Твои острые клыки

Подросток уже как четвёртый день лежит в больнице и проходит нудные осмотры, которые оставляют после себя неприятные ощущения. Со стороны открытого окна слышен дневной гул прохожих и незнакомых людей для веснушчатого, который измученно лежит на кровати, зарывшись рукой в блондинистые кудри. На настенных часах показывает пол третьего дня, так ещё и выходной день, люди, которые шумят снаружи, естественно, прогуливаются и отдыхают от муторной работы, так же и школьники, которые возвращаются с учебных заведений. Ди встал и подошёл к окну, зацепившись взглядом голубых глаз на ветку с птицами. — они такие жалкие и слабые, — подросток склонил слегка голову в бок, прикрывая глаза, — прям, как я. В палату кто-то зашёл, но звук открывающейся двери прошёл мимо ушей подростка, последний просто тупил взглядом в двух птиц на ветке. На плечи Ди упали две тёплые широкие ладони, и подросток, опешив, дёрнулся, резко развернувшись, чтобы увидеть того, кто разрушил идиллию. — Глэм? — веснушчатый прищурился, — ты что здесь забыл? — разве отец не может навестить своего сына? — миролюбиво произнёс мужчина, так и не убрав ладоней с плеч лохматого сына. — можешь, — младший блондин тяжело вздохнул, — а почему ты раньше не приходил? — работа. — коротко ответил Себастьян. — ясно. — сухо произнёс подросток, отворачиваясь обратно к окну. — как ты себя чувствуешь, Ди? — Глэм встал подле сыну, и косо взглянул на него. — бывало и лучше, — веснушчатый потёр глаз, — они все такие жалкие и ничтожные, боятся ребёнка как я. — может ты их запугиваешь? — немного, но лишь, чтобы они отвалили, — подросток скрестил руки, — они меня уже заебали, когда я поеду домой? Ди ущепнули за бок из-за нецензурного слова, последний отскочил на метр от отца и свёл брови к переносице. — в нашей семье не принято использовать нецензурную лексику, сынок, — так же миролюбиво произнёс мужчина, — а про выписку... — Себастьян посмотрел в глаза сына, — её продлили на ещё одну неделю. — чего?!! — недовольно вскрикнул Ди размахивая руками, — мне значит придётся ещё этих уёб...дебилов терпеть?!! — это не дебилы, Ди, а врачи, которые тебе желают лишь добра и помогают, заботясь о твоём здоровье. — Глэм преодолел расстояние между ним и сыном за один широкий шаг, от чего подросток слегка шатнулся. Веснушчатый жалобно простонал и упёрся о белую стенку помещения, со стоячим запахом спирта. Себастьян потрепал лохматую макушку сына и прикрыл глаза. — Хэви по тебе очень скучает. — скрипач положил снова ладони на плечи сына. — а я нет, пошёл этот кровосос в задницу дьявола, — подростка снова ущепнули, — ай! — в следующий раз будет хлеще, мальчик мой. — Глэм невинно проморгал накрашенными глазами. Оба блондина ещё немного поговорили и медсестра предупредила про исчерпание срока посещения, и Себастьян, попрощавшись с сыном, ушёл из лечебного здания, прокручивая слова Ди о кровоссосе — Хэви. Рыжего явно ждал долгий разговор.

***

Дверь в прихожей семьи Швагенвагенс закрылась с неприятным звуком. Глэм тяжело вздохнул снимая массивные чёрные сапоги на платформе. Младшего сына не было, поэтому мужчине оставалось мирно пить кофе и ждать, когда Хэви придёт со школы. Время длилось неумолимо долго, а кофе, налитый пару минут назад, спокойно стоял на столе, напротив блондина, который пилил взглядом пар горячего напитка. Пар потихоньку прекращался, а напиток остывал. Глэм тяжело вздохнул и, всё-таки, начал пить уже тёплый кофе. В прихожей раздался хлопок двери и в арке засветилась рыжая макушка — Хэви. Мужчина свёл брови к переносице и стал ждать, когда сын пройдёт на кухню спросить чего-нибудь поесть. — пап, а... — Хэви, сядь пожалуйста. — перебил блондин сына, и сложил руки в замок на столе. Рыжий металлист сел за стол, вопросительно посмотрел на отца, и произнёс: — пап, что случилось? — я тебе разве не говорил, что Ди нельзя кусать? — Себастьян тяжело вздохнул. — я не сдержался, он пахнул очень вкусно и.. — слушай, Хэви, это не оправдание, поэтому неделю без интернета. — Глэм встал из-за стола, прихватив кружку с остывшим кофе, и направился в свой кабинет.