Yes, daddy

Чонгук буквально чувствует, как слюна собирается во рту. Чувствует, как начинают гореть лицо и щёки, и шея. На самом деле горит всё тело. Кровь приливает к паху с невероятной скоростью, а глаза застилает пелена бешеного желания. Как же хочется. Как же ему хочется. Впиться пальцами в упругую задницу, так соблазнительно обтянутую тканью брюк, как хочется провести ладонями по бёдрам, содрать жилет и рубашку и оставить кроваво-красные, нет, не поцелуи, укусы на рёбрах, изнасиловать соски, губы, шею. Ширинка неприятно давит на вставший член, дыхание замедлено, тяжёлое и прерывистое. Словно он болен. О-оо, он болен. Определённо. Ведь иначе как болезнью такую реакцию на человека объяснить нельзя. - Чонгук-ши, о чём задумались? – прерывает его грязные мысли низкий бархатистый голос и Чонгук моментально краснеет, ещё сильнее заливаясь краской от корней волос до груди. Он нервно сглатывает, поджимая пальцы на ногах в своих любимых массивных кроссовках. Думать о таких вещах, сидя в кресле для посетителей в приёмной своего босса – немыслимо. Но Чонгук просто не в состоянии об этом не думать, ведь его босс не кто иной, как Ким Тэхён, владелец известного модного дома, а также модельного агентства, в котором работает Чонгук. И Ким Тэхён… Это, блять, просто Ким Тэхён, и этим всё сказано. Одного взгляда на мужчину достаточно, чтобы сперма ударила в голову, а глаза налились кровью от едва сдерживаемых инстинктов, позывов, желаний. Чонгук держится изо всех сил. Держится уже не первую неделю и с каждым разом в этом кресле держаться становится всё сложней. Стыд никуда не уходит, заставляя Чонгука крепко сжать колени и завести ноги за ножки кресла, поджимая под сиденье. Он, вообще-то, обычный парень. Зарабатывает себе на учёбу в институте, потому что у родителей нет возможности оплатить дорогущий курс по вокалу. Он здесь, можно сказать, случайно, потому что изначально директор позвал Ким Сокджина, но тот оказался занят и попросил сходить и спросить у босса, может ли дело подождать несколько минут, или ему нужно прервать примерку и срочно пройти в кабинет. Когда Чонгук поднимался на лифте на этаж к кабинету Тэхёна, он уже предчувствовал, что случится неладное. Его бедное сердечко(да и все остальные внутренности, что уж там) ухало в груди, словно сумасшедшее, предвидя беду и стремясь уберечь от неё хозяина, но Чонгук обязан подчиняться приказам руководства, а, значит, пройти в кабинет ему бы так или иначе пришлось. Увидев на пороге не Ким Сокджина, а Чон Чонгука, директор немало не расстроился. Его губы растянулись в мягкой улыбке, а взгляд кофейных глаз будто потяжелел, что заставило вошедшего парня нервно сглотнуть и быстро пробормотать извинения насчёт задержки старшего. - Ничего страшного, Чонгук-ши, - он произносил «ш» так незаметно, что получалось почти «Чонгук-и», и уже только это заставило Чонгука залиться румянцем. – Пусть Сокджин-ши подойдёт после примерки, с вами я тоже хотел поговорить. А потом он облизал свои губы. Незаметный жест, почти неуловимый, простой. Но, блять, это возбудило Чонгука сильнее, чем все порно, просмотренные за жизнь, вместе взятые. Он не считал себя развратным. Никогда не появлялось у него подобных мыслей и желаний по отношению к другим людям, коллегам, встреченным на улице людям, хотя он работает в модельном агентстве, а красивые, даже сногсшибательно красивые люди здесь, мягко говоря, не в дефиците. Просто было в Тэхёне нечто особенное. Что-то, не поддающееся объяснению. Грация, с которой он двигался, та мягкость и лёгкость, бархотность, с которой он говорил, неповторимое изящество в одежде. Ну и, безусловно, властность, уверенность в себе, эпатаж. Это влекло к себе, как магнит, принуждая следить глазами и ловить восхищённо каждое движение. Не помогало и то, что Тэхён прекрасно разбирался в моде(было бы странно быть в ней профаном, являясь владельцем модного дома), а потому всегда выглядел, словно сошёл с обложки журнала. Причём не всегда понятно: Плэйбоя или ДжиКью. Сейчас на нём был изумрудный костюм. Брюки-клёш и жилетка, без пиджака, белая рубашка и галстук в красно-зелёную витую полоску. Золотистые волосы были уложены в идеальную причёску, а пальцы украшали массивные кольца, навевавшие мысли о средневековых балах и традиции целовать дамскую ручку при встрече. Если бы Чонгука спросили, то он бы, вероятно, покраснев ярче помидора, ответил, что Тэхён напоминал потомка Ланнистеров, если бы те, конечно, жили в Корее. Хотя, будь он совсем честен, непременно добавил бы, что Тэхён был намного, много, много, в миллиард раз красивее всех, кого Чонгуку удавалось видеть как в реальной жизни, так и на экране. - Чонгук-и? – вопросительно тянет мужчина. «Ох, ты ж, блять», - думает Чонгук. А потом осознание бьёт по башке кувалдой, заставляя снова покраснеть щёки, а ноги рефлекторно сжимаются крепче, стремясь удержать бёдрами немаленький стояк. - Как… - от возбуждения голос не слушается совсем, срываясь то на хрип, то пропадая в сипении, - Как вы меня назвали? Улыбка на лице мужчины становится ещё шире, и Чонгук готов поклясться, что он прекрасно знает о состоянии парня. - Я назвал тебя «Чонгук-и», крольчонок. Сил больше нет смотреть на твои мучения. – а потом он подходит ближе, стуча каблуками начищенных лакированных туфель(сколько же они стоят?!) по ламинату кабинета, обдавая Чонгука терпко-сладким запахом парфюма, оказываясь в непозволительной близости от лица парня и чуть склоняясь к его уху, так, чтобы было удобно говорить низким, грудным голосом и Чонгук мог почувствовать вибрации его голосовых связок. – На то, как же сильно ты меня хочешь. И он легко прикусывает мочку уха, проходясь по ней языком и вырывая хнык из горла парня. - Я думал о твоём повышении, Чонгук-и. Негоже тебе с таким личиком стоять лакеем у дверей или появляться на подиуме на жалкие пять секунд, мм? – мужчина продолжает выцеловывать шею парня, заставляя его запрокинуть голову и приоткрыть рот от наслаждения, пока его рука пробирается по напряжённому животу под худи к кромке джинс, поглаживая ширинку. Ухо опаляет жарким дыханием, а мозги Чонгука уже давно превратились в бесполезное желе, способное только повторять, как зомби: «Хочу, хочу хочу, хочухочухочухочухочу…», - Готов поработать, малыш? Чонгук и рад бы ответить, что готов на всё что угодно, лишь бы мужчина от него не отходил и ласки не прекращались, но, на его беду, рука Тэхёна всё ещё поглаживает его член сквозь ширинку, а, значит, шансов на ответ у него нет. Парень просто задыхается от возбуждения пополам с наслаждением, совершенно теряясь в ощущениях от ненавязчивых поглаживаний. - Что скажешь, ммм? Детка? Пальцы Тэхёна вдруг резко сжимают плоть сквозь грубую ткань, Чонгук открыто и громко стонет, не в силах сдержаться, а потом быстро-быстро кивает головой, не размыкая глаз и нервно облизывая губы. Он чувствует опаляющее дыхание Тэхёна на своих губах, а потом мужчина целует его, нежно покусывая губы и проникая языком в рот. Мягко ласкает нёбо, посасывает язык. Чонгук плавится, заживо жарится в этом огне, тепле, жаре, несмело отвечает на ласки и тихо поскуливает от ожидания. - Умница, детка, - говорит Тэхён, отстраняясь, поглаживает Чонгука по щеке. – Теперь твоя очередь поработать ротиком, сладкий. Мужчина делает шаг назад, ближе к столу, опираясь о него ягодицами. Взгляд на Чонгука сверху повелительный, жадный, властный до дрожи в коленях. Молодой человек за эти пятнадцать минут в кабинете начальника уже потерялся, сколько раз кровь приливала к его паху, каждый раз неразумно полагая, что уж сильней возбудиться будет невозможно. Теперь Чонгук трепещет под взглядом этих больших глаз с тёмными ресницами. Оленьими глазами смотрит на своего невероятного босса снизу вверх, сидя в кресле и не зная, что ему теперь следует делать. - На колени, - приказывает Тэхён, и Чонгук тут же безропотно спускается с кресла на пол, безмолвно следуя указаниям, не смея ни слова вымолвить, ни сделать лишнего движения. Глаза парня жадно бегают по ногам мужчины, поднимаясь вверх к бёдрам и облизывая их взглядом. Он не решается поднять руки. Чувствует себя безвольной куклой, игрушкой в чужих руках, и осознание этого заводит чертовски. От одной мысли, что скоро, очень скоро возбуждение Тэхёна окажется у него во рту, слюна начинает выделяться в бешеных количествах. Парень сглатывает, не в силах отвести глаз от бугорка под ширинкой на брюках старшего. - Хочешь потрогать меня, малыш? – доносится глубокий голос сверху, хотя Чонгуку кажется, что он звучит прямо в его ушах, волнами раскатываясь в голове. Парень опять лишь кивает. Даже если бы он попытался что-то сказать, вряд ли бы из его горла вырвалось что-то разборчивей стона. Тэхён хмыкает, а потом берёт руки парня и кладёт поверх бёдер, чуть сжимая пальцы Чонгука своими. Как только парень чувствует мягкую ткань брюк под подушечками пальцев, как только скользит первый раз ладонями вверх и вниз по мягким бёдрам, как только пальцы сжимаются на упругой плоти, тепло которой чувствуется даже сквозь одежду, его ступор резко сменяется неконтролируемой жаждой. Пальцы моментально нащупывают ширинку, желая поскорее расправиться с ней и добраться до желаемого, но вдруг лёгкая пощёчина останавливает парня. - Сделай это зубами, - произносит Тэхён. Чонгук медленно поднимает глаза, встречаясь взглядом с потемневшим взглядом почти чёрных от возбуждения глаз мужчины. Медленно приближается к чужому паху, почти вжимается в брюки носом, и вот так, не разрывая зрительного контакта аккуратно подцепляет собачку зубами и тянет вниз. Тэхён не выдерживает, запрокидывает назад голову и громко стонет. Чонгуку кажется, что их можно услышать по всему этажу, но эта мысль мелькает где-то на периферии сознания, в то время как весь мозг поглощён процессом созерцания картины возбуждённого мужчины над ним. Пуговку парень всё же решает расстегнуть пальцами, приспускает вниз дорогое нижнее бельё, отделанное кружевом. Один его вид чуть не заставляет парня кончить, но он сдерживает себя. Слишком рано. Слишком много ещё всего впереди. Из-под белья наконец показывается покрасневшая головка с дрожащей капелькой предэякулянта. Тэхён часто-часто дышит, но ничего не говорит, опираясь руками на стол позади себя. Чонгук снова медленно, медленно облизывает плоть языком, пробуя смазку на вкус и наслаждаясь гортанными стонами партнёра, обхватывает головку губами, погружает член всё глубже в рот, втягивая щёки. Слюна начинает стекать по подбородку, но парню откровенно плевать. Он смакует ощущение заполненности, подчинения, лёгкой беспомощности. Водит языком по стволу и рукой массирует чужие яички. Мужчина над ним забывается в ощущениях. Яркие стоны разносятся по всему кабинету. Пальцы скребут по столу, ногти впиваются в ни в чём не повинное дерево. - Ах, детка, как же хорошо. Глубже, да, вот так мммм… Чонгук и сам стонет, посылая вибрации по чужому члену. Его возбуждение доходит до предела, при том что он не касается себя. От ощущения власти над собой, от ощущения горячей плоти во рту и под пальцами сносит крышу. Кровь словно бегает в два раза быстрей, глаза закатываются от наслаждения. Чонгук не замечает, как рука Тэхёна ложится ему на затылок, фиксируя голову парня в одном положении, а бёдра подаются вперёд, толкая член глубже, в самое горло. Чонгук чуть задыхается, но продолжает самозабвенно сосать, сжимая одной рукой мягкие ягодицы партнёра. Тэхён толкается вперёд ещё раз, и ещё, глубже, постепенно просто начиная трахать глотку Чонгука. Пальцы мужчины зарылись в волосы на затылке парня. Вторая рука всё ещё опирается на стол. Бёдра качаются взад-вперёд. - Будь хорошим мальчиком для меня, - шепчет Тэхён. Он уже на грани, Чонгук чувствует это по тому, как набухает головка у него во рту, как ускоряются и сбиваются с ровного ритма движения. Глаза ужасно слезятся, челюсть болит от долгого нахождения в неудобном раскрытом положении. Колени ноют от долгого стояния на полу, а член в штанах пульсирует от дикого возбуждения, пачкая внутреннюю сторону нижнего белья выделяющейся смазкой. Тэхён толкается в последний раз, глубоко и резко, полностью перекрывая Чонгуку доступ к кислороду, и парень чувствует, как солоноватая жидкость заполняет его рот, стекает по пищеводу вниз, смазывая саднящее горло. Мужчина протяжно глухо стонет, и Чонгук тоже, задрожав, кончает от асфиксии и ощущения полной использованности, пачкая жемчужной жидкостью боксеры и джинсы, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Старший отстраняется, глубоко и загнанно дыша, обращая наконец внимание на чуть не теряющего сознание парня на коленях перед ним. Вытирает опухшие розовые губы пальцем, тыльной стороной ладони поглаживая раскрасневшуюся щёчку. - Это было хорошо, малыш. Очень хорошо. Ты ведь тоже дошёл до разрядки, да? Я почувствовал, как ты задрожал. Любишь подчиняться, крольчонок? У Чонгука всё ещё плывёт перед глазами, и он еле находит в себе силы сфокусировать взгляд на человеке перед ним. Тэхён хмыкает: - Совсем не такой невинный, как я предполагал. Но так даже интереснее. Пальцы мужчины мягко массируют затылок парня, перебирая волосы и чуть царапая кожу ногтями с идеальным маникюром. - Ты же поедешь ко мне домой, правда, детка? Чонгук всё ещё в иной реальности. Нехитрые ласки мужчины лишь усугубляют чувство полной удовлетворённости и расслабленности, принося неповторимые покой и умиротворение. Но ответ на вопрос сам собой срывается с губ. Да и как может быть иначе? Чонгук чёртов месяц мечтал о сексе с этим мужчиной, а тут всё само идёт к нему в руки. - Да. Глаза Тэхёна хитро сужаются, взгляд становится строже. - «Да» что? - Да, папочка.