме в тени стоял отец — Пятый завтра не будет выходить из комнаты весь день. А Номер Семь… Девочка вздрогнула. Она несмело смотрела на отца, который жестким, как судья, голосом оглашал приговор — Следуй за мной. Тихий стук его низкого каблука напоминал гром в ночи, который эхом отдавал в сознании скрипачки. Следом за ним отправились и остальные, тихо шепча друг другу свои догадки. Пятый смотрел в след сестре, которая шла на свою «казнь».

***

Сняв с себя только пальто, шатенка взяла с собой пакет, в котором находился подарок отца, и тихо зашагала к его кабинету. Несмело постучавшись, она не получила никакого ответа. Тихо вздохнув, открыла дверь и прошла вперед. Сэр Реджинальд смотрел в окно, комната была полностью во тьме, а единственный свет, который освещал помещение, был лунным. Мужчина холодно смотрел на свою дочь, и его монокль поблескивал в неярком отсвете. — Отец, — начала дрожащим голосом девочка — мы с Пятым просто покупали подарки для братьев и сестер. Это было в первый и последний раз! Он молчал. И эта тишина раздирала на части, тело, казалось, вот -вот наполнится свинцом — и будет не то, что двигаться, дышать тяжело. Тихие шаги, по сюжету которые сокращали между ними расстояние, тиканье часов, которые отмеряли каждую секунду, страх, который поражал каждую клеточку тела. — Номер Семь, завтра ты покинешь Академию Амбрелла. Кареглазая резко подняла голову, не понимая услышанное. До нее не доходил смысл сказанных слов, которые ей кинул в лицо отец. — Что? — с силой выдавила из себя та. Реджинальд подошел к противоположному концу коридора, куда падал лунный свет. Там стоял большой прямоугольный предмет, укрытый тканью. Мужчина рывком снял ее и им двоим открылась картина. На ней были изображены все шестеро детей, гордо стоящих в школьной форме и в масках, и отец в своем излюбленном плаще и котелке. — Ты обычная, тебе нет места среди нас, — монотонно произнес он, — Я нашел тебе семью, которая с радостью примет такую, как ты. Ваня сглотнула. Сказанное все еще не дошло до нее в полной мере, чтобы она полностью осознала вердикт отца. В горле образовался ком, а к глазам подступили слезы. В дверь кто-то постучался, и, с позволения мужчины, в комнату зашла Эллисон. — Третий Номер, закончи. Эллисон несмело подошла к своей сестре, а скрипачка дрожала от плача, она напоминала ягненка перед забоем. Девочка с бронзовой кожей наклонилась и со слезами на глазах прошептала — Д-До меня дошел слух, что Ваня Харгривз…       Гуляя по коридорам большого дома, Пятый тихо шагал, стараясь не привлечь лишнего внимания. В центре гостиной он положил цветную коробку, замотанную в зеленую оберточную бумагу с красным бантом. Прямо под огромной, богато украшенной елкой, как он и хотел. На бантике красовалось имя его сестры. В скромной куче коробок, одну часть которых уже подготовил Пого, а другую Грейс, его подарок не сильно выделялся. Правда, подростку было абсолютно плевать. Свой «гражданский» долг выполнил, на этом все. Поднявшись на второй этаж, он увидел, что дверь Вани была уже закрыта. Пятый подошел к ней, однако ему не хватило смелости постучаться. Брат понимал, что скорее всего она плачет.

***

      Весело напевая песню, Ваня осмотрела уже бывшую комнату, которая стала без вещей хозяйки пустой. Девочка еще раз посмотрела на себя в зеркало, в отражении которого видела опрятную девочку в черном английском пальто до колен. Пого галантно взял с собой все вещи шатенки, а в ее руках же был чехол со скрипкой. Спускаясь по лестнице, малышка осматривала помещение в последний раз. Странно, но все теперь казалось таким незнакомым, таким новым и таким ненужным. В голову не приходило ни одно радостное или омрачающее воспоминание. Она подошла ко входной двери. И, будто замешкавшись, посмотрела на ручку, которую стоило только дернуть вниз — и все, она выходит из этого дома. В душе поганый червь сомнения кричал о том, что делать этого не стоит. Но за нее это сделал Пого. — Мисс Ваня, — он открыл дверь — прошу. — Спасибо, — радостно улыбнулась скрипачка и вышла на крыльцо. Открыв ворота перед ней встал водитель, готовый принять вещи девочки. Кареглазая в последний момент обернулась на здание, которое она именовала домом и с радостной улыбкой пропела — Прощай, Академия Амбрелла.