Твой желудь

Гай спокойно занимался своими делами в комнате. Окно было открыто из-за очень жаркого вечера, неожиданно за Гаем мелькнула чья-то тень. Брюнет выглянул в окно, но никого и ничего не увидел, поэтому списал все на то, что ему просто привиделось. Из-за порыва ветра безделушка на полке Майто упала на пол, он пошел за ней и нагнулся, чтобы поднять, но..... После случая в туалете Какаши был очень подавлен, он никогда не думал, что его поимеет мужчина, так еще его соперник, так еще Гай в этом его зеленом костюмчике. Хатаке догадывался, что он гей, но он никогда не представлял, что его может возбуждать такой тип как Майто. И всё-таки, Какаши хотел расплаты за свои унижения. Злость и стыд за содеянное, начали скапливаться в нем с того самого дня, пока он решил не покончить с этим раз и навсегда, придя к брюнету домой. С начала он хотел прийти и поговорить обо всем прямо и без загадок, но увидев спину человека, который совсем недавно запихивал в тебя свой микропенис, Какаши впал в ярость и быстро скрылся на крыше. От такого резкого прыжка поднялся ветер, который снёс что-то у Гая на полке. Хатаке решил воспользоваться этим и зайти, но увидел жопу брюнета. В мысли Какаши пошли ужасные идеи и он решил жестоко отомстить своему сопернику. -Райкири! Молния и чакра начали сливаться в руке мальчика, и он ударил этим потоком прямо меж булок Майто. Какаши хотел лишь слегка ударить по жопе Гая, но не рассчитав силы, Хатаке разорвал анальное отверстие брюнета. Крик и брызги крови последовали также неожиданно, как и райкири. Гай сразу же в страхе пополз в сторону двери, оставляя после себя кровавую дорожку из кусков своей плоти. Какаши,весь в крови, стоял в шоке, от сделанного самим собой. Майто Гай - его товарищ, сейчас лежит перед ним с разорванным анусом и плачет прося пощады. Картинки с убийством Рин всплыли в его голове. -Нет, нет... Рин...Рин...только не снова! -повторял Хатаке в полубреду. -Я не хотел, не хотел... -Какаши закрыл лицо руками и начал дрожать, что-то бормоча под нос. Гай продолжал истекать кровью и крики его становились все тише и тише, пока он вовсе не замолк...