Медсестричка

Я не спала всю ночь. Просто не могла даже на минуту сомкнуть глаз после чёртового бала. Александр, тот самый заносчивый индюк, вечно отпускающий в мою сторону свои идиотские шутки, попал под падающую люстру, когда бежал… спасти меня. Сказать, что я в шоке — значит просто промолчать. Он хотел спасти меня. Выходит, он увидел, как падает эта огромная люстра, и сразу побежал в толпу, жертвуя собой, чтобы спасти меня? Кто подменил моего Алекса? Верните противную шведскую задницу на место! Чувствую себя глупой рыбкой в аквариуме, которая плохо понимает происходящее. Всю ночь луна светила в окно, освещая тот кусочек постели, на котором какого-то чёрта лежала перчатка Алекса, что была надета на нём на балу. Видимо, когда я подбежала к нему, обливаясь слезами, в панике стащила её, проверяя пульс. И вот лежит эта несчастная перчатка и мозолит мне глаза. Александр сейчас находится в больнице, а я и понятия не имею, всё ли в порядке с его здоровьем. Хотя какое-нибудь сотрясение ему не помешает, конечно. Может, перестанет издеваться надо мной. Но если у него перелом руки или ноги, я буду обливаться крокодильими слезами. Я просто не готова расставаться с его умелыми руками, знаете ли. Утро наступило очень быстро, стоило мне только сомкнуть веки. Не судьба мне поспать всё-таки. Да и ладно, не очень-то и хотелось. В голове только и крутились мысли о Нильсене. Тёмная сторона моей души злорадствовала над ним, но победила та Агата, которая скучала по нему и дико переживала. Агата Харрис переживает за Нильсена, сенсация! Сэм зашёл за мной в номер, чтобы вместе спуститься на завтрак. Он что-то рассказывал мне о том, что падение люстры не было случайностью, и это явно всё кто-то подстроил. Я слушала, честно-честно. До того момента, пока не увидела целого и невредимого Алекса, мирно завтракавшего за столиком ресторана. То есть… Блин! То есть его отпустили домой, с ним всё прекрасно, у него нет никаких травм… И он сидит жрёт? Жрёт и смеется с Евой и Рэйчел? Вот вы сволочь, мистер Нильсен. Злость накрыла меня мощной лавиной. Я, значит, уснуть не могу, переживаю, знаете ли, места себе не нахожу, чуть ли не в любви уже ему признаюсь в своей голове. А этот индюк просто сидит и мирно поглощает завтрак. Здорово. Великолепно. Захотелось влепить ему мощную пощёчину, чтобы принести хоть немного вреда, потому что бесит! Он повернул голову, и мы встретились взглядами, когда мой обиженный разум выдал: — Я думала, ты сдох, придурок! — прокричала на весь ресторан и сложила руки на груди, глядя на Алекса грозным взглядом. — Я тоже рад тебя видеть, — он улыбнулся как-то уж слишком мило, как для Александра Нильсена, растапливая своей улыбкой моё ледяное сердце. Как можно на него теперь обижаться, а? Ну как? Стоит тут, смотрит на меня, руки раскрыл, обниматься зовёт. Буду дурой, если не обниму. И я обнимаю. Прыгаю ему на шею, сцепляя руки в замок и звонко целую его в щеку, улыбаясь, как идиотка. Но мне всё равно. Я счастливая идиотка. Стоим, как два дурака, обнимаемся. И в какой-то момент я понимаю, что он чудом остался цел… Во мне играют эмоции и я обнимаю его так сильно, что у того чуть ли не хрустят суставы. — Эй, сломаешь! — смеётся Нильсен. Потерпишь! Я, вообще-то, переживала за тебя. — Тебя сломаешь, как же, — я не могу прекратить улыбаться, когда нахожусь рядом с ним. Расцепляю руки, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в его голубые бездонные глаза. — Даже люстрой не пришибло. В моём тоне нет ни капли злости, как и в его взгляде, кстати. Мы перешли на новый уровень отношений? И можно ли то, что происходит между нами, назвать отношениями? Алекс усмехнулся и притянул меня за талию к себе, не давая отступить. Он подмигнул мне, осторожным движением переложил мои волосы на левое плечо, оголяя шею, и по телу пробежал рой мурашек от касаний горячих пальцев. Он склонился прямо над моим ухом, еле ощутимо касаясь губами, и прошептал: — Смотрел на этих медсестричек и вспоминал, как ты пошла допрашивать Марту, — мои колени уже буквально подкашиваются от этого хриплого и соблазнительного шёпота, и я невольно прикрываю глаза, переводя дыхание. Как он делает это? Как заставляет меня возбуждаться всего парой слов? — И я бы предпочёл, чтобы меня лечила ты. Меня больше нет. Я стала огромной лужей, без возможности собраться обратно в человека. Алекс совершенно невыносимый мужчина. Он невыносимо противный и так же невыносимо прекрасен. Он до сих пор держит меня за талию, потому что понимает, видимо, что устоять на своих ногах я просто не в силах. Его горячее дыхание словно оставляет метку на щеке, потому что она буквально горит огнём, посылая по всему телу тонкие струйки возбуждения, от которых кровь бурлит, а дыхание сбивается. Я не в силах что-либо ответить ему, поэтому меня хватает только на милую улыбку и осторожный поцелуй в щёку. И, кажется, мне нужно в номер, сменить бельё… Коварный план рождается в голове от его случайно брошенных слов. Я провожу по руке мужчины острым ноготком, перехожу на грудь, поправляю воротник его рубашки и мягким, практически невесомым движением целую его ещё раз, только в самый уголок губ. Я услышала тебя, Нильсен.

***

Ева, конечно, очень удивилась, когда я попросила найти мне халат медсестры… Причём весь смысл был в том, что это должен быть обычный милый халатик, а не извращения из секс-шопа. Такое у меня и у самой есть, надену в следующий раз. План был до банальности прост: надеть на себя костюм медсестры и прийти «лечить» Нильсена примерно в полночь… Самое время для принятия лекарства внутрь, правда? Все мои вещи сгорели вместе с домом, но на шопинге я не обошла стороной магазин красивого нижнего белья, и… Знаете, совершенно не жалею, что купила пару лишних комплектов кружевного вместо какого-нибудь свитера. Правда, здравомыслие кричит мне идти к Алексу сразу голой, потому что он постоянно разрывает несчастное бельё в клочья, как чёртов зверь. Но чёрт, это настолько возбуждающе, что я готова лишаться трусиков от его рук хоть несколько раз в день, честное слово. Надеюсь, что Алексу понравится. Потому что я уже от себя в восторге. Стою перед огромным зеркалом своего номера в одном дико сексуальном белье и предвкушаю страстную ночь. Соски сразу твердеют от одной мысли о том, что может вытворять со мной Алекс. Тонкое кружево нежно-голубого цвета сидит на моём загорелом теле, как вторая кожа. Никаких чулок, подвязок, поясов или жутко пошлых и откровенных нарядов. Только нежный цвет белья, невероятно приятная ткань, плавно скользящая по всем изгибам, и главный козырь — оно прозрачное. Второй козырь — оно точно в цвет его глаз. Пусть я буду сумасшедшей идиоткой, но я действительно подбирала бельё под его глаза. Веки опускаются, а с губ срывается рваный вдох, когда перед глазами, как фильмом, плывут картинки предстоящей ночи: вот я иду по коридору, заламывая пальцы и кусая губы от лёгкого страха и предвкушения. Стук в дверь дрожащими пальцами, его удивлённый взгляд, когда он видит меня в костюме медсестры. Моя фраза о том, что я пришла лечить его, как он и мечтал ещё сегодня утром. Я уложу его на кровать и буду делать жутко умный вид, осматривая голову и прослушивая лёгкие. Скажу, что у него напряжены мышцы спины, начну разминать ему руки, аккуратно оставлю его без рубашки… Не разрешу ему прикасаться ко мне, издеваясь. А потом стану покрывать лёгкими поцелуями крепкое тело. Опущусь до самого ремня брюк, буду медленно стягивать мешающуюся ткать с ног мужчины… а потом, я уверена, он сорвётся. Нежный и неторопливый секс — это не про него. Он станет диким зверем, который будет целовать меня до боли, исследовать руками моё тело, сжимая округлости, а потом порвёт на мне это самое красивое белье одним жёстким движением, и… Я открыла глаза, жадно хватая воздух ртом. Перед глазами всё было настолько реальным, что возбуждение стянулось тысячами маленьких узелков, скапливаясь внизу живота. Мне стало дико жарко, хотелось открыть окно и впустить в номер немного свежего воздуха, дабы пойти к Алексу хоть немного спокойнее, чем сейчас. Он заводит меня, даже не находясь рядом. Ещё пару минут я пыталась прийти в себя, а потом накинула на плечи халат, и… В мой номер влетает Нильсен, чуть ли не вынося дверь. И когда хоть кого-то в этом мире интересовали мои планы, да? — Какого чёрта, Харрис? — кричит Алекс, даже не обращая внимания на мой внешний вид: прозрачное бельё и накинутый халат медсестры. Всё. — Я звонил тебе трижды! Зачем тебе телефон, если ты им не пользуешься, а? Я думал, с тобой снова что-то стряслось! — Ты что, переживал за меня? — приподнимаю брови и расплываюсь в счастливой улыбке. — Да, чёрт возьми! — он захлопывает дверь и приближается ко мне двумя широкими шагами, приподнимая пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза. Без каблуков я рядом с ним совсем маленькая. — Ты же ходячая проблема, мин кэра. Вдруг на тебя потолок обвалился? — Прости, — срывается с моих губ, когда я понимаю, что он действительно переживал, а я поступила беспечно, отключая на телефоне звук, потому что не хотела, чтобы мне кто-то мешал. — Ла… — он прерывается, вдруг замечая, что на мне надето. Алекс мигом прищуривается и едва заметно улыбается, отступая на пару шагов от меня, рассматривая практически обнажённое тело. — Лилла каттен, это что? — Очевидно, что это бельё и медицинский халат, Нильсен, — я фыркаю и непроизвольно прикрываюсь, запахивая халат. — Нет-нет-нет, — он вмиг оказывается рядом со мной, мягко убирая мои руки в стороны, придерживая за запястья. — Не закрывайся, каттен. Ты прекрасна сейчас. Его шёпот заставляет меня прикусить нижнюю губу и опустить глаза в смущении. Он рассматривает меня так пристально, что тело тут же покрывается мурашками, реагируя на его внимание. В его глазах непреодолимое желание, восхищение и, кажется, нежность. Мне приходилось всего пару раз сталкиваться с нежным Нильсеном, но каждый раз это просто выше облаков. — Ты хотела прийти ко мне? Конечно, он понял, к чему весь этот маскарад с халатом медсестры, любой бы понял. Я поднимаю немного испуганный взгляд на Алекса, думая, как правильно поступить: рассказать правду или соврать что-нибудь? Я могла побесить его, сказать, что шла к Сэму или Рэйчел, но... Чёрт возьми, он прилетел в мой номер, когда не смог дозвониться, потому что переживал. Переживал, понимаете? Это лучше всяких грязных словечек и дикого секса. Это просто лучше всего. — Да, — отвечаю дрожащим голосом, — я хотела прийти к тебе. В его глазах читается одобрение, когда он подходит ко мне вплотную. Алекс поправил прядь моих волос, а потом осторожно провел пальцами по щеке, шепча: — Ты очень смелый котёнок, Агата. От этой нежности я готова взвыть. Ещё несколько минут назад я в красках представляла себе дикий секс с Нильсеном, когда сейчас он стоит и рушит все мои фантазии только в лучшую сторону. — Алекс, я... — Молчи, — говорит с напускной строгостью, надвигаясь на меня так, что я задом начинаю пятиться к кровати. Он ни на секунду не отводит взгляд от моих глаз, тогда как и я просто не в силах прервать этот слишком интимный момент. — Ложись, мин лилия. Под его пристальным взглядом я опускаюсь на кровать, приподнимаясь к самому центру, и усаживаюсь на колени, наблюдая за тем, как Алекс начинает раздеваться, всё так же не разрывая зрительного контакта. Он медленно расстёгивает пуговицы рубашки, сантиметр за сантиметром оголяя крепкий торс, а потом стягивает ненужную ткань по плечам, отбрасывая её на пол. Он тянется к ремню брюк, тогда как мои руки словно подчиняются Алексу и стягивают с меня несчастный халатик, отбрасывая тот на подушки. Этот момент слишком интимный, в нем есть что-то гораздо большее, чем когда одежда слетает с наших тел под покровом дикой страсти. Сейчас происходит что-то очень важное, и я чувствую это. — Иди ко мне, Агата, — Алекс усаживается на кровать, опираясь об изголовье, и протягивает мне руку, помогая сесть спиной к нему, прижимаясь ближе. Его горячее тело практически обжигает моё дрожащее от возбуждения и страха, когда Александр тихо шепчет мне на ушко. — Расслабься, маленькая. Я откинула голову ему на плечо и просто отдалась чувствам, даже не открывая глаз. Я ощущаю, как скользят бретельки по моим плечам и как ослабевает застёжка. Чувствую, как он покрывает невесомыми поцелуями мои шею и плечи, и ловлю себя на том, что с моих губ срываются неконтролируемые тихие стоны. Алекс сжимает мою грудь, немного прокручивая соски, оглаживает животик и бёдра, шепча мне о том, насколько я прекрасна... Я таю в его руках, забывая обо всём на свете, буквально теряюсь в пространстве и времени, понимая, что мне ничего не нужно больше, кроме него. А он медленными движениями опускает одну ладонь, едва касаясь пальцами моей нежной кожи низа живота. Я задыхаюсь собственным стоном, когда его пальцы проникают под тонкую ткань трусиков и касаются клитора, немного надавливая, заставляя меня потерять контроль. Его медленные движения бросают меня за грань. Я словно лечу в облаках навстречу чему-то прекрасному, где кроется истинное наслаждение. Стоны то и дело вырываются из тяжело вздымающейся груди, а голова давно мирно покоится на плече Алекса, который неотрывно целует мою шею, активнее двигая пальцами и другой рукой сжимая мою грудь. Это невозможно сравнить ни с чем, нет ни единого в мире чувства, что хоть отдаленно похоже на тот спектр эмоций, который приходится испытывать мне сейчас. Я ощущаю себя абсолютно счастливым человеком, прижимаясь к горячей груди Алекса. — Иди ко мне, каттен, — хриплый голос Алекса выдает степень его возбуждения, и я оборачиваюсь к нему, тут же встречаясь с ним губами. Его крепкая ладонь притягивает меня ближе, и мы отчаянно сплетаем языки, словно пытаясь рассказать поцелуем о чувствах друг к другу. Я перебираюсь на его колени, прижимаясь оголённой грудью и крепко обнимая его за шею. Он осторожными касаниями проводит по моей талии, посылая по телу мелкую дрожь, а потом резко меняет положение, нависая надо мной, лежащей на огромной кровати номера. — Алекс... — его горячие поцелуи покрывают мою шею, а с моих губ срываются равные вдохи и стоны. Я не контролирую себя, практически не понимаю, когда моя рука начинает держать его за волосы, крепче прижимая его к такому любящему его телу. — Я хочу тебя... — Нетерпеливая, — говорит Алекс, целуя мои бёдра. Удивляя меня, он подцепляет край трусиков и аккуратно стягивает их по стройным ногам, а затем стягивает с себя боксеры, снова нависая надо мной. — Смотри мне в глаза, лилла каттен. Он говорит это таким тоном, что трясутся руки, а когда он медленно входит в меня — я срываюсь на крик. Крик наслаждения, перерастающий в бесконечный поток стонов и всхлипываний. Наши губы не размыкаются, мы целуемся так вкусно и нежно, что доктором тут точно сегодня была не я, а он. Он излечил меня от многих страхов, излечил меня от лишней скромности. Он лучший мужчина на свете, и сейчас, умирая в постели с ним, я это поняла. Он просто дарит мне счастье, с каждым движением входя только глубже, задевая такие точки, что я и не знала об их существовании. Александр просто невероятный, и своими движениями он возносит на вершину блаженства и счастья. Медленные толчки набирают темп, а стоны сквозь поцелуй становятся гораздо громче. В комнате пахнет страстью и нежностью, словно кто-то смешал перец чили с ванилью и рассыпал по воздуху, считая это чем-то забавным.

***

Агата считает это идеальным сочетанием, потому что ни с кем и никогда ей не было ещё так хорошо. И она готова ежедневно ходить в одном лишь халатике, только бы почаще чувствать это. То самое, которое поглотило в свои сети два дрожащих от оргазма человека. Жутко влюбленных два человека...