Возвращение Тарт

После смерти Серсеи Джейме потерялся в себе. Он погрузился в вязкое, липкое, не дающее воздуха состояние. Нестабильное состояние. Если сначала он находился больше в каком-то оцепенении или апатии, то позднее пришли приступы паники и тревоги. Что делать со своей жизнью? Ради чего? Какая теперь цель? У Джейме будто бы почва выходила из-под ног. Снова. Привычное перестало существовать. Он подолгу жил в своих воспоминаниях, ища тот поворот, где свернул не туда, момент, когда еще все можно было изменить. Единственный якорь, что удерживал его связь с реальностью, за который Джейме отчаянно цеплялся, стал мыслью о Бриенне. После новости о ее скорой свадьбе на Тарте, из головы не уходило «Что с ней стало? В безопасности ли она? И кто же ее жених?». Из зудящих в сознании мыслей об умерших сестре, отце, детях, о своей потерянной чести, об отрубленной руке Джейме буквально выбирался, как из-под груды камней Красного замка, что обрушились тогда на его голову. А еще ему все время снился один и тот же сон, который полностью исчезал из памяти сразу после пробуждения. В этом сне он обычно приходит на руины Королевской гавани, видит обгоревшие тела под ногами, сугробы пепла и обломки зданий. Пробирается в то место, где он должен был встретить свою смерть вместе с Серсеей, и разгребает пыльные камни, что оборвали их шансы на спасение. Под этими камнями он видит два бездыханных тела — себя самого и сестры. Он берет в свою руку её безжизненную кисть и начинает плакать. Через какое-то время прямо к его лицу приближается — сначала узкий, затем растущий вширь — луч света. Вместе с ним и свежесть пробирается во мрак и темноту этого холодного помещения, рассеивая спертость и духоту воздуха подземелья. Груда валунов, что загородили выход, начинают шевелиться и катиться вниз, открывая проход сверху. Сама жизнь будто просачивается внутрь с этим широким потоком света и свежести. В проходе он видит её силуэт с горящим мечом в руке. Ему кажется, что он уже видел этот образ в другом сне. До этого прохода ему не так далеко. Джейме решается. Он смотрит на свою руку, в которой до сих пор удерживает пальцы сестры, целует их и осторожно отпускает. Поднимается и начинает пробираться наверх — к свету, к жизни, к Бриенне. Однако, начиная взбираться, Джейме замечает, что камни у него под ногами приходят в движение. Их будто становится все больше и больше, они словно размножаются внутри завала, делая проход все дальше и выше от него. Ему приходится опуститься на колени и передвигаться на четвереньках, но выход из подвала тем не менее становится все уже, а светлая макушка Бриенны и вовсе вскоре пропадает из поля видимости. Джейме упорно лезет наверх и отбрасывает камни на своем пути. Вот он уже на вершине, почти разгреб проход. Его телу хватит места вылезти. Он выбирается, встает, делает шаг… и тут же снова падает. Он очень долго падает куда-то в пустоту, как его тело вдруг быстро пронзает боль, и Джейме погружает с головой тяжелая соленая вода. Джейме любил прыгать в воду. Кровь бурлила от возбуждения и наслаждения, когда он проделывал подобные трюки на Утесе Кастерли будучи еще мальчишкой. Серсея всегда злилась на него за это неразумное поведение и жаловалась отцу. Но в те моменты он чувствовал в себе столько силы, свободы и счастья, что ему были неважны причитания сестры и наказания отца. После прыжков с утеса он мог кого угодно сразить своей внутренней силой и лучезарностью. Эта энергия просачивалась из его груди, прямой гордой осанки, дерзкой улыбки, уверенной походки, по-кошачьи мягкой поступи. Поистине золотой лев. Где-то глубоко внутри эта энергия все еще живет в нем, пытается пробудиться и выйти наружу. Выныривая из воды, он видит перед глазами остров. Сначала он не понимает, где находится, но потом узнает эту землю. Это место представало перед глазами лишь дважды, и то издалека. Остров, омываемый сапфировыми водами. Тарт. Он видит, как что-то яркое мелькает на песочном берегу, будто вспышка. Он все гадает, что играет солнечными бликами на том пляже. Но на этом его сон обрывается. Сегодня он не просыпается, как обычно, и не забывает обо всем. Сегодня сон продолжается, и Джейме подплывает к суше. То, что он видит на пляже, становится для него большой неожиданностью. На песке лежат скрещённые блестящие от солнца два меча из валирийской стали. Первый меч — удивительно похожий на фамильный меч дома Ланнистеров «Светлый рев», на поиски которого когда-то давно уплыл его дядя Герион, пропавший в этом путешествии без вести. Джейме помнил, что его предок Томмен II потерял тот меч на руинах Древней Валирии. Изображение «Светлого рёва» Джейме еще мальчишкой тщательно рассматривал в книгах, и поэтому хорошо запомнил. И второй меч — без рубинов на рукояти — но все же узнаваемый. Меч с ненавистным Джейме именем «Вдовий плач», данным еще Джоффри. Его меч — которым Джейме орудовал уже левой. Его меч — которым он сражался с мертвецами на стороне живых. Его меч — та самая половина «Льда» Неда Старка. Его меч — близнец Ее меча, «Верного Клятве». — А они неплохо смотрятся вместе. — Кто? — Наши мечи. — Мечи, выкованные из стали Неда Старка, — задумчиво прошептала Бриенна. — Да, — усмехнулся Джейме и крепче приобнял Бриенну, теснее прислонившись своей грудью к ее спине, — Мечи-близнецы, — проговорил Джейме спустя минуту, но уже с грустью. — Как ты…как ты смог уехать? — робко спросила Бриенна. — От неё. Джейме нахмурил брови. Ему всегда не нравилось, когда кто-то спрашивал его о ней. — Я не мог поступить иначе, — только и сказал он спустя какое-то время. — Это было очень рискованно, приехать одному сюда, — проговорила Бриенна, а потом добавила еле слышно, — Но я рада, что ты все-таки приехал, — и спрятала нос в его руку, обнимающую ее. — Я тоже рад, — ответил Джейме и перевел тему на менее тревожную и опасную, — Ты замерзла что ли? — он улыбнулся, приподнялся и склонился над ней, чтобы губами проверить ее нос. Хотя он и рукой почувствовал его холодный кончик. — Я же говорила, нужно было подбросить дров еще час назад. — Я помню твой предусмотрительный подход, но я знаю другой способ согреться, — сказал Джейме, продолжая целовать ее лицо. — Я знаю твой способ! — Я говорил о тренировке, а ты о чем подумала? — пролепетал Джейме в притворном недоумении. — Ночью. — Что смущает моего рыцаря? Она покачала головой, улыбаясь, и чмокнула его в ответ. — И все же — спасти потухающий камин сейчас будет вернее, Джейме. — Дети, старики, женщины, холодные носы и потухающие камины. Что ж, я все-таки тоже рыцарь! — откидывая одеяла и шкуры, Джейме нагишом поднялся с кровати, — Мой долг — спасать их и тебя, мерзляка. — усмехаясь и пытаясь разжечь огонь, он оглянулся на Бриенну. — В каком смысле мерзляка? Я не мерзляка, — упрямо запрокинув голову и сдвинув свои светлые бровки, Бриенна также слезла с постели и присела на корточки рядом с Джейме, — Что ты там возишься? Дай мне. — А еще ты не слабая и уже не невинная, верно, — едва слышно произнес Джейме и провел взглядом линию от ее щиколоток до низа живота, а затем дальше наверх, к ее лицу. Его глаза с интересом исследовали быстро сменяющиеся выражения на нем, пока она подбрасывала поленья. И как он мог раньше думать, что она безэмоциональна? К ней нужно лишь приглядеться. Окончательно смутившись, Бриенна отвернулась от него, встала, тихо залезла обратно, спрятала свое тело под одеялами, села, откинувшись на спинку кровати и посмотрела на закрытую дверь. Он сообразил, что сказал что-то не то, и заметил направление ее взгляда. — Прости меня. Наверное, я…должен уйти. Так обычно и поступал Джейме. Уже три ночи они играли влюбленных, но под утро Джейме возвращался в свои покои. Он и сейчас начал собирать с пола разбросанные вещи. — Джейме? — он остановился и посмотрел в ее будто бы испуганные глаза. — Да, Бриенна? — Я…я не хочу, чтобы ты уходил, — это было так мило, она будто стыдилась своих желаний, но всё-таки сказала об этом вслух. — Я тоже этого не хочу, — наконец, признался и он. — Останешься со…мной? — Да. Останусь с тобой. Он бросил всю свою одежду на пол, вряд ли она ему понадобится в ближайшие сутки, и прошагал к ней. Залез под шкуры, сел рядом с Бриенной и подобрал ее всю, обняв правой рукой и уткнувшись носом в ее макушку. — Бриенна? — через некоторое время окликнул ее Джейме. — Угу? — Слушай, я не должен был так с тобой поступать. Ты благородная девушка. А я не в праве был… обесчестить тебя вот так. Я же сам защищал твою честь, в конце концов… — решил все-таки прояснить Джейме случившееся три ночи назад, раз они смогли оторваться друг от друга и поговорить, а не заниматься любовью. Она вылезла из его объятий, обхватила своими холодными мягкими ладонями его культю и посмотрела на него своими немного детскими синими-синими глазами. — Джейме, я рада, что это был ты, а не кто-то еще, — выдала она на духу, опровергая его мысли. Что ему было делать? Он снова не смог удержаться и поцеловал её нежные мягкие губы. Кажется, разговорам опять придётся подождать. — Думаю, не такого зятя хотел бы себе Селвин Тарт, — сказал Джейме другой ночью. — А я думаю, что отец был бы рад сосватать меня кому угодно. Ему это даже почти удалось, но после третьего жениха он сбавил свои амбиции. — Постой, у тебя было три жениха? — Тех, что предлагал мне отец. Последнего я сразила мечом, лишь бы не выходить за него замуж, — гордо произнесла Бриенна, — В лагере Ренли тоже было полно...недоженихов. Но они желали лишь выиграть пари. Из них добрее и честнее всех ко мне был Хиль Хант. — Знаешь, Хиля Ханта я не встречал, но Рыжему Роннету пару зубов я все-таки выбил. — Что?! — Ты лучше продолжай. Что там дальше с твоими женихами? Еще же был прекрасный Ренли Баратеон. — Ну, он не был моим женихом. — Но ты любила его. — Когда-то я мечтала о Ренли. Сейчас я хочу другого. — Только не говори, что того одичалого, что великанша кормила своим грудным молоком. — Как ты быстро догадался! Ах, Тормунд. — Семеро, женщина, когда ты научилась шутить? — спросил Джейме, задыхаясь от смеха. — Наверное, во мне говорит кувшин дорнийского. — Буду чаще поить тебя дорнийским, — искренне улыбался Джейме, заглядывая в ее тоже улыбающееся лицо. — Хочу увезти тебя на Тарт, познакомить с отцом, — вдруг посерьезнела Бриенна. — Хочешь, чтобы твой отец увидел, что ты связалась с ужасным Цареубийцей? — Хочу, чтобы отец узнал, что я полюбила сира Джейме. Джейме просыпается не посреди ночи, как обычно, в поту, горячке или панике. Он пробуждается от утреннего света. Взглянув в окно, Джейме впервые за долгое время замечает солнце. Не сказать, что солнце не посещало Штормовые земли, Джейме попросту не замечал его: ни лучей, ни голубого неба, ни теплого ветра. Теперь же он видел. Быть может, он наконец-то начал исцеляться. В конце концов, Джейме жив, почти здоров, и сейчас с улыбкой на лице и твердыми намерениями в голове он готов встать с постели и идти навстречу свету. Хватит с него сиделок, их присмотра, указов брата — он сам волен решать, что ему делать. Поспешно собрав свои маленькие пожитки и немного еды в узелок, Джейме этим же днем тайком убегает из замка и отправляется на торговый корабль, что приведет его на Тарт.