this is your opportunity to eXperience real love

Чонми измазывается гречневой кашей, приготовленной с каштанами и яблоками, до самых ушей. Её маленькие миленькие хвостики, завязанные высоко, почти на самом темечке, напоминают ушки, и Чонгук растекается розовой лужицей. — Крошка, давай справимся с этим, — сюсюкается он, вытирая пухлые румяные щёчки салфеткой. — Папа, пи! — приплямкивает девчушка, тыкая указательным пальцем в стаканчик с персиковым соком. Чонгук сразу же исполняет её желание, следя за тем, чтобы ни капли не пролилось на накрахмаленный воротничок бархатного ярко-синего платьица. Он наклоняется непозволительно низко, потому и попадается, схваченный цепкими пальчиками за волосы. — Ауч, малышка, мне больно, отпусти папочку, пожалуйста… — Угу-гу, па! Па! Чонгук не хотел привлекать внимание всего чёртового ресторана, но когда ты находишься там с таким крошечным ребёнком, это просто необратимо. И он бы и рад не таскать с собой своё маленькое чудо, Чонми точно было бы лучше в обществе своей бабушки, но блин, именно мать Чонгука виновата в испорченном вечере. А Чонгук уверен в том, что тот будет испорчен, ведь по-другому и быть не может. Свидание вслепую, боже. Что может быть хуже? Чонми улюлюкает, хлопая ложкой по центру тарелки. Капли разлетаются по сторонам, Чонгук моргает, чувствуя как крошечные частички каши приземляются на его лицо. Он должен бы разозлиться, но всё что он ощущает, это неимоверную нежность к маленькому человечку, которому едва ли исполнилось полтора года. — Солнышко, — медово шепчет он, растягивая губы в улыбке. Чонми повторяет за ним, показывая дёсны, на которых справа красуется первый молочный зубик. — Папа! У-и-и! Чонгук тянется к пухленьким щёчкам, окончательно превратившись в кисель, но внезапно раздавшийся голос останавливает его. — Добрый вечер, эм… Семейство Чон. Чонгук выравнивается, ошарашенно округляя глаза, хоть и не должен удивляться тому, что его потенциальный кавалер захотел подойти к ним. Обычно никто так и не появлялся, и Чонгук знал, что Чонми всех их отпугивала. Будто бы одна лишь мысль о том, что он не одинок, у него есть дочь, перечёркивала все плюсы, заставляя уходить даже не поздоровавшись. С другой стороны, Чонгук как раз этого и добивался. Мама взялась за обустройство его жизни, как только ТА ЖЕНЩИНА бросила их всех, предпочтя забыть о Чонгуке и о крошке, которой было без году неделя. И это было разрушающе-трудно как в эмоциональном плане, так и в физическом. Чонгук буквально увядал под гнётом всех тех тяжёлых мыслей, разгребая кучу документов на работе, а потом груды памперсов дома. Но всё плохое когда-нибудь заканчивается. И Чонми никогда не была в графе, куда Чонгук эти плохие пункты записывал. Он обожает своё золотце, свой яркий лучик, свою крошечную фею. — Я думаю, малышке нравится мой галстук. Чонгук растерянно моргает, запутавшись в своих размышлениях, и совершенно не заметив того, что мужчина уже уселся за их столик, стягивает со своей шеи жёлто-зелёный галстук, от которого, судя по всему, Чонми просто в восторге. — Правда, кнопка? Мужчина красив, и это выбивает из груди Чонгука весь воздух. Его улыбка, отражающаяся в тёмно-карих глазах, обезоруживает, и Чонми тоже тает, вытянув вперёд ручки, чтобы схватить яркий отрез ткани и тут же прижать к себе. — У тебя есть вкус, — одобрительно бормочет мужчина, с теплотой во взгляде наблюдая за тем, как девчонка топит его галстук в своей тарелке. — Это, и правда, устаревшая коллекция. Чонгуку становится смешно. Он фыркает, немного расслабляясь. — Вы, должно быть, Ким Тэхён. — А вы, надеюсь, Чон Чонгук? Не хотелось бы, чтобы им оказался вон тот хмурый толстячок. Мне больше по душе общество милых парней и маленьких принцесс. — Умеете вы смущать, — бормочет Чонгук, бегло осматривая мужчину. Его тёмно-зелёный костюм, вместе с бледно-жёлтым платочком, сунутым в нагрудный карман, намекает на эксцентричность. Каштановые волосы находятся в беспорядке, но не в хаосе. Он выглядит опрятным. Чонгуку нравятся его руки, пальцы и браслет, который слегка выглядывает из-под манжеты рубашки. — Нет, я только учусь. Но ради вас буду стараться изо всех сил, — подмигивает этот Ким Тэхён, отчего-то вгоняя в краску. Чонгук прочищает горло, искоса поглядывая на Чонми, которая слишком увлечена затоплением чужого имущества, чем тем, что происходит вокруг. — Простите, я возмещу, — обещает Чонгук, скорбно поджимая губы. — Возместите тем, что согласитесь встретиться со мной ещё раз. Если честно, то все эти свидания начинались с девушек. Мама хотела видеть его счастливым, но Чонгук мог быть достаточно упрямым, чтобы отвергать одну за другой. И тогда, зная об этой стороне своего сына, она стала назначать свидания с мужчинами. Это раздражало, иногда злило, выводило из себя, но сейчас Чонгук чувствует себя благодарным хотя бы за то, что в его жизни могло произойти что-нибудь необычное. Вот, например, как эта встреча с Ким Тэхёном. — Эм, — выдыхает Чонгук. — Вы уверены в том, что так уж нуждаетесь в обществе… — Прелестного парня и не менее прелестного ребёнка? — нагло перебивают его. — О, да. Ещё как. Всё-таки, ваша мать прекрасный рассказчик, раз смогла так точно вас двоих описать. «Мама, что?!» — звенит в голове Чонгука. — Итак, — не обращая внимание на слегка напряжённую тишину, продолжает Тэхён. — Животрепещущий вопрос: мясо-гриль или сразу же перейдём к пирожным? — Пиложн! Пиложн! — выдаёт Чонми, засияв, как новогодняя ёлка. Будто кто-нибудь разрешит ей есть что-нибудь подобное. Ну, разве что манник. — По-моему, малышка знает, чего хочет, это похвально, — широко улыбается Тэхён, беря в руки меню. — А что насчёт её милого папы, м? Чонгук ловит себя на том, что отводит взгляд, разрумянившись. Вряд ли он сможет хоть что-нибудь съесть. Точно не тогда, когда за их столом сидит мужчина, заставляющий то и дело смущаться. Нет-нет, уф.