Glass and Cuteness

— Кто здесь?.. Чей-то возглас подействовал на Лале словно пощёчина. «Кто здесь?» — она рефлекторно повторила те же слова. Отойдя от секундного шока, девушка подошла к двери и осторожно выглянула в галерею. «Хорошо, что сегодня я перенесла всё необходимое в одну из комнат. Могла бы попасться…» От мыслей о возможных последствиях Лале слегка дёрнула плечами. «Никого… Может, мне показалось?..». Внезапно слева от себя она уловила какое-то движение. Девушка тут же спряталась обратно за дверь. «Там кто-то есть… Так… Спокойно, Лале… Веди себя как ни в чём ни бывало… Но портрет лучше припрятать; чтобы, если сюда зайдёт посторонний, его не заметили сразу». Настолько аккуратно и тихо, насколько это было возможно, художница развернула мольберт таким образом, чтобы портрет не был виден от двери. Вдобавок ко всему, она накрыла заднюю часть мольберта тряпицей, чтобы со стороны казалось, будто это одна из забытых в домике вещей. «Окно здесь довольно высоко, так что оттуда никто не увидит. А от двери вряд ли кто-то обратит внимание на кусок тряпицы на забытой мебели. Тайник, конечно, весьма сомнительный, но когда я буду уверена, что здесь никого нет, — перепрячу получше». Как только с сокрытием портрета было покончено, — Лале, сделав глубокий вдох, покинула комнату и нарочито спокойным шагом направилась туда, где она заметила движение. «Про моё убежище никто не знает, кроме Дамета, Сафие и Влада… Но это были не их голоса…» С того дня, как художница сделала набросок своего кузена на уроке живописи, прошла неделя, и за эту неделю никто не обнаружил, чем занималась девушка в этом домике после занятий; разве что Влад однажды заходил навестить Эмине, но это было вечером, когда племянница султана уже покидала домик. «Дамет и Сафие приходят сюда днём, когда я на занятиях… Неужели Влад проболтался?..» — Лале вспомнила его прямой и слегка колючий взгляд и покачала головой. — «Нет! Он хоть и дерзкий временами, но не подлый. Тогда кто?..» В своих размышлениях художница не сразу обратила внимание на звук, который становился громче с её приближением. …Когда же она увидела вздыбленную шерсть Эмине, а у противоположной стены (туда уже почти не проникал солнечный свет) силуэт ребёнка — тут же скомандовала: — Эмине, отойди! Собака, услышав приказ, попятилась в сторону хозяйки. На её морде застыло виноватое выражение. — Всё, успокойся. Нам никто не угрожает, — немного потрепав гончую по холке, девушка устремила взгляд в сторону силуэта. — Кто там? Выходи, Она произнесла это мягко, однако силуэт не двигался с места. — Боишься собаку? Предположение, сделанное наугад, но оно попало в точку: ребёнок, рвано выдохнув, пролепетал: — Н-немного… Лале, снисходительно улыбнувшись, присела на колени рядом с Эмине и положила руку ей на спину. Гончая радостно приоткрыла пасть и завиляла хвостом. — Эмине тебя не обидит. Даю слово, — Т-точно?.. — Да. Я ей запрещаю, — девушка выразительно посмотрела в сторону питомицы, та примирительно легла на землю. — Видишь? Выходи. Она тебя не тронет, Несколько секунд тень колебалась. Но вот она сделала осторожный шаг в их сторону; потом ещё один; и ещё; пока, наконец, не вышла на свет и не остановилась в двух шагах от них. Лале увидела перед собой мальчика лет шести-семи, с чёрными, как вороново крыло, волосами, очень изящными и правильными чертами лица и пронзительными синими глазами. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она уже видела это лицо. — Постой… Кажется, я тебя знаю… Мальчик молчал, смущённо глядя на неё. — Ты ведь… Младший брат Влада, да? Я видела тебя мельком в день вашего приезда, Он не смог сдержать удивления: — Вы… Вы знаете моего брата?.. — Да, мы знакомы. Я почти сразу тебя узнала, хотя внешне вы и немного разные: глаза другие, и черты лица немного отличаются. Но родство всё равно улавливается, Мальчуган потупил взгляд и неловко улыбнулся. — Я Лале. С Эмине ты уже знаком, — она пару раз провела по шерсти собаки рукой. — А как тебя зовут? — …Раду, — Приятно познакомиться, Раду, — девушка протянула руку в дружелюбном жесте. Мальчик, опасливо косясь на гончую, протянул свою в ответ; состоялось короткое рукопожатие. Однако страх Раду перед собакой не ускользнул от взгляда девушки. — Почему ты боишься собаку? Мальчуган неловко почесал затылок, не решаясь ответить. — Несчастный случай? Снова предположение наугад и снова верное. Маленький собеседник судорожно кивнул. — Не хочешь вспоминать? Мальчик отрицательно покачал головой. — Ладно, я не заставляю, — девушка постаралась улыбнуться настолько светло, насколько это было возможно. — Я не знаю, какая неприятная история с собаками у тебя случилась в прошлом, но Эмине не такая. Тебе нечего её бояться, По глазам было видно, что мальчишка хотел верить ей; но страх был сильней. Тогда она аккуратно взяла руку Раду в свою и несильно потянула вниз. — Присядь, Мягкое повеление. Парнишка, хоть и продолжал бояться, но послушался, и присел на корточки. Теперь их лица были примерно на одном уровне. — Смотри на меня, Раду, Он послушался. — Слушай мой голос. Она тебя не тронет. Я не позволю ей тебя тронуть. Доверься мне. Хорошо? Мальчуган, не сводя взгляд своих синих глаз с Лале, медленно кивнул. — Молодец. Теперь поверни правую руку ладонью вверх… — она продолжала придерживать его руку своей, но действие совершил сам Раду. — И медленно, не торопясь, протяни к её носу и позволь обнюхать… Мальчик напрягся, девушка почувствовала это по его руке. Стремясь успокоить его, Лале пододвинулась ближе и положила вторую руку на его левое плечо. — Ты справишься. Я рядом, Раду кивнул в очередной раз и сделал глубокий вдох. — Ну… Давай, Мальчуган, настолько медленно, насколько это было возможно, протянул свою ладошку к собачьему носу. Гончая, до этого лёжа наблюдавшая за ними, тут же подняла голову (отчего Раду слегка дёрнулся, но не отшатнулся, успокаиваемый мягкими касаниями Лале); несколько секунд понюхав ладонь мальчишки, она лизнула её. От неожиданности Раду одёрнул руку. — Эй, всё хорошо, — Лале тут же мягко придержала его за плечи. — Ну как? Не так уж страшно? — Ну… Если честно, то нет, — смущённо признался мальчик. — Может, ещё раз? Маленький собеседник, подумав пару секунд, кивнул. — Тебе поддержать или справишься сам? — Я… сам… Девушка тут же убрала руки. — Хорошо, В этот раз мальчуган протянул руку уже смелее. Эмине, вновь обнюхав её, лизнула снова, но в Раду уже не дёргался. Собака же, почувствовав, что ей доверяют, встала с земли и принялась активно вылизывать ладонь мальчика. — Эй! — в голосе мальчишки послышался смех. — Щекотно! Эмине весело тявкнула и завиляла хвостом. Лале довольно улыбнулась. — Теперь можешь погладить, — подсказала она. На этот раз мальчик не медлил, и уже без всякого страха прикоснулся к голове собаки. Эмине прикрыла глаза от удовольствия. — Ну, вот вы и подружились, Раду посмотрел на неё с улыбкой на лице, а в его глазах светилась благодарность. Лале невольно вспомнила улыбку Влада, когда они выбирали гончей имя. «У них это семейная черта, так красиво улыбаться?..» На какое-то время повисла тишина. Раду продолжал гладить собаку, Эмине радовалась ласке, активно виляя хвостом, а Лале с улыбкой наблюдала за ними. Неожиданно Раду убрал руку с головы Эмине и серьёзно посмотрел на Лале: — Эм… Лале-хатун… — М? — девушка удивлённо приподняла брови. А дальше случилось то, чего она не ожидала: мальчуган упёрся коленями в пол и очень низко склонил перед ней голову. — Спасибо Вам большое. И простите меня, что пришёл сюда без спроса, — виновато протараторил он. Ситуация была настолько неловкая для Лале, что она не сразу нашла, что ответить. — Раду, — девушка взяла мальчика за плечи, так же мягко, как и несколько минут назад, и заставила выпрямиться. — Я помогла тебе, потому что хотела помочь. Не стоит благодарности. И я не злюсь на тебя, — Но… Эмине… — Эмине не очень доверяет незнакомцам, поэтому она и рычала, — А-а-а… Понятно, — Однако ты должен кое-что пообещать мне, Раду, — Лале напустила на себя нарочито серьёзный вид. — Что пообещать? — мальчик тут же насторожился. — Этот домик — место, где я люблю бывать одна. Это моё убежище. Никому не говори о нём, хорошо? Мальчуган, не отрывая взгляда от Лале, активно закивал. — Обещаешь? — Обещаю, — Раду произнёс это настолько торжественно, что девушка не сдержала смешок. — Вот и умница, — коротко потрепав мальчишку по голове, Лале наконец-то встала с пола и принялась отряхивать платье (которое лишь чудом не испачкалось). — А это Вы разрисовали колонны? — неожиданно задал вопрос парнишка. — А? — Ну, вот эти, — Раду указал на две колонны справа от них. Лале посмотрела туда, куда показывал мальчик. На указанных им объектах разными красками были оставлены несколько неаккуратных мазков. — А-а, эти. Да, я. Мои первые, так сказать, «рисунки», — Вы рисуете? — мальчик широко раскрыл глаза. — Ну… да, — Лале слегка смутилась. — Ух, ты! А можете показать рисунки? Пожалуйста! — маленький собеседник сложил руки в умоляющем жесте и состроил глазки. «Забавный мальчуган. Ещё пару минут назад боялся лишнее движение сделать, а сейчас — чуть ли не подпрыгивает…» — Может, в следующий раз? Они в моей комнате, — Оу… Ну ладно, — Раду тут же охладил свой пыл. — А что тогда нарисовано на этих колоннах? Лале вновь посмотрела на свои «рисунки». — На самом деле ничего. Просто, когда мне было семь лет, — я случайно нашла этот домик. Он мне тогда показался таким… мрачным; одиноким. Во мне проснулось детское желание разукрасить его, чтобы он стал светлей. Ну и я… Стащила палитру с ещё свежей краской у учителя рисования, — У ходжама Димитриса? — Нет, его тогда здесь ещё не было. Был другой учитель; я уже не помню, как его зовут, — И что дальше? — Дальше — я прибежала сюда, и слишком поздно сообразила, что нужно было взять с собой ещё и кисточки, Раду хихикнул. — А так как возвращаться было уже нельзя, но мне очень хотелось разукрасить домик, то я принялась рисовать пальцами, — Пальцами? — Ага. Вот только возникла проблема: краска оказалась очень стойкой, а пальцев у меня было всего пять, — Но ведь их десять, — с детской непосредственностью заявил мальчик. — Верно, десять. Вот только я держала палитру в другой руке, и не додумалась опустить её на землю, — Оу… И… Как всё закончилось? — Закончилось тем, что я так перемешала все краски в палитре, что даже Всевышний бы не разобрал, где какой цвет, Мальчуган снова хихикнул. — Вот тебе смешно. А я тогда очень испугалась, ведь планировала вернуть палитру словно бы нетронутой. И испугалась настолько, что начисто забыла про прудик во внутреннем дворике, где можно было вымыть пальцы, — девушка указала в сторону вышеназванного прудика. Раду, посмотрев в указанном направлении, вновь повернулся к Лале: — И что же? Вас наказали? — Ещё как. Так как краски были очень дорогими, то дяде пришлось возместить ущерб. Наставница сделала мне жёсткий выговор, оставила на месяц без сладкого и заставила выучить суры из Корана о воровстве и послушании, — Ох… Больше Раду ничего не сказал по этому поводу, поэтому Лале решила завершить свой рассказ. — Однако через месяц, после того, как наказание закончилось, дядя позвал меня к себе и спросил, не хотела бы я поучиться живописи, — И Вы согласились, — Да, согласилась. Но это решение я приняла спонтанно, прямо во время разговора с дядей. И тем не менее — это лучшее спонтанное решение за всю мою жизнь. А эти мазки на колоннах, — девушка махнула головой в их сторону. — Служат мне напоминанием о начале моего пути, как художницы, — М-м-м, — промычал Раду, удовлетворённый рассказом. — Интересная история. Спасибо, что рассказали, Лале-хатун, — Раду вновь поклонился, но в этот раз коротко. — Ну, будет тебе. А у тебя есть интересные истории? Может быть, о твоей родине, о брате? В этот момент лицо мальчика резко вытянулось. — Ох… О брате… — Что случилось? — Лале-хатун, ещё раз простите, что пришёл сюда без спроса, но мне надо бежать, — мальчик стал медленно пятиться к выходу. — Бежать? Куда? — У брата должны были уже закончиться занятия, мы договорились встретиться после них. Но я не захотел ждать его в комнате и решил пойти к нему на тренировочное поле, — торопливо принялся объяснять парнишка. — Но тренировочное поле в другой стороне, — Да, я это понял, когда увидел калитку у этого домика, — Раду уже стоял у самого выхода; в его голосе слышалась неловкость. — А-а-а… Ты просто не туда свернул, — девушка наконец-то поняла, что до неё хотели донести. Мальчуган ничего не ответил, лишь два раза кивнул. — Конечно, беги. Думаю, что не стоит заставлять его волноваться, Раду уже намеревался поклониться на прощание, как вдруг застыл. — Вот только… — Что ещё? — …Если он уже вернулся, то… Что мне ему сказать?.. — В смысле? — Ну… Вы же велели никому не рассказывать о домике… — А-а-а, — Лале коротко посмеялась над собственной недогадливостью. — Ему можешь рассказать: он знает про домик, — Знает? — пара удивлённых синих глаз вперилась в неё. — Откуда? — Это вышло случайно; долгая история. Просто знай, что брату ты можешь всё рассказать. Но только ему, — Оу… Ну хорошо. Тогда я побежал, — мальчик коротко поклонился и бросил последний взгляд на девушку с собакой. — До свидания, Лале-хатун. Пока, Эмине, — помахав рукой гончей, мальчик развернулся и зайцем побежал к зарослям кустарника. Вскоре он нырнул в проход, где пролегала тропинка, и скрылся из виду. — Милый мальчик. И так непохож на своего брата… Но ведь это и неплохо. Верно, Эмине? — девушка с улыбкой посмотрела на собаку; та лишь тявкнула в ответ. Девушка, улыбнувшись своей питомице, направилась в сторону комнаты, где она оставила портрет. Она ещё успевает дорисовать некоторые детали до ужина.