1000 и 1 оттенок слабости

       «Red or Black».        Чонгук смотрел на выключенную вывеску клуба, в котором они с Лисой познакомились, в котором решали свои проблемы, в котором всегда находили друг друга и в котором в итоге расстались. Он боится войти туда, встретиться с ней и снова получить удар в спину, до сих пор в его голове так и не зародился ни один план, но все равно приехал сюда как только узнал, где Лису видел Намджун. Ему очень хотелось поверить в то, что Лиса все вспомнила и просто решила использовать это место для встречи, ведь оно роднее всего для них. Но в тоже время Гук понимал, что слишком наивен в своих желаниях и хочет слишком многого, из-за чего в итоге разочаруется, как и было вчера на банкете.        Гук сделал шаг к клубу, чувствуя, как сердце бешено бьется, готовое в любую секунду выпрыгнуть из груди из-за волнения, сковывающего по рукам и ногам, не дающего войти внутрь, чтобы все узнать. Чонгук уже давно мог поговорить с Лисой, все выяснить и начать решать дальнейшие планы, но колебался, не сводя взгляда с чертовски знакомых букв, которые теперь слишком хорошо описывали Лису. Ее огненные красные волосы в один момент превратились в неприметные черные, которые сливались со всеми остальными и совсем не выделяли ее в толпе. Чонгук боялся однажды встретиться с ней на улице и просто пройти мимо, даже не узнав в ней свою любимую. Хотя он уже сейчас не узнавал ее и видел совершенно другую девушку, другую душу в ее теле, но все равно до безумия любимую, которую никогда не сможет забыть его израненное ею же сердце.        — Зачем ты окрасила мою жизнь в эти яркие красные тона? В тебе и правда чертов 1000 и 1 оттенок красного. — Чонгук сжал кулаки, шумно выдыхая, собираясь с мыслями, чтобы войти туда и посмотреть правде в глаза, все-таки столкнуться с болезненной реальностью, которая преследует его и не дает никак от нее сбежать.        Он спокойными шагами пошел к клубу и все-таки вошел внутрь, где сразу же наткнулся на охрану. Мужчины только понимающе кивнули, впуская Чонгука в клуб, прекрасно помня приказ владельца, касательно ситуации Лисы и Гука, поэтому для них здесь не было никаких ограничений. Для них сделали исключение на всякий случай, чтобы они могли поговорить здесь, если никакого другого места не будет. Он подозревал, что Лиса может приехать сюда, поэтому с самого начала договорился в владельцем и получил для них разрешение на вход в любое время.        Охранники кивнули ему, подтверждая, что Лиса все еще находилась в клубе и он не опоздал, у них все-таки получится поговорить и хотя бы немного прояснить отношения, которые и правда стали слишком непонятными. Гук поблагодарил их и прошел дальше, бесшумно, чтобы не напугать Лису и не спровоцировать на второй побег. Он понимал, что охрана не выпустит ее из-за приказа, но боялся, что она все-таки найдет способ сбежать, ведь прекрасно знает это здание, и мало вероятно, что потеря памяти как-то на это повлияет. Она перемещалась здесь скорее машинально, нежели осознано, зная каждый угол и коридор, могла с закрытыми глазами найти дорогу в любую часть клуба и в любое время.        Чонгук тихо прошел к сцене и танцполу возле нее, осматриваясь по сторонам в поисках Лисы или хотя бы ее силуэта, но нигде на первом этаже не было ни души, даже посторонних звуков не было слышно. В этом клубе словно все вымерли, а живым душам никто не был рад, поэтому даже призраки не выходили поздороваться, считая, что не обязаны этого делать. Но где-то среди этих стен пряталась Лиса, и все никак не желала выходить, даже для того, чтобы хотя бы поздороваться с ним, не обязательно ведь было разговаривать, хотя Чонгук надеялся на это и очень хотел, чтобы у них получился диалог. Ему действительно нужно было понять, что именно она вспомнила и насколько много, ему нужна надежда на то, что у него получится вернуть Лису к Чонха и стать полноценной семьей.        Он сел диван, осматривая часть второго этажа, но даже там не видел ее, словно пришла сюда и сразу же испарилась, хотя казалось бы, что бежать здесь не куда, ведь все пути закрыты охраной. Ему не хотелось идти в гримерку и искать ее там, потому что с ней связано еще больше воспоминаний, чем с клубом в целом, ведь именно там происходило выяснение всех отношений. Именно там они мирились, после того, как не виделись целый месяц, именно там Чонгук признал, что действительно любит Лису и жить без нее не может. Именно здесь они с Лисой виделись последний раз перед ее исчезновением, которое случилось слишком неожиданно для всех и до сих пор оставляло сильный отпечаток.        Гук не мог пересилить себя и пойти в гримерку, где девочки обычно переодевались и беседовали, обсуждая детали следующих выступлений или ошибки прошлых, чтобы потом не совершить их снова. Девочки и правда проводили там очень много времени, и Чонгук начал подозревать, что Лиса вспомнила именно это место только из-за этого, поэтому пришла, чтобы убедиться в этом. Ему не хотелось разочаровываться, ведь крайне мало вероятно, что она вспомнила его и пришла именно из-за того, что тут между ними произошло. Лиса была в праве вычеркнуть эти воспоминания из своей головы, потому что часто говорила, что не считает их чем-то счастливым, а скорее наоборот ненавидит за то, сколько боли Гук ей принес.        Он откинулся на спинку дивана и положил на нее голову, рассматривая другую часть второго этажа, где Лисы также не было видно, и это могло значить только одно — она действительно ушла в гримерку. Гук тихо ждал, когда она выйдет, чтобы поговорить с ней, но жутко переживал внутри, боясь лишнего шага, который может спровоцировать побег, истерику или что похуже. Все-таки Лиса остается Лисой и нельзя знать наверняка, что она выкинет в следующий раз, ведь в ее головушке может произойти абсолютно любой щелчок и чему он приведет неизвестно. Чонгук стучал пальцами по спинке дивана, надеясь, что время пройдет незаметно, но при этом понимал, что возможно ждать придется достаточно долго. Лиса, наверняка, изучает каждую деталь, чтобы убедиться, что вспомнила это место не просто так, а заодно, чтобы найти зацепки и вспомнить что-нибудь еще.        Ему казалось, что каждая секунда — это маленькая вечность, которая проходила слишком долго из-за чего складывалось ощущение, что он ждет не пару минут, а несколько дней. Сердце каждый раз заходилось с новой силой в ожидании пока Лиса появится перед ним и они смогут нормально поговорить, не как вчера при встрече в банкетном зале. Джуен очень сильно помешал им, из-за чего у него совсем не получилось выяснить хотя бы что-то, понять, насколько далеко отмотались ее воспоминания, поэтому молча ждал. Он верил, что все не так плохо, что у него есть шанс на то, чтобы получить снисхождение, милость от бога на то, что все-таки Лиса может его помнить, хотя бы что-то связанное с ним и приносящее ей счастье.        — Что ты здесь делаешь? — Лиса осторожно села на край сцены, не сводя с Чонгука взгляда, в попытках понять, что привело его сюда и с какой целью он преследует ее, даже сюда приехал, лишь бы встретиться.        Чонгук незамедлительно отреагировать на нее и поднял с дивана голову, всматриваясь в любимые черты лица, которые полюбил с самого первого взгляда, такая хамка, но привлекательная и чертовски сексуальная даже когда злится. Ему не хотелось нарушать тишину, что возникла между ними, но в тоже время это нужно было сделать, даже если после этого разговора будет очень больно, даже если сердце сожмется настолько, что в итоге остановится. Гук подался чуть вперед и уперся локтями в колени, не сводя с Лисы взгляда и будто бы все еще не верил, что перед ним сидела именно она, а не плот его воображения.        — Ты…действительно меня не помнишь? — Взгляд Гука стал немного отстраненнее и складывалось ощущение, что он вот-вот заплачет, если получит не тот ответ, которого ждет от нее. — Все…что было между нами…        — Не знаю, о чем ты говоришь, но я не хочу иметь с тобой никаких общих дел. — Она нахмурилась, действительно не понимая, о чем именно он говорит, и не хотела даже разбираться в этой теме, потому что между ними ничего и никогда не могло быть, так же как и не сможет в будущем, потому что она никогда не допустит связи с таким подонком. — Ты убил мою мать, между нами ни при каких обстоятельствах ничего не может быть.        — Значит ты такого мнения? — Он не сводил с нее взгляда, все еще пытаясь услышать в ее словах шутку, которую она пыталась пошутить над ним, разыграть, а уже после скажет, что все вспомнила и просто решила потянуть немного драмы, чтобы проучить его. — Лиса…просто скажи, что все вспомнила…умоляю тебя. Я с ума сходил эти четыре месяца, с ног сбился пока искал теб…        — Я только-только сбежала из дома отца. — Она перебила его, приводя в самый настоящий шок своим ответом, и даже не думала говорить желанные им слова, которые были настолько ему необходимы прямо сейчас. — Поэтому не понимаю про какие четыре месяца ты говоришь.        Чонгук молча встал с дивана и медленно направился к ней, стараясь не напугать, чтобы она не достала пистолет и снова не начала пытаться выстрелить в него, как это было вчера. Но ему очень нужно было заглянуть в ее глаза, чтобы понять всю суть происходящего и выяснить действительность событий, потому что до этого казалось, что что-то явно шло не так, как ему хотелось. Его как будто вернули в суровую реальность, от которой он сбегал и все же, несмотря на все страхи, встретился с ней, сделал шаг на встречу, чтобы уже получить удар и успокоиться. Гук пытался не отчаяться прямо сейчас, когда еще ничего не было ясно, картина не выглядела целой, потому что он не понимал момент, когда именно она потеряла память.        Он подошел к сцене, отмечая, что Лиса не дернулась с места и продолжила сидеть на месте, словно ожидая, что он сделает дальше и что выкинет, пускай ей и не хотелось иметь с ним ничего общего, интерес становился выше. Ее начинала захлестывать какая-то неизвестная эмоция, которая с каждым шагом Чонгука поднималась откуда-то из глубин ее души. Гук что-то пробуждал в ней, но это настолько неизвестное, что даже стало интересно выяснить что будет дальше, насколько глубоко это чувство и чего от него можно ожидать. Но в тоже время было не понятно, почему именно на Чонгука, ведь она должна ненавидеть его, избегать и желать только смерти, но не интересовать тем, что он сделает дальше.        Он остановился возле нее, смотря в ее большие карие глаза, в которых сейчас не блестело ничего, кроме ненависти к нему, его любимый огонек пропал, напоминая, что перед ним сейчас немного другой человек. Она не помнила его, совершенно забыла все, что между ними было, это для нее все это сейчас не имело никакой ценности, и если пытаться рассказать о чем-то подобном, велика вероятность, что она очень сильно разозлится и точно окажется верить его словам. Ему не хотелось злить ее или выводить из себя неосторожными словами, которые может случайно сказать, но очень хотелось понять, как так получилось, что ее воспоминания вернулись на семь лет назад.        Гук поставил руки по обе стороны от нее и приблизился еще ближе, чтобы видеть любимые глаза, по которым безумно соскучился, только сейчас осознавая насколько они впились в его душу. Но его чертовски волновал один важный вопрос, который не оставлял его и на который абсолютно точно будет доказательство, если она не поверит и посчитает его сумасшедшим. Чонгук выглядел слишком серьезным, но ее совсем не пугало это, а наоборот раздражало еще больше, злило настолько, что хотелось воспользоваться случаем и ударить его по лицу, а еще лучше выстрелить прямо в голову и убить на месте без свидетелей.        — Так значит…ты не помнишь и про нашу дочь? — Он изогнул бровь, закусывая щеку с внутренней стороны, чтобы унять ноющее сердце, которое никак не успокаивало и не желало оставлять его даже на секунду, не желало оставлять хоть каплю спокойствия. — Чон Чонха. Неужели, ты даже ее не помнишь?        — Дочь? — Лиса на секунду опешила, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться из-за такого нелепого утверждения, которое он высказал с таким серьезным лицом, словно говорит правду. — У меня не может быть дочери. Я даже никогда не рожала, не говоря про то, что мне не от кого.        — Чон Чонха — наша общая дочь, ты ее мать, а я ее отец, Лиса. Ты родила ее после секса со мной. — Он смотрел на нее с непонятной надеждой в глаза, словно она и правда должна была что-то вспомнить, но полностью вычеркнула это из своей памяти, не желая даже думать об этом. — Если ты мне не веришь, убедись сама, шрам после родов ведь остается на всю жизнь.        Он потянулся рукой к ее свитеру, чтобы задрать его и найти ответ на свой вопрос, а заодно доказать ей то, что говорит правду и в мире действительно есть Чон Чонха — их общая дочь, которую она родила. Пускай Лиса и не хотела верить в это, но шрам на животе и правда видела, иногда задаваясь его природой, но Джуен сказал, что он появился из-за аварии, в которую она попала. И она верила ему, потому что у него не было никаких причин, чтобы ее обманывать, а вот у Чонгука они вполне могли быть, как минимум, чтобы расправиться точно также, как с матерью. У нее совсем не было желания верить Гуку, да и не понятны его мотивы, какой ему смысл подбираться к ней, так еще и с настолько нелепым предлогом.        — Этот шрам у меня появился из-за аварии. — Она сложила руки на груди, немного отодвигаясь от края сцены, чтобы отстраниться от Чонгука, который становился к ней все ближе и ближе. — Джуен рассказал, что я попала под машину, после чего потеряла память и тогда же появился шрам. Ты к нему не имеешь никакого отношения.        — Вот как… Пак Джуен сказал значит. — Он опустил голову, чувствуя себя невероятно неловко и почти готов был рассмеяться от нелепости всего происходящего и ее доверия Джуену, который явно пытался начать переписывать ее воспоминания. — И ты действительно веришь ему?        — А почему я должна не верить ему? В отличии от тебя, у него нет причин мне лгать. — Она отодвинулась еще дальше, чтобы между ними появилось нормальное расстояние, которое если что позволило бы ей спокойно уйти, а у него не получилось бы ее остановить. — Он помог мне прийти в себя и ухаживал за мной пока я восстанавливалась. А вот ты…ты убил мою мать.        — Твоя мать жива. — Чонгук провел рукой по волосам, пытаясь держать себя в руках, чтобы не наброситься на нее прямо сейчас с расспросами, ведь информация про аварию оказалась очень неожиданной, и ему очень хотелось узнать причины. — Лиса, блять, я просто перевез ее в Сеул по ее же просьбе.        — Не хочу больше ничего слышать, я устала от тебя. Не мог придумать ничего более разумное придумать — нет же, решил ребенком прикрываться. Как только совесть позволила.        Она встала со своего места и быстрыми шагами направилась за сцену, лишь бы больше не слышать и не видеть его, она не желала думать про выдуманного им ребенка, которым он решил прикрыться, чтобы завести с ней такой нелепый диалог. Ей было неприятно находиться рядом с ним, не приятно слышать его обман, не приятно осознавать на что он идет ради каких-то своих целей, ей становилось все противнее находиться рядом с ним. Лиса даже не удивится, если он найдет где-нибудь ребенка и привезет к ней, лишь бы выдать ее за Чонха, которая якобы является их общей дочерью.        Чонгук тихо ударил рукой по сцене, понимая, что совершенно бессилен в этой ситуации и Лису совершенно не получится переубедить, несмотря ни на что и дело тут даже не в доказательствах. Она сейчас верила в то, что рассказал ей Джуен и принимала все это за чистую монету, не давая другим и шанса на то, чтобы объяснить ей другую сторону медали. Гук не понимал, как ему это удалось, но эффект и правда удивительный, ведь у него абсолютно полностью пропали все надежду, которые он пытался лелеять до этого момента. Словно его выжали и оставили умирать на солнце без еды и воды, чтобы точно избавиться от него раз и навсегда, выкорчевать, как сорняк на грядке.        — Черт, черт, черт. — Он бил руками по сцене, чувствуя свою беспомощность и все еще смотрел на закулисье, где Лиса уже успела скрыться, уходя в гримерку, где, видимо, оставила свои вещи. — Как же тебе это удалось.        У него не осталось сил и надежд, он сел на пол и опустил голову, пытаясь привести мысли в порядок, хотя бы как-то разобраться в них, а уже после пытаться придумать дальнейший план действий. Он не видел никакого смысла бежать за ней и пытаться остановить, потому что уже проиграл в этой битве, уже понял, что Лису не получится переубедить, ведь ее воспоминания сейчас совсем не те что раньше. На данный момент у него нет и шанса что-то доказать ей или убедить в своей правоте, потому что Джуен опередил его и сделал это раньше, объяснив все так, чтобы у нее не возникло никаких вопросов.        Он чувствовал, как глаза начинает щипать из-за слез, которые подступали и скапливались в глазах, он полностью опустошен и не знает, как быть дальше, не говоря уже про то, что ее слова буквально вытрясли из него всю душу. Пак Джуен слишком хорошо ударил по его слабости, смог использовать так, чтобы ударить больнее всего, так, чтобы от Чон Чонгука не осталось ничего, кроме оболочки. Гук сам позволил ей стать настолько близкой и настолько родной, сам сделал из нее свою собственную слабость, которую теперь в легкостью использовали против него самого. Раньше ему и в голову не приходило, что все может обойтись таким образом, но сейчас уже нельзя повернуть назад и все это исправить.        — Что я теперь скажу Чонха? Она ведь ждет тебя дома. — Он тихо шептал слова, которые вертелись на языке, даже не убедившись, что вокруг него никого нет, что никто не услышит и не увидит, как его же слабостью, его смогли уничтожить.        Гук молча сидел на полу, понимая, что окончательно потерял ее, у него нет права пытаться вернуть ей воспоминания, ведь она не желает знать его, не желает иметь ничего общего. Лиса полностью уверена в том, что между ними никогда ничего не было, Джуен прекрасно смог объяснить ей, как обстоят дела и придумать, как исправить все погрешности ее воспоминаний. Он нашел объяснение всему, что она могла бы помнить, не оставляя Чонгуку ни шанса на лучшее, у него не оказалось даже возможности убедить ее в том, что между ними было. Она не верит в существование Чонха, хотя след от родов абсолютно точно остался, правда объяснили ей его совершенно иначе. Чонгук проиграл Джуену, несмотря на то, что сдал его полиции и заставил все им рассказать, этот мужчина все равно почему-то оказался в выигрыше. Он оставил Гука ни с чем, забрал самое драгоценное, его маленькую ярко-красную слабость, которая раньше пестрила всем оттенками красного.

Встретимся с вами в следующей части: "1000 и 1 оттенок печали".