Beloved nephew

      — Ну и где их черти носят? — злится Хосок, измеряя кухню шагами.       — Милый, дай им время на воссоединение, — лёгкая улыбка его жены успокаивает, но те двое опаздывают уже на целых полчаса, что не может не бесить его. — В конце концов, это из-за тебя им пришлось разделиться.       — Да они не виделись всего-то один день!

***

      В комнате Пака темно, лёгкое свечение города пробивается через окно, очерчивая силуэты на кровати. Они просто лежали и болтали обо всём на свете, наслаждались друг другом, дарили утерянное тепло нежными объятиями и оставляли ленивые поцелуи везде, куда доставали губы.       — Надо идти, Гукки, родители будут нервничать, — шепчет Чимин, лёжа сверху на дяде и повторяя пальчиком принт его рубашки.       — Да, ты прав, мы уже опаздываем на ужин, — он нехотя поднимается, помогая встать и племяннику, и, не отпуская его руки, выводит его из темной, но такой уютной для обоих комнаты.       Где-то на полпути до кухни, мужчина прижимает Чимина к стенке, с жадностью впиваясь в пухлые губы. Из всех поцелуев после их недолгой разлуки, это был самый страстный и желанный, показывающий всю любовь и привязанность. Чимин отвечает, незаметно улыбаясь краешками губ, когда его подхватывают под ягодицы, заставляя обвить бёдра ногами, и целуют более проникновенно, лишая воздуха в лёгких.       — Боже, Гукки, а если родители увидят? — Чимин отчего-то звонко смеётся, когда дядя перешёл на шею, носом очерчивая чёткие линии и вдоль них оставляя поцелуи.       — Мне всё равно, малыш, я люблю тебя, — он снова целует губы, унося обоих в их маленький мирок, когда в конце коридора кто-то тактично кашлянул.       — Кхм, голубки, долго ещё вас ждать? Четвёртый раз греем ужин, имейте совесть! — Хоби скрещивает руки на груди и недовольно бурчит на обратном пути до кухни, а те двое лишь тихо рассмеялись, словно пара школьников, которых застукали родители, и последовали за ним, так и не отпуская руки друг друга.

***

      Всю дорогу до Сеула Чимин только и делал, что провоцировал своего дядю. То поцелует в щеку, то ладошку на бедро положит невзначай, и поведёт ею то вниз, ближе к колену, то вверх, на опасное от ширинки расстояние. Чонгук сдерживал себя, чтобы не остановить авто и не разложить племянника прямо на сиденьях, но до города остаётся пара километров, стоит ещё немного потерпеть, а уж дома он отыграется.       Уже показалось нужное здание. В лунном свете стеклянный фасад отражал плывущие хмурые облака и ярчайшие звёзды, что прорывались сквозь тёмную пучину. Чимину оно показалось таким родным, что он невольно пустил слезу, когда они подъехали.       Я дома.       Чонгук помогает с багажом, состоявшим из одной только сумки. Они входят в лифт, чтобы подняться на верхний этаж, но кто-то всё-таки не выдерживает, жмёт на кнопку «стоп» и впивается в родные губы с требовательным поцелуем. И этот кто-то — Пак Чимин. Мужчина тут же притягивает его к себе ближе, тот буквально тонул своим маленьким телом в сильных руках, что — он уверен — никогда уже не отпустят. Кулаком со второй попытки Чон попадает по нужной кнопке, не отрываясь от поцелуя. Двери лифта разъезжаются, дядя подхватывает и сумку, и Чимина, словно это ему ничего не стоит, и переносит их до нужной двери. Ключ также его предал, не желая попадать в замочную скважину, племянник времени зря не теряет, начиная расстегивать рубашку и оголять подкаченный торс. Дверной щелчок, они попадают в квартиру, Чонгук вжимает блондина в стену, оставляя алые отметины вдоль шеи и ключиц, пока маленькие шаловливые ручонки полезли в штаны брюнета, а потом… в квартире вспыхнул свет.       — СЮРПРИЗ! С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ЧИМИН! — кричат сразу несколько человек, пуская конфетти. Чимин легонько бьет дядю по плечу, прося опустить его на пол, и Чонгук с рыком отпрянул, выполняя немую просьбу.       — Вы что здесь забыли? — хмурится Чон, оглядывая всех присутствующих, когда Чимин заканчивает застёгивать обратно его рубашку. Взгляд мужчины сразу цепляется за Джина, что стоял с камерой в руках и хитрющей ухмылкой. — Твоя идея?       — Удивишься, но нет, — продолжает тянуть лыбу старший, застукав голубков на горячем.       — Как ты? Тебя ругали? Что сказал Хосок? А мама, как она отреагировала? — тут же налетает с вопросами Тэхён, утаскивая лучшего друга в крепкие объятия.       — Тэ, ты его задушишь, — вступается Джун, оттаскивая прилипалу от уже посиневшего Пака.       — Вы все здесь? — удивляется Чимин, оглядывая друзей.       — Конечно, это же приветственная вечеринка для тебя. Юнги тоже хотел прийти, но у него были неотложные дела, — продолжает тараторить Тэхён. — Джин достал нам ключи и мы попали сюда без проблем.       Взгляд Чонгука снова возвращается к его лучшему другу, прожигая в нем дыру. Он точно убьёт старшего, тот определённо не жилец. Младший Ким тащится на кухню за бокалами, Намджун достаёт бутылку припрятанного шампанского, крышка со свистом отлетает, жаль только не в Джина, как мечтал сейчас Чон. Шипящее золото льётся по бокалам, чистый смех перебивается их звоном. Сначала Чонгук думал, что их вечер испорчен, но, видя такую счастливую и искреннюю улыбку на лице его любимого, он меняет своё мнение. Чимин счастлив — это главное, а на остальное у них будет ещё целая ночь. Звонок в дверь перебивает тост Джуна. Хозяин дома плетётся до двери, видя за ней Юнги с коробочкой торта.       — Юнги! — вопит повеселевший от алкоголя Пак, обойдя своего дядю и обнимая гостя.       — С возвращением, Чим, Намджун мне всё рассказал, — он протягивает торт застывшему мужчине, когда Чимин помогает Мину справиться с его верхней одеждой и подталкивает к гостям.       — Мне уже начинать ревновать? — уточняет Чонгук, хватая любимого под локоть.       — Дурачок, — заключает Пак, целуя того в губы,       и потащив обратно к источнику шума и веселья.       Бокалы наполнились вновь, стрелки говорить тост перескочили на Чонгука.       — Я хочу поблагодарить вас всех за то, что каждый из вас в какой-то мере помог нашим отношениям стать такими, какие они сейчас. Я безумно люблю Чимина, всего, без остатка, и очень счастлив, что это взаимно. Я люблю тебя, котёнок, — лёгкий поцелуй накрыл пухлые губки, что тянулись навстречу. — Я безумно влюблён в тебя, Пак Чимин.       — Ты так сильно его любишь? — переспрашивает Тэхён, на что мужчина уверенно кивает. — И завтра будешь любить?       — Конечно же, — не раздумывая отвечает Чонгук.       — И через день? Неделю? Месяц? — ответ снова утвердительный.       — А через год? — встревает Джин, на что Чон секундой задумался.       — Нет, тогда я буду любить уже другого.       — В смысле? И кого же? — непонимающим взглядом покосился на него Чимин.       — Чон Чимина, — нежный поцелуй, восторженные крики, звон бокалов.