Steal Your Breath Away

Неприветливая, жаркая, душная пустыня стала тем, что Катя по-своему полюбила, но первое впечатление, конечно же, было не из лучших. Впервые она оказалась в ней против воли, на волшебном, парящем в воздухе ковре, мерзавец Саид удерживал ее силой, не объясняя причин похищения. Она отчаивалась, не надеясь на то, что друзья отыщут ее, и испытывала сильную жажду. Помощница пленителя, воровка, поначалу вызывала у нее лишь возмущение, Кате не было понятно, почему такая девушка решила помогать озолотиться этому отвратительному человеку, и испытывала к ней если не ненависть, то близкое к тому чувство; она показалась ей послушной, дерзкой девчонкой, готовой исполнить любую придурь того, кто зачем-то называет себя еще и профессором. Катя не знала, что до точного понимания отношения к ней оставалось всего несколько минут, ведь, как оказалось, и у такой падшей души есть чувства. Их разговор происходит случайно, как грустная песня, звучит рассказ малютки-Фахим о пропавших родителях, имеющей на самом деле красивое имя Алия. Катя в тот миг вспоминает своего отца, и укол искреннего сочувствия пронзает ее невидимой иглой. Она не знает, что бы делала, если бы ее папы не было рядом, теперь ей не хочется даже мысленно называть Алию малюткой-Фахим, ведь это просто глупая кличка. Она хорошо запоминает Алию, ее стройную фигуру, развивающиеся на ветру, отдающие красным, волосы, и печальные светло-зеленые глаза на фоне палящего солнца и бесконечного песка; рассматривает пораженно, пытаясь справиться со своими чувствами. Ей даже вообразить сложно, какого это быть тем, кто один в этом мире, ведь у нее есть подозрения о том, что так называемый Саид не сильно беспокоится за Алию. И это оказывается правдой. Он безжалостно оставляет свою помощницу среди песков, обрекая на гибель, когда находит упавшее кольцо, позволяющее парить ковру, и утаскивает Катю за собой. Она с ужасом смотрит то на оставшуюся на земле Алию, то на него, и начинает умолять вернуться за ней. К Кате вдруг приходит понимание того, почему Алие нужна была лампа джина: не сокровища той были нужны, а знание правды. Несправедливость такого положения заставляет ее сердце сжиматься от горечи. Мерзавцу же все равно до чужих душевных терзаний — он не обращает на отчаянные просьбы внимания. Катя чувствует себя разбитой, долго размышляет над тем, почему таким, как Саид, все сходит с рук, и только такие, как они, добиваются во всем успехов. Пещера Шармах раскрывается не охотно, так будто бы знает, кто пришел под ее своды, Катя с печалью рассматривает попытки злодея проникнуть внутрь. Мысли ее все равно возвращаются к Алие, она думает о том, как она сейчас, выживет ли среди песков, и приходит к неутешительному выводу, что шансов продержаться без воды у нее крайне мало. Тихая грусть охватывает все ее чувства, Катя позволяет себе подумать о том, что, если бы они встретились при других обстоятельствах, то наверняка бы подружились. Может быть, она бы сама рискнула помочь ей отыскать пропавших родителей, но более законными методами, а еще показала бы, что Саид для нее не самая лучшая компания. Хоть та и говорила, что он заботится о ней и защищает, она все равно не смогла убедить Катю. Ей искренне ее жаль… Миг, когда девчонки врываются в пещеру, рождает в ней ощущение уверенности, возвращается вера в чудеса дружбы, но взгляд ее, обеспокоенный, ищет среди них Алию и загорается искренней радостью, когда находит. Катя не понимает своего волнения, но чувствует при этом, как сердце начинает биться учащеннее. Она не сразу начинает понимать, что завязывается небольшая потасовка за лампу джина, спокойно стоящую на золотом постаменте. Алия хмурая, уголки губ опущены вниз, взгляд очень зол, но Катя почему-то видит в глубине ее глаз ту самую одинокую маленькую девочку, что не нашла одним утром маму с папой. В это мгновение, хоть она и понимает, что оно не самое лучшее для таких мыслей, ей хочется, чтобы Алия хоть раз улыбнулась счастливо. Именно тогда, ей кажется, произойдет настоящее волшебство. Как сильный удар возвращает Катю в реальность та секунда, когда джин все же предстает перед всеми. Это никто иной как ее отец. Катя испытывает самый настоящий страх, волнами блуждающий где-то под кожей. Она так пыталась понять Алию, что теперь сама практически оказалась на ее месте — когда прозвучит последнее желание, ее отец навсегда будет заперт в лампе. Она в отчаянии смотрит на Алию на лице которой решимость, опасаясь, что та все же уступит Саиду, хоть и прижатому к стенке, но по-прежнему не стесняющемуся навязывать свою волю о сказочных богатствах. Слезы против воли собираются в уголках глаз. На самом деле не только страх за отца тревожит ее душу — все переворачивается внутри за страх узнать о том, что Алия такая же как и ее господин. Катя думает только о том, что не справится с таким знанием, она решает, что ее сердце просто остановится от горя, но заставляет себя слушать разговор, что все равно завязывается рядом с лампой. Алия задает только два вопроса, после второго она в один миг становится смертельно бледной и, как кошка, кидается на того, кто признала своим защитником. Он убил ее родителей, он воспитал ее во лжи, он сломал ей жизнь. Катя судорожно ахает, как и все, кто стоит рядом, но в момент, когда Алия кидается на убийцу, машинально тянет руки к ней, не сознавая этого движения. Несмотря на свое плачевное положение, она чувствует такую же боль, что и Алия, на миг даже стираются волнения за отца. Она смотрит на то, что делает Алия, не дыша: та кричит, хватает Саида за грудки, выражает в полной мере свою ненависть. Катя начинает дрожать от всех смешавшихся за один миг в ней чувств. Когда приходит минута для последнего, третьего желания, Катя не выдерживает, она знает, что Алия захочет расправиться самым жутким образом с убийцей, поэтому просит у нее хотя бы момент прощания, в секунды перед глазами проскальзывают счастливые минуты вместе с отцом, но они теперь для нее не яркие солнечные блики, а багряное закатное солнце — она готовится потерять его навсегда. Со странным чувством признает, что ничуть не в обиде на Алию. Не знала она о том, что правда этой жизни такова: истинно хороший человек не может быть плохим. Как свист пронзительного ветра при песчаной буре звучит последнее желание: «Хочу, чтобы этот джин стал свободным». Катя плохо запоминает, как уже все вместе они бежали прочь из той пещеры, помнит лишь то, что в первые секунды не могла отвести взгляд от Алии, все всматривалась в нее, будто бы та светилась, и как схватила ее за плечо уже в рушащейся пещере, отворачивая от Саида, крича: «Оставь его, ты ему не поможешь», поражаясь тому, что даже узнав о его поступке, та все равно за него беспокоилась. Крепко сжимая руку отца в своей, она думала только об Алие, ничем другом и помыслить не могла. В миг, когда Алия говорит о том, что теперь бесконечно одинока, Катя смело, под удивленные взгляды всех, говорит о том, что теперь она и спасенный отец — ее семья. И тут случается то самое волшебство, о котором она думала последние часы — Алия улыбается, широко, искренне, тепло. Именно это заставляет глаза Кати раскрыться шире и почувствовать тепло где-то в груди. Глаза Алии напоминают молодые весенние листочки под яркими лучами солнышка, в них плещется радость. Тот день закончился для Кати на том, что она протянула своей старшей сестре руку, чтобы не выпускать ровно до того момента, пока все не окажутся в городе. И этот день для нее был самым чудесным. Только Алия заставила ее испытать все спектр эмоций, начавшийся с отчаяния, а закончившийся неописуемым восторгом. Следующие дни, уже дома, в уютной домашней атмосфере, Катя только и делает, что уделяет время Алие: показывает ей дом, ее новую комнату, все вещи, какие только есть. Не может оторваться от нее ни на секунду, не понимая своего волнения. Девчонки это поняли по-своему, решив, что Катя хочет быть хорошей младшей сестрой, поэтому засобирались домой пораньше. Алия смущенно улыбалась на эти проявления заботы, по ней было видно, что та к такому еще не привыкла. Катя же по ночам не может спокойно дышать, все размышляя о прекрасных зеленых глазах и распущенных, отдающим красным, волосах. Она падает головой в подушку от своих странных мыслей и густо краснеет. Алия, правда, достаточно умна, чтобы заметить подозрительное поведение Кати: первые несколько дней такая забота еще понятна, но вот когда она становится чем-то вроде привычки, это уже ненормально. В миг, когда она решает об этом расспросить Катю, уже пора ложиться спать. Алия с подозрением смотрит на то, как Катя расстилает ей постель, не переставая о чем-то попутно рассказывать. Она привалилась спиной к косяку двери и смотрела на немного нервные движения Кати какие-то секунды, потом все же решилась — сделала несколько шагов навстречу и положила ей руки на плечи. Катя ощутимо вздрагивает, но разворачиваться не спешит. — Что с тобой случилось? — Я просто хочу быть для тебя лучшей младшей сестрой, вот и все, — со смешком отвечает Катя, то, что подумали все в округе, глубоко вдохнув и тут же разворачиваясь к ней. Алия усмехается, и ее глаза в этот миг так странно блестят, что Катя в очередной раз позволяет себе смелую мысль, от которой по спине идут мурашки. Она чувствует, что густо краснеет, и тут же мысленно ругает себя, но оторваться от взгляда Алии не в силах. Та же вдруг слабо улыбается и тихо произносит: — Я должна быть благодарна тебе… — Нет, ты что! Это в твоей власти было… — Нет, подожди. Я должна быть благодарна тебе за то, что ты называешь меня сестрой, но… Я чувствую, что и мне, и тебе этого мало. Кажется, я нашла не младшую сестру, а… В глазах Алии вдруг мелькает какой-то огонек, который нельзя не заметить, после этого ее лицо оказывается очень близко от лица Кати. Та забывает как дышать в тот миг, когда ее охватывает тот самый жар, что был в пустыне. Удивление длится лишь секунду, а потом она расслабленно прикрывает глаза и пропускает руки под талию Алии, доверяясь своим чувствам. Момент кружит ей голову, заставляет вновь парить над землей, но теперь уже без всякого ковра… Катя полюбила пустыни, ведь в глубине каждой прячется хотя бы один оазис с прекрасной зеленой растительностью. От того, что она нашла, не сделав ни одного шага по песку, у нее перехватывает дыхание до сих пор.