Remember the day I was killed.

Учиха Мадара Лишь услышав это имя, Наруто впал в некую прострацию. После этого в голове что-то щёлкнуло, и он почувствовал, что куда-то проваливается, когда тьма бережно подхватила его где-то на полпути к каменному полу, не сулящему мягкого приземления. ******* Густой лес стеной окружал все вокруг. Где-то стрекотали неведомые насекомые, где-то вспорхнула птица, где-то не спеша ползла змея. Казалось, ничто не могло нарушить этой мирной обстановки, кроме, разве что, самих звуков природы. Территория клана Узумаки всегда была тихой и спокойной. Здесь не было никаких войн, междоусобиц и простых стычек. Все дышало свежестью леса поблизости и наслаждалось умиротворенной атмосферой, что царила здесь. Подросток лет тринадцати вышел из дома, крикнув «Я тренироваться», и побежал на полигон. Здесь ежедневно проходили его многочисленные тренировки: Метание кунаев и сюрикенов, навыки владения клинками, контроль чакры, использование различных техник — все это было обязательно для юного Менмы. Хоть территория его клана была довольно спокойной, ибо сохраняла нейтралитет на протяжении многих десятилетий, он счёл невероятно важным улучшать свои навыки каждый день. Никогда не знаешь, что будет завтра, или же даже через несколько часов. Узумаки выудил кунаи и, прицелившись, стал бросать их в висящие на верёвках цели, которые то и дело мотались из стороны в сторону. Некоторые кунаи успешно попадали, острыми краями разрубая деревянную поверхность, а некоторые падали, врезаясь, на землю из-за недостаточной силы броска. Менма нахмурился и кинул ещё несколько. Внезапно он промахнулся, и один пролетел мимо, в кусты. Красноволосый досадливо поморщился и поспешил за оброненным. Он подошёл к месту, где по его примеркам должен был приземлиться кунай, но его не было. Раздвигая ветки руками, ему пришлось пригнуться от просвистевшего в воздухе сюрикена. Он моментально достал своё оружие, и выскочил из укрытия. — Кто здесь? Выходи! Тишина. — Я сказал выходи! Это нейтральная территория, здесь запрещены драки! Живо! Мальчик уже хотел разозлиться, но вдруг один из кустов подозрительно зашуршал, и оттуда вышел юнец его возраста. Непослушные тёмные волосы торчали в разные стороны, как иголки, что придавало ему сходство с ёлкой. Тёмные же глаза подозрительно встретили взгляд пронзительных голубых. — Ты же Узумаки, верно? — спросил тот с ходу, искоса глянув на его красные лохматые вихры. — Верно! И ты не должен применять здесь насилие по отношению к кому либо, — напомнил ему красноволосый. — Ты за кого меня принимаешь? — возмутился нарушитель тишины, — Я осведомлён! Несколько минут они провели в молчании, придирчиво изучая друг друга. Не нужно быть гением, чтобы понять — незнакомец оказался здесь не просто так. Скорее всего, в данный момент вновь происходила какая-нибудь стычка между двумя враждующими кланами — Сенджу и Учиха. Причём действия её разворачивались совсем поблизости — недалеко от границ. А этот паренёк был одним из шиноби, что видно невооружённым глазом. Причём не слабым. Наконец, насмешливо фыркнув в ответ на возмущения своего визави, Менма повернулся к нему спиной, и задал вопрос: — А ты не видел здесь моего куная? Он должен быть где-то здесь. Собеседник удивился неожиданной смене поведения Узумаки с настороженного на насмешливое, но виду не подал. — Нет, не видел. Но могу помочь поискать. Радостно кивнув новоявленному помощнику, он начал рыскать руками в высокой траве, натыкаясь то на камни, то на палки. — Слушай, а как тебя зовут? — спросил он, наткнувшись на очередной камень. Темноволосый внимательно посмотрел на него. Да, он знал все установленные правила о том, что нельзя разглашать даже своего имени, но… — Мадара. Моё имя Мадара. А твоё? — Менма, — парень усмехнулся, встал, отряхнул ладони и протянул руку теперь уже своему знакомому. Тот сначала огляделся вокруг, а затем принял рукопожатие, сцепив их ладони вместе. Где-то вдали послышался грохот, отчего брюнет вскинулся. — Наши. Мне пора, — заключил он и повернулся спиной к Менме, — Удачи! — Надеюсь, мы ещё увидимся! — помахал ему рукой красноволосый, проследив взглядом за исчезающим в зарослях парнем. — А кунай я так и не нашёл… Впрочем, его новый знакомый заинтересовал его куда больше. Следующая их встреча произошла раньше, чем предполагал Менма. В последнее время он завёл привычку уходить как можно дальше от дома, чтобы просто подумать. Нашёл он такое неприметное местечко у реки, где никто не мог ему помешать. По крайней мере, так он думал до тех пор, пока однажды не обнаружил в своём месте для размышлений знакомую макушку со встопорщенными волосами, обладатель которых самозабвенно бросал камни в воду. Мадара опешил от неожиданности, когда прямо над его головой пролетел плоский камушек и проделал путь по водной глади до противоположного берега, оставляя за собой тонкие круги ряби. Узумаки подошёл и плюхнулся рядом, отыскав ещё пару камешков, чтобы затем, придирчиво примеряясь, швырнуть их туда же, куда ускакал их собрат. Они с завидной точностью повторили все скачки, в то время как лишь один канул на дно. Мадара хмыкнул, стараясь не выглядеть уязвленным — его попытки не были увенчаны успехом, и камни тонули, едва касались воды, оставляя после себя только звонкий «бульк». — Чего ты тут сидишь один? — завёл первым разговор Менма. Мадара вздохнул. — Просто так. Я часто отдыхаю здесь. — Не поверишь, но я тоже. Брюнет выглядел озабоченным, о чем тут же осведомился Узумаки. — Мне так надоели эти распри между кланами… — выдохнул он, — Я хотел бы жить в месте, где их никогда бы не существовало. В месте, где все жили бы друг с другом в мире. Красноволосый внимательно слушал своего оппонента, подавшись вперёд, к реке. — Иногда у меня появляется лёгкая зависть по отношению к вашему клану, — разоткровенничался он. Вот такого Узумаки не ожидал. Образ Мадары, во взгляде которого порой скользило высокомерие, никак не вязалось со сказанным им. — Почему же? — спросил он участливо. — Вам легче — ваш клан сохраняет нейтральную позицию на протяжении долгого времени. Вам не нужно ни с кем выяснять отношения, вы ни с кем не ведёте борьбы. Живёте себе спокойно, и живёте. Вас не волнуют чужие стычки. На этой фразе он вытянул ноги, откинувшись назад, и посмотрел на удивительно чистое небо. — Возможно, ты и прав, — не стал спорить с ним Менма. И ведь верно. Сколько он живёт, он ни разу не слышал даже о какой то незначительной ссоре с другими кланами, не то что об открытом вооружённом конфликте. Эта участь постигла Учиха и Сенджу — главных врагов и соперников, успевших немало попортить друг другу жизнь. Пока он думал об этом, несомненно, актуальном вопросе, Мадара окликнул его. — Я, конечно, понимаю, возможно, что ты устал… Но спать с открытыми глазами — увольте! — потряс он его за плечо. Узумаки очнулся от размышлений и уставился на собеседника. Сейчас он был похож на растрепанного воробья: красные лохматые волосы, слегка помятая одежда, растерянный вид. Мадара усмехнулся и в шутку потрепал знакомого по голове, отчего тот возмущённо встрепенулся, сразу потянувшись к своим волосам — для приведения гнезда в порядок. Кое-как пригладив их под насмешливым взглядом соседа, он вызывающе на него посмотрел. Губы того исказились в лёгкой ухмылке, после чего он полез в свою набедренную сумку, выудил оттуда кунай и протянул Менме. Тот удивлённо поперхнулся, на что Мадара фыркнул. — Это, кажется, твоё, — и отвёл глаза куда то к верхушкам деревьев. Узумаки принял потерянную ранее вещь из рук парня и поглядел на него с благодарностью, расплывшись в широкой улыбке. Тут же его глаза заблестели нездоровым азартом. — Мадара, ты же шиноби, да? Тот кивнул. — Естественно, — он скосил на него глаза, — а к чему ты это спрашиваешь? — Давай сразимся! Идея была недурной, а потому нерез некоторое время можно было обозревать картину, демонстрирующую двух юнцов, с остервенением валяющих друг друга по земле, с целью поймать в захват и зафиксировать в одной позиции, не позволяя двигаться. Спустя пару минут Менма лежал на животе, придавленный сверху тушкой, со скрученными руками, и вдыхающий свежесть грязи. Мадара одарил поверженного соперника торжествующим взглядом, и наконец позволил тому подняться. Красноволосому явно не понравилось столь близкое знакомство с почвенными обитателями, а посему он морщился и лихорадочно отфыркивался, пару раз сплюнув. Кто бы мог подумать, что случайная встреча на территории клана Узумаки может перерасти в настоящую крепкую дружбу? Менма и Мадара виделись каждый день, встречаясь на том берегу, и всегда начинали не с приветствия, а с поединка и выяснения крутости. Чаще всего побеждал, естественно, второй. Было видно, что тренировался он на славу. Но и красноволосый не отставал — тоже умудрялся иногда застать друга врасплох и повалить, заставляя теперь уже его дружиться с местными представителями флоры и фауны, живущими под их ногами. Пролетали дни, недели, месяцы, а потом незаметно и года. Мадара иногда пропадал: когда на пару дней, когда на более долгие сроки. Менма узнал, что Мадара из клана Учиха, и понимал, что пропадает он из-за постоянной войны с Сенджу. Они росли, они менялись, но их дружба становилась все крепче. Как-то незаметно в их привычную, устоявшуюся систему влился Хаширама. Он был неплохим парнем со своими причудами и тараканами в голове. Слегка странноват, с вечными перепадами настроения, но и с вечно новыми идеями. Хаширама мечтал о деревне, где все будут жить в мире, где не будет конфликтов. Учиха лишь морщил нос на его восторженно-мечтательные заявления. — Это невозможно. Учиха и Сенджу никогда не поладят, и ты это прекрасно знаешь. Это лишь глупые детские мечты, которые не могут быть осуществленны. Оставь свою наивность, глупец. Ты напоминаешь капризную маленькую девочку, которая увидела во сне нечто необычное, и теперь мечтает воплотить это в жизнь. Хаширама на его замечания ничуть не обижался, лишь все больше распалялся на этот счёт. Менма, часто принимающий участие в этих дискуссиях, тоже встревал, разделяя предложение. — Мадара, но ведь ты сам об этом мечтал! — взмахивал он руками, поднимая брови в изумлении, — а теперь отпираешься. Что поменялось в твоём мировозрении? — Тогда я был юн, глуп и наивен, и не осознавал всего порядка вещей, — серьезно откликался тот, — сейчас же понимаю, что это невозможно. Судьба не разрешит нам такого самовольничества. — Тогда мы бросим ей вызов — пусть подавится! — заявил однажды Менма, встав в боевую стойку. И такой уверенностью сочился его голос, что невольно верилось. И ведь бросили вызов Судьбе. И этот самый вызов встал у неё поперёк горла. Троица стала главами своих кланов. Символично, не правда ли? Наступив на свою гордость, а потом и вовсе переломав ей все кости, Мадара согласился на перемирие между их кланом и Сенджу. Хаширама просто сиял, правда, его восторга не разделял Тобирама — его младший брат, который пытался мыслить более здраво и практично. Цедя сквозь зубы что-то про Учиха, он плюнул на препирательства со старшим братом и сдался. Впервые за многие века между ними было заключено перемирие. А потом осуществилась и другая мечта. Была создана Коноха. Деревня, скрытая в Листве — такое название она получила. Ее главо стал сам Хаширама, провозгласив себя хокаге. Затем стали появляться другие скрытые деревни и их каге, взяв с них пример, но это уже совсем другая история. ***** Менма лежал на верхушке скалы, и насвистывал какую то мелодию, прикрыв глаза. Внезапно он понял, что свет ему загородили, и открыл веки, встретившись взглядом с Мадарой. Его длинные волосы касались прямо лица Менмы, от чего тот оглушительно чихнул и подскочил. — Не делай так больше, — пробурчал он недовольно, потирая нос. — Ну извини, — язвительно усмехнулся глава клана Учиха, — может мне косичку заплести? — Было бы неплохо, — хмыкнул Узумаки, встав, и обошёл брюнета со спины, слегка нажав на его плечи. Тот от нежиданности присел, и только потом недовольно глянул на красноволосого. — Что ты делаешь? — Как что? — наигранно удивился Менма, откинув свои не менее длинные волосы, собранные в хвост, назад. — Косичку тебе плести буду, дорогуша. Мадара кашлянул после его «дорогуша», но тактично промолчал. Менма собрал вихры друга, и принялся плести незатейливую конструкцию, после чего затянул их лентой Мадара досадливо поморщился. — И почему я позволяю такое издевательство над собой, напомни мне? — поднял он одну бровь вверх. — Думаешь, я знаю? И уселся, как ни в чем не бывало, рядом. Отсюда был прекрасный вид на деревню — с такой высоты было видно даже самые дальние места. Они о чем-то недолго говорили, вспоминая детство. Мадара вспомнил своих погибших братьев, о которых старался не упоминать лишний раз, и вздохнул, когда ему на плечо опустилась красная макушка. Он недоуменно уставился на своего соседа — тот бессовестно спал, наплевав на их довольно душевный разговор. Кончики губ Учиха приподнялись. Он бережно приподнял Менму, и легонько тряхнул. Тот не очнулся. Тогда Мадара рявкнул. — Подъем! Сон как рукой сняло, и Менма скочил на ноги. Поняв, что опасности нет, он с укоризной глянул на друга. Тот пожал плечами. — У тебя на сегодня ещё есть обязанности, так что не время дрыхнуть. Узумаки вздохнул. — Да знаю я… Мадаре на секунду стало жаль товарища. Он выглядел таким вымотанным и усталым. Поддавшись какому-то порыву, он коснулся губами уголка его рта, от чего тот в шоке уставился на него. — Не спрашивай, — предупредил Мадара, и отвернулся. Солнце клонилось к горизонту, придавая темно-синим, налитым свинцом тучам, золотую окантовку. Лёгкий порыв ветра выбил из хвоста Узумаки пару прядей, а заодно выбил и из столь быстро мелькающих воспоминаний своей прошлой жизни Наруто.