Жизнь для тебя

Минул год. И вот Локи, наконец, слегка оправился от утраты. На удивление, его нашел Россимильян, верноподданный вампир и друг Ёру, и в трудную для него минуту всегда был рядом. Охотник настолько привык к его обществу, что уже не претил контакт с этим вампиром и позволял ему постоянно ходить за ним по пятам, будто охраняя от чего-то. Локи не мог понять почему он это делал и однажды спросил. Но тот лишь отмахнулся, замявшись, и ничего путного не ответил. Спустя ещё какое-то время, охотник стал относиться к Милю, как к своему близкому другу и защищал от нападок других людей. Чем вызвал большой гневный ажиотаж. — Эй, Мил, — спокойно валяясь на мягкой постели и глядя в потолок, позвал Локи. — Да? Что такое? — Россимильян вынырнул откуда-то из окна, как ни в чем не бывало. Его алые глаза блеснули в темноте. Каждый раз, это напоминало охотнику о горькой утрате, поэтому вампир, понимая это, часто старался отводить взгляд. Миля не волновала прошлая связь двух мужчин, а тем более двух врагов. Он просто был рядом, как будто так и надо, ничего необычного. — Расскажи мне правду, — он перевернулся на бок, пристально глядя на удивлёного вампира. — Не отнекивайся, пожалуйста, — для бывшего Локи с его горделивостью просить было чем-то за гранью понимания. Он привстал, облокотившись на руку, и слегка похлопал по постели, приглашая присесть рядом. — Мх… — Россимильян скривился в непонятной гримасе и сделал то, что от него просили. Кровать слегка скрипнула, прогибаясь под тяжестью двух тел. — Я… не хочу, — едва слышно выдавил из себя, напрягся и сжал кулаки, виновато опустив голову. Вдруг он почувствовал мягкое успокаивающее поглаживание своих светлых длинных волос и обернулся. Охотник быстро отдёрнул руку и поправился. — Кхм. Не переживай. Я приму любую правду. Не хочу совершать ошибок. А чтобы такого не произошло, ты должен быть предельно честен со мной. Понял? — его взгляд внушительно окатил в мнимой угрозе. Да, всё же, он оставался охотником и, если считал вампира виновным, не отступился от своей первоначальной цели. Этим и устрашал. Но он был прекрасным защитником для своих близких. Мил знал это. И, дабы его не постигла такая же ужасающая участь, как и Ёру, он решил стать как можно ближе к этому циничному монстру. Однако, к его несчастью, охотник оказался слишком мнительным и догадливым. И прямо сейчас добрый Мил понимал, что если он опять отмахнётся, не в силах его характера лгать, окончательно подорвёт доверие между ними. — Хорошо. Пожалуйста, выслушай меня… — он выдохнул, стараясь расслабиться, и отвернулся. — Я… тебя боюсь, — чуть замявшись, вампир хотел сказать это как можно аккуратнее, но на деле вылил всё прямиком, чем знатно поразил Локи. — После смерти Ёру, я возненавидел и боялся тебя, — сказать такое, даже с дрожью в голосе, было уже что-то. Будь на месте Миля кто-то другой, Локи уже вспылил и прекратил с ним все связи, но он внимательно продолжал слушать. — Не знаю в точности что между вами произошло… Но как только я стал наблюдать за тобой, заметил одну деталь. Ты сам себе противоречишь! — внезапно выкрикнул вампир. — Что? — пораженный, впервые открыл рот Локи. — Я видел каким подавленным ты был, не раз видел тебя плачущим, будто маленький беззащитный ребёнок, — он сложил руки в лодочку, покачивая. На его лице, при свете тусклой лампы, отражалась боль. — Не такой уж ты и страшный. Только хочешь казаться таким. Ты так же чувствуешь боль от утраты и хочешь защитить дорогое. Ты привёл Ёру, чтобы его не обвинили, а оправдали. Честно, по закону. Он не был виноват, ты это лучше всех знал, защищал его на показаниях. Вызвал гнев публики. Но тебе было всё равно. И, только поэтому… Тебя, как защитника, не оповестили о решении. Ты думал, что Ёру посидит пару дней за решеткой для выяснения деталей, но никак не рассчитывал на его казнь. Тем более на следующий же день. Ты бежал, как проклятый, лишь бы успеть остановить, забрать назад Ёру. Тебе было всё равно на последствия и закон в то время, — высказавшись, Мил вытер выступившие капли слёз. — Знаешь, я влюбился в такого тебя. Не устрашающего монстра, — вампир развернулся лицом к нему, не скрывая свои покрасневшие глаза. Мил увидел неописуемое смятение охотника и слегка усмехнулся, обвиняя себя в излишней отзывчивости. — Я знаю, можешь не отвечать, — его рука легко коснулась сжатого кулака охотника, утешая. — Сделай меня вампиром, — внезапно пронзил строгий голос. Миля настолько шокировали брошенные слова, что подумал ему послышалось и он продолжал сидеть, не шевелясь и не моргая, пока Локи не перехватил его накрытую ладонь и не сжал в своей руке. — Ты не Ёру, я понимаю. Буду честен настолько, сколько ты был честен со мной. Я не готов с тобой спать. Ты для меня как младший брат, — со всей серьёзностью протараторил охотник. — Ох… — вампир понурил голову. — Но я готов прожить с тобой вечность. Ведь никто меня так хорошо не смог узнать и понять за столь короткое время. Если ты готов подождать… Возможно, с веками… Этот маленький шанс толкнул Миля на то, о чем не только он мог пожалеть в дальнейшем. Чтобы охотник просил превратить его… Были слухи, что кто-то уже переходил на их сторону, но, живя столетия, Россимильян ни разу не встречал таких и даже не слышал о случаях в их краях. Это были сильнейшие вампиры, по силе превосходившие чистокровных. Он согласился. Этой ночью произошел обмен кровью. Однако на следующее утро ничего не произошло. Вампир забыл одну маленькую, но чрезвычайно важную деталь: только чистокровный вампир мог обратить человека. Ёру мог, а он нет. Следующие дни Мил не попадался на глаза охотнику, избегая его. Наконец, он мог получить маленький шанс и так глупо облажался. Стыд, вина и горечь не утихали. Раньше даже в солнцестояние, надев жаркий балахон, следил за Локи, но сегодня решил остаться в школе. После смерти Ёру он возглавил школу, даже являясь не чистокровным. По значимости вампир являлся вторым, после бывшего главы. Провалявшись в одиночестве целых три дня, собрался с силами и решил навестить Локи. Ночью в городе было ещё больше людей и, смешавшихся с ними, вампиров, охотников. Мил не обращая внимания на странное скопление людей в укромном закоулке, поплыл сразу в комнату Локи. Однако, его там не было. «Странно. Люди же ночью спят?» И только спустя пару секунд, он учуял знакомый приторный аромат крови. Сердце застучало в диком танце. Вылетев из окна, увидел ту самую толпу людей. Оттуда запах только усиливался. Послышались крики испуганных женщин. Не думая, Россимильян подлетел туда и увидел распятое на огромном камне, который явно не принадлежал этому месту, провисшее тело. На его шее виднелись две точки, будто следы укуса. Но Мил, будучи вампиром и разбираясь в этом, мог с уверенностью сказать, что это была подстава: дырки сделали чем-то другим, но не зубами. Под осуждающие взгляды и разговоры зевак, он обошел с другой стороны и ему открылось лицо умершего. Ноги вампира подкосились и он упал на твёрдый асфальт, его губы дрожали до стука в зубах. Обессилившая рука едва перекрыла невольно разинувшийся рот. Алые, будто пожар, волосы беспорядочно свисали с холодного лица. Рядом валялись разбитые очки с аккуратной квадратной оправой и две белые заколки. «Как? Локи…» Мил почти упал ниц, упираясь головой в землю. Душащая боль перекрыла поток к воздуху, вампир задыхался, с его глаз потекли струйки, прекрасное лицо исказилось. Он бил кулаком о землю, раздирая кожу. Но внезапно один из толпы злобно рассмеялся и выдал: «Ха! Так ему и надо! Охотника, что спутался с вампирами ждёт только такая участь!» и вся толпа начала вторить ему. В Россимильяна полетели ошмётки. И без того убитый вампир забрал тело охотника с камня и исчез. Мастер, услышав неприятную весть, нашел мёртвое тело Локи в его комнате. Он устроил парню роскошные похороны. Но на них никто не пришел, кроме самого Мастера. В том месте мужчина в одиночестве оплакивал его смерть. Россимильян стал врагом народа только из-за того, что его видели на месте преступления. Вампира объявили преступником, который и убил охотника. Вскоре, Мил сам пришел к Мастеру с опущенной головой. «Мне больше нечего делать в этом мире… " — с этими словами на рассвете его казнили.