1000 и 1 оттенок слабости

       Он стоял перед ней, видя родного человека, по которому так долго скучал, и при этом абсолютно чужого, ее глаза, наполненные ненавистью и отчаянием, желанием убить его за то, что сделал с ее матерью. Но ведь они уже однажды обсуждали эту тему и он все объяснил, пообещал ей встречу с матерью, правда так и не успел ее устроить, ведь Лиса пропала раньше. У него не было и шанса на то, чтобы оправдать себя, подняться в ее глазах, убедить в том, что прошлое является всего лишь кошмарным сном, который наконец закончился. Чонгук не успел показать ей госпожу Ким, которая жила в Корее, уже общалась с Чонха и с трепетом ждала возвращения дочери, которая уж слишком задержалась для их встречи.        И вот она, Лиса стояла здесь, всего в нескольких шагах, такая же, как в его памяти, прекрасная, но полностью утратила свою отличительную искру, ту самую, из-за которой каждый мужчина желал ее. Это была именно та искра, которая заставила Чонгука измениться, стать семьянином, а теперь он не видел ее, теперь она стала совершенно другой. Однако больнее всего делало то, что по ее глазам было видно то, что она не знает его, не помнит все то, что между ними произошло, словно для нее этого никто и не было, это был всего лишь сон Чонгука, который он сам себе выдумал. Его это пугало, заставляло сделать шаг назад и упереться в плечо Хосока, которое тот специально подставил, понимая чувства друга.        Он ждал этой встречи, считал дни, часы, минуты, секунды, когда она наконец случится и они встретятся с Лисой, когда у них снова появится шанс поговорить, обнять друг друга, поцеловаться. Для него это оказалось самой настоящей пыткой, которая длилась слишком долго, заставляла сердце сворачиваться от боли, а душу покрываться трещинами, которые расползались по всему его существу. Время, проведённое без неё, тянулось невыносимо медленно, и каждую ночь он прокручивал в голове их прошлое, их разговоры, её улыбку, её смех, моменты, которые наполнили его жизнь смыслом, окрасили в безумное количество красок, в особенности огненно-красных, как ее волосы когда-то. Он думал, что она тоже ждёт, желает наконец дожить до момента, когда он ее заберет, когда придет за ней и наконец освободит из плена, в котором ее держал Джуен, скрывая ото всех. Думал, что, увидевшись с ней увидит улыбку на ее лице, ту самую, особенную, которая доставалась ему одному, даже когда она злилась, даже когда кричала на него, все равно дарила ему маленькую особенность себя.        Однако этого не произошло, ее милое, немного детское личико, так и не озарила эта теплая, нежная улыбка, которую он так ждал, так жаждал увидеть, как же ему хотелось снова ощутить от нее тепло. Гук держался за Хосока, боясь упасть из-за таких неожиданных новостей, которые получил, он все еще надеялся на то, что Лиса разыгрывает перед ним какую-то шутку. У него по коже бежали мурашки, от холода, который исходил от Лисы сейчас, который отличался от того, какая она была раньше, и его это пугало. Как он расскажет обо всем Чонха, когда вернется домой? Как посмотрит в ее большие глаза и скажет, что мама ее не помнит?        Ее взгляд проникал внутрь его души, пронзал сердце ледяными клинками, делая невероятно больно и заставляя сжаться, а Хосок сжал его плечо, не зная, как еще поддержать друга, чтобы он не чувствовал себя одиноко. Это их общая проблема, которую они должны решать все вместе, прикладывая максимум усилий, правда вот сейчас даже Хо и Джун не находили слов поддержки. Они подозревали, что Лиса тоже может пострадать, но даже не думали, что Джуен сделает так, чтобы она потеряла память и все забыла. Намджун сглотнул вязкую слюну и кинул взгляд на Хосока, они оба подумали об одном и том же, оба хотели спросить ее про то, помнит ли она кого-то из них, но боялись.        Джун боялся ответа, потому что понимал, что он абсолютно точно никого из них не порадует, а вот тень сомнения сделает только сильнее, зарывая глубоко новые переживания. Он не на шутку сейчас переживал за Соен, поэтому и ждал встречи с Лисой, чтобы понять масштаб проблемы, которая у них образовалась, но теперь не имел никакого представления, как быть дальше. Джун пытался подобрать слова, чтобы начать разговор, задать вопрос Лисе и неожиданно вспомнил про Чонха, которая ждет возвращения мамы. Она ведь сама сидит и ждет, когда мама снова начнет читать ей сказки, когда они будут проводить время вместе, когда снова заснут в обнимку, только в этот раз в кровати будет еще и папа, Чонха ждала, когда сможет лечь между ними и наслаждаться объятиями обоих.        — Лиса…ты помнишь кого-нибудь из нас? — Намджун сначала указал на себя, а потом на Хосока, который стоял рядом и тихо ждал ответа, просто веря, что сейчас она кивнет головой и согласится. — Имя «Чонха», тебе что-нибудь говорит? — Ему пришлось приложить достаточно усилий, чтобы все-таки сказать это, чтобы упомянуть Чонха, ведь ее Лиса может помнить, как никого другого.        — Я не знаю кто вы, и не имею никакого понятия о ком вы говорите. — Она не обратила на него никакого внимания и продолжала следить за Чонгуком, который сделал еще один шаг назад.        Он замер, пытаясь поверить в услышанное и переварить всю информацию, что сейчас попала в мозг, но вся его сущность просто-напросто отказывалась верить в правдивость этих слов. Лиса просто врет, разыгрывает их, потому что успела сговориться с Джуеном за эти четыре месяца, вот только зачем ей этого делать и с какой целью становиться такой жестокой по отношению к ним. Он ждал этой встречи, надеялся на нее, жил ради того, чтобы снова посмотреть в ее глаза и увидеть улыбку на ее лице, но напоролся на холод и ненависть. Она…она просто забыла все, что между ними было, все те страсть, боль, ненависть, любовь… Лиса просто взяла и забыла все, выкинула из головы, как страшный-страшный сон.        Нет, это невозможно, Чонгук пытался отрицать все происходящее, отказывался сталкиваться с реальностью и смотреть на нее, ведь она оказалась слишком сурова, слишком болезненна, чтобы принять ее. Она не могла забыть его, не могла вот так просто взять и выкинуть их общие воспоминания, словно они ничего не стоят, словно они никак ее не касаются. Они были слишком близки, слишком важны друг для друга, а теперь получается, что только Чонгук дорожил всем этим, ценил и лелеял каждый момент, каждый раз вспоминал их, убеждаясь, что ничего не потерял. Разве можно просто взять и все вычеркнуть? Лиса невероятно жестока по отношению к нему, сначала исчезла и оставила его одного рядом с Чонха, которая уж слишком сильно на нее похожа, а сейчас вернулась, но ничего не помня.        Он пытался найти в её глазах хоть какой-то намёк на розыгрыш, проблеск воспоминаний, хотя бы какие-то эмоции, которые дадут ему понять, что она все-таки что-то помнит, а сейчас просто поддерживает легенду, чтобы не вызывать подозрения у Джуена. Гук выжидающе смотрел на нее с невероятной болью в глазах, ждал, что вот сейчас Джуен отвернется и Лиса резко все переиграет в их пользу, перестанет разыгрывать и все вернутся, как бы до ее исчезновения. Однако Чонгук ждал минуту, две, три, они становились для него настоящей вечностью, хуже чем последние четыре месяца, но ничего не происходило. Пистолет в руках Лисы все также был направлен на него, она в любую секунду могла выстрелить и прекратить его пытки и Гук ждал этого момента, не желая больше мучиться.        Сердце сжалось от боли, такой сильной, такой острой, что в ушах начало звенеть, а связь с реальностью пропала на несколько секунд, словно все происходящее и правда простой дурной сон. Всё, что они прожили вместе, всё, чем он дорожил, для нее всего этого больше не существует, их общие воспоминания вычеркнуты из ее память, заменены чем-то другим. Лиса не понимает, что сейчас чувствует Чонгук, ведь для нее нет всего того, что сейчас терзает его душу, того, что он все это время лелеял в своей памяти и боялся лишиться этого. Она взяла и лишила его всех чувств, всех надежд и всех эмоций, лишила всего, что он боялся потерять, и глубоко внутри у него просто ничего не осталось.        — Ты… не помнишь меня? — Наконец Чонгук собрался смелости и задал интересующий вопрос, шепотом, чтобы никто не услышал его нерешимости, чтобы никто не понял, как ему больно сейчас из-за ее слов.        Она нахмурилась, не понимая, что шутки он шутит, и почему эти трое мужчин задают такие странные вопросы, будто она действительно должна была их помнит, и будто была знакома с ними раньше. Однако в ее памяти не было ни намека ни на одного из этих мужчин, поэтому все их попытки бесполезны и им нет никакого смысла в том, чтобы пытаться что-то выпытать у нее. Лиса, пускай и покопалась в своих воспоминаниях, но не нашла там ничего, что могло бы помочь ей ответить на его вопрос, только то, как он убивает ее мать.        — Почему я должна помнить такого как ты? Я помню, как ты убил мою мать, и этого достаточно, чтобы считать тебя полным ублюдком. — Лиса сделала шаг к нему, вытягивая руку с пистолетом, и снова начала нажимать на курок, с абсолютной решительностью убить его.        Две эти фразы поставили точку во всем этом диалоге, окончательно дали понять, что все упущено, больше нет никакого смысла в том, чтобы допытывать, Лиса ничего не помнит и этого никак не изменить. Внутри него все оборвалось всего за секунду и лучше бы его восприятие реальности не возвращалось к нему, потому что без него было спокойнее те несколько секунд, которые оно отсутствовало. Чонгук мог смириться с её злостью, с обидой, с любыми упрёками, однако, эта новость сделала ему невероятно больно, настолько, что руки опустились, а желание накинуться на Джуена стало сильнее. Гук не сможет справиться с этой пустотой внутри своей души, с этой дырой, что становилась все шире с каждой секундой проведенной рядом с ней, ему хотелось заплакать как маленький мальчик и спрятаться где-нибудь, где никто не увидит.        Он чувствовал, как сердце в груди сдавливает от боль, дыхание перехватывает, из-за чего дышать становилось все тяжелее, у него никак не получалось совладать с собой и хотя бы как-то унять чувству, что бушевали внутри. Казалось, весь мир остановился, а в зале остались только они вдвоем, держа зрительный контакт, Гук пытался найти свое место в ее глазах. Чонгук сжал кулаки, пытаясь удержаться, чтобы не показать, насколько сильно это его ранило, не показать Джуену, что он победил в этой борьбе и ему удалось добиться желаемого. Чон Чонгук пал от рук Пак Джуена, который пытался сделать все, чтобы добиться этого и проучить всех, кто отказался от него, кто помог отцу от него избавиться, кто презирал его.        Гук хотел сказать, что всё в порядке, хочет улыбнуться, чтобы показать, что это нисколько не задело, но никаких сил на это уже не осталось, он полностью исчерпал себя. Чонгук больше не может терпеть, ждать и больше не в силах стоять перед ней, зная, что она его не помнит, все его надежды на их лучшее совместное будущее, были разрушены. Теперь он просто не знает, как быть дальше и как теперь себя вести с ней, как ему поступить, чтобы не облажаться перед ней, чтобы показать, как сильно любит ее, и как долго ждал.        — Я тебя понял… — Тихо прошептал он, а в его голове звучало всё: отчаяние, безысходность, любовь, которая всё ещё жила в нём, боль, которая охватывала душу, будто самое настоящее пламя.        Он попытался выдавить из себя улыбку, но даже так выглядел жалко и покинуто, а уже через минуту, вернул на свое лицо отчаяние, безысходность и полную боли гримасу, которая выдавала его истинное состояние. Его душа развалилась на кусочки, наполненный отчаянием, потерявший все надежды на лучшее, Чонгук сейчас стоял перед ней, полностью запутавшись в своих чувствах. У него не было никаких идей, как быть дальше, как и не было смысла пытаться переубедить ее. Гук сделал шаг к ней, игнорируя то, что Хосок пытался его остановить, подозревая, что тот задумал, и с какой целью направлялся к ней.        По залу разнесся громкий выстрел, Лиса нажала на курок и все-таки выстрелила в Чонгука, несмотря на все то, что между ними было, сейчас это совершенно другой человек, который ничего не помнил. Ей было плевать на его чувства, однако она безумно желала его смерти и сейчас хотела насладиться тем, как отберет у него драгоценную жизнь. Лиса собственными глазами хотела увидеть, как он истекает кровью и умирает, как его жалкое существование наконец подходит к концу, а Гук платит по всем счетам, которые между ними накопились.        Хосок еле успел схватит его за руку и оттянуть в сторону, чтобы пуля его не задела, а Намджун потянул их обоих, из-за чего они упали, пуля пролетела над ними и ранила другого человека. Ее отец наблюдал за происходящим, понимая, что сделает только хуже, если выйдет из толпы и покажется перед дочерью, она ненавидела его еще больше после побега из дома, а если верить услышанному, воспоминания у нее находятся как раз примерно в этом времени. Лиса посмотрела на Чонгука, который сидел на полу, хлопая глазами, шокированный тем, как она поступает, но еще больше его удивляло то, что Хосок все-таки вмешался, делая все, чтобы друг не умер.        Лиса стала его главной слабостью и она же чуть не погубила его, желая отомстить за то, что он сделал с ее матерью, пускай даже не разобралась в этом, но Джуен пообещал ей помочь отомстить. Он дал обещание, что будет рядом до тех пор, пока она не совершит месть, о которой так долго мечтала, которую планировала и к которой стремилась так много лет. Однако Лиса почти сразу же получила возможность оказаться здесь и встретиться с Чонгуком, как только озвучила ему свое желание, он сделал все, чтобы у нее появилось право на получение желаемого.        Она резко повернулась к Джуену и поспешила к нему, не желая больше оставаться в одном зале с человеком, которого ненавидит больше жизни, и хотела уехать туда, где никто ее не найдет. Лиса кинула ему пистолет и направилась прочь из зала, делая вид, будто это не она несколько минут назад навела в нем кипишь, стреляя в людей, словно они ничего для нее не значат. Но с другой стороны, именно такого пытался добиться от нее отец, поэтому скорее всего, сейчас он должен гордиться своей дочерью за совершенный поступок. Она показала всем, что способна постоять за себя, способна отомстить за мать и не будет терпеть, если кто-то будет делать активные попытки для того, чтобы заставить ее дрожать от страха.        Чонгук подорвался с места и побежал за Лисой, собираясь ее остановить, попытаться поговорить и может пробудить в ней какие-то воспоминания, но Джуен выстрелил в потолок, а толпа снова заволновалась. Никому не хотелось умирать в зале на банкете организованном семьей Пак, где они очень неожиданно решили показать, что Пак Джуен все еще имеет к ним отношение. Все начали бегать и суетиться, из-за чего началась толкучка, и Гуку просто не позволили пройти к Лисе, как бы он к ней не пытался пробраться.        Чонгук смотрел на то, как Лиса теряется в толпе, скрывается среди других людей и не имел возможности даже дотянуться до нее, коснуться хотя бы какой-то ее части и убедиться, что все это ему не привиделось. Она казалась миражом в пустыне, который неожиданно оказывает перед глазами после тяжелой дороги по раскаленному песку, когда сил уже не остается и чуть ли не умираешь от жажды. Она пришла, поиздевалась над ним, надавила на все самые больные места, а потом просто взяла и ушла, оставляя наедине со своими чувствами. Джуен забрал у Гука все, осталась только одна Чонха, которая научена не отходить от папы и старается не разговаривать с незнакомыми дядями.        Хосок тянул Чонгука в другую сторону от той двери, в которую все побежали, потому что им тоже нужно было как-то выбраться, чтобы не оказаться затоптанными толпой, к тому же, Чеен отставала от них и сейчас держалась только за брата, который старался следовать за ними. Джуен же уводил Лису в другую сторону, где до нее никто не сможет добраться, аккуратно укрыл ее плечи своим пиджаком и положил руку на голову, чтобы она случайно по ней не получила. Чонгуку было тошно наблюдать за всем этим и видеть, с каким трепетом, с какой заботой, все это делается, Джуен невероятно сильно заботился о Лисе.        — Гук, нам нужно идти. — Хосок потянул его за руку, напоминая, что они должны уходить, пока их не задавили и пока у них еще есть возможность выйти из зала целыми и невредимыми. — Я отдам приказ охране поймать Джуена, не переживай.        — И что они сделают? Он столько раз уходил от нас, что нет никакого смысла даже пытаться это сделать. — Гук смотрел себе под ноги, не желая поднимать взгляд на друга или оборачиваться, потому что за спиной картина еще хуже, чем впереди, где просто была толпа людей.        — В любом случае, они хотя бы проследят за ним. — Намджун присоединился к их разговору и вмешался в него, поддерживая Хосока, который мыслил сейчас наиболее здраво, чем остальные.        Джун заметил, что недалеко от них идет отец Лисы и обратил внимание, что у него глаза на мокром месте, мало того, что он не знает о том, что жена жива, так еще и дочь потеряла память и совершенно ничего не помнит. Он подозревал насколько ему тяжело, но пока что не мог подойти и поддержать его, потому что первостепенная задача для них сейчас — это вывести Чонгука и убедится, что он поедет домой. Пускай он и не считает себя уставшим, но Намджун и Хосок переглянулись, и во взгляде каждого читалось беспокойство за него. Они оба считали, что ему нужен отдых, хотя бы одна ночь, когда он точно будет спать, а не сидеть и не решать какие-либо вопросы. Лиса нашлась, она жива и с ней хорошо обходятся — они в этом убедились, поэтому теперь могут быть более спокойны хотя бы на эту тему.        — Гук, мы обязательно придумаем, как вернуть ей память, обещаю тебе. Сейчас первостепенная задача — убедиться, что все выйдут в целости и сохранности. Еще нужно будет оказать помощь раненому. — Хосок приобнимал его за плечи и тянул к выходу все ближе, они почти вышли в коридор, и вот-вот смогут посмотреть на ситуацию более здраво, нежели чем раньше, смогут все обдумать.        Люди семьи Пак бегали и помогали всем выйти, а заодно искали Чеен и Чимина в толпе, чтобы обеспечить им полную безопасность по приказу их отца. Повезло, что здесь не оказалось Дженни и Тэхена, а еще Юци, потому что иначе у них бы просто не получилось держать все под тщательным контролем. Хосок же сейчас не на шутку волновался из-за Соен, ведь она явно оказалась в менее благоприятных условиях и ее до сих пор не удалось найти. Он уже проверял и ту клинику, в которой Джуена закрыл отец, на всякий случай, потому что у него там могли остаться взяли, благодаря которым и получилось бы скрыть Соен. Однако все оказалось безуспешно, потому что никого похожего там не оказалось и никогда и не было.        Хо думал, что у него будет возможно поговорить с Джуеном во время банкета, пока никто не видит, но Чонгук нашел его раньше и хорошенько вмазал, поэтому ничего не получилось. Сейчас он надеялся на охранников семьи Пак, которые наверняка сами устроят охоту на Джуена, чтобы отдать его главе семьи и заставить извиниться за все содеянное, а потом еще и исправить. Им очень повезет, если у них можно будет запросить информацию и не устраивать еще одну охоту, потому что еще после первой он может залечь на дно и просто перестать показываться. Сейчас он добился желаемого результата, по крайней мере Хосок подозревал, что именно это является его конечной точкой, к которой стремился.        Более того, Лиса теперь с ним и принимает его заботу, тепло и любовь, как он раньше и хотел, когда добавился ее внимания и ответной любви, еще тогда, более пяти лет назад. Жаль, что они в то время не думали, что спустя столько времени встретятся вот в таких обстоятельствах, держа друг на друга зуб, и будут еле сдерживаться, чтобы не поубивать друг друга. Хосок почему-то сразу на него не подумал, хотя стоило бы, если вспоминать всю одержимость, которую тот показывал тогда, казалось, что за рамки приличия это никак выйти не может, но он ошибался.        Чонгук хоть и шел за ним, но был слишком подавлен, чтобы замечать все вокруг, ему хотелось развернуться и побежать за Лисой, остановить ее и забрать из рук Джуена, чтобы он больше ни на что не смог подговорить ее. У него сердце болело от одной только мысли, что они сейчас идут за ручку, вместе и что-нибудь обсуждают, как они когда-то ходили. А что он скажет Чонха и госпоже Ким, когда вернется домой? Гук не понимал, как ему быть дальше, как реагировать на все происходящее, как вести себя в подобной ситуации. Он все-таки развернулся, собираясь побежать за Джуеном и Лисой, собирался проучить его, чтобы тот больше никогда не посягал на его любовь, но Хосок держал слишком крепко, а над их головами что-то начало трещать.        Джуен выстрелил в одну из ламп, затем в другую, чтобы убедиться, что за ними никто не погонится и они с Лисой быстро скрылись из зала, тихо направились домой, где их точно никто не найдет. Он предусмотрел, что Лиса, возможно, не сможет убить Чонгука с первого раза, стоя с ним лицом к лицу, но только сейчас понял, что она не помнит вообще ничего. Оказалось, что ему удалось откатить ее воспоминания до того момента, как она только приехала в Сеул, когда еще не успела ни с кем познакомиться и плохо знала город. Его это не на шутку обрадовало, поэтому лично для него этот вечер оказался очень хорошим, несмотря на то, что у них не получилось осуществить задуманное — убить Чонгука.        Джуену очень не нравится этот парень за все то, что он сотворил с Лисой, за то сколько боли ей причинил, как обращался с ней все эти годы, а ведь она просто брала и прощала ему все, словно так и должно быть. Его это чертовски злило и хотелось придумать еще более суровую месть, которая будет еще более жестокой, чем та, что он уже успел получить сейчас, но ему все меньше хотелось вмешивать в это Лису. Джуен не хотел, что она запачкала свои нежные ручки, пускай и пообещал, что поможет осуществить месть за смерть матери. Он даже не представлял, что Лиса настолько дорога Чонгука, что он настолько сильно дорожит ею, хотя раньше менял девушек как перчатки.        Когда он впервые только услышал про их взаимоотношения, ему это показалось немного забавным и в тоже время очень интересным, ведь всегда думал, что именно с ним ее жизнь никогда не сведет. Однако получилось так, что эти двое полюбили друг друга настолько, что в последствии, Джуену пришлось очень постараться, чтобы Лиса забыла о Чонгуке. Она до самого последнего момента не хотела этого делать и сейчас было великим чудом, что не вспомнила его сразу же, как только увидела, ведь тогда все могло стать напрасным.