Северная звезда

Вечер, того рокового дня Лена (уборщица), наверное не забудет никогда. Начиная с главных дверей переходя в холл, дальше по цепочке наверх, по ступенькам лестницы, до второго этажа, дальше по этажу в глубь коридора, в комнате - палате где лежал Кано, тогда текла кровь Рины. Лена до сих пор вздрагивает когда вспоминает какой она увидела Рин, как она убирала, как казалось, чуть ли не отовсюду кровь, которая все не хотела покидать светлый пол, устеланный кремовой плиткой. Кровь развазилась по всему полу, делая это зрелище ещё страшнее. Казалось что крови становилось все больше и больше, что это уже сам пол кровоточит, который впитал в себя кровь Рин. И от переживаний за Кано и за Рин, которую Лена считала своей внучкой, дрожь в руках и коленях все никак не хотела униматься. Этот вечер запомнился всем, и его ещё долго вспоминали с содроганием. Уже дойдя до заветной двери у Рин начали кончаться все резервные силы, которые у неё были, она уже все исчерпала. Её задняя нога отказалась идти дальше также как и левая рука, и теперь она их просто волочила за собой, передняя лапа ещё немного двигалась, она на неё опиралась, но лапа сильно подгибалась под весом своего же тела. Из пасти которую она так и не размыкает уже ручейком текли слюни, дыхание стало ещё тяжелее, хотя куда уже тяжелее, когда-то пушистый и лоснящийся хвост стал как какая-то веревка. Шерсть вся слиплась от крови, где-то она торчала как иголки, а где-то как-будто её там и не было. На это было страшно смотреть. Киба несколько раз порывался взять Рин на руки, но каждый раз был остановлен, то лапой и злым рычанием от самой Рин, то Доком который говорил, что не надо отнимать её силы которых и так уже нет. Киба распохнул дверь перед Рин. В палате все было стерильно, пахло химическими и тровяными лекарствами, спиртом, кровью, болезнью и хлоркой для полов. Кано лежал на кушетке, застеленной белой на крахмаленной простыне. Из правой руки точал катетер от капельницы, которая медленно капая вводила лекарство в измученный организм. Лицо Кано посветлело на несколько тонов, осунулось, глаза впали и под ними образовались мешки, на лбу испарина а дыхание частое и прерывистое. Сам Кано был накрыт светло голубым покрывалом. Рядом с кушеткой сидела медсестра, которая вскачила и начала было возмущаться что мы не соблюдаем ни какие правила санитарии, да ещё и в таком виде, и ещё с лисой которая почти вся в крови. Рин не слушала и топала дальше, к Кано. Док утихамирил медсестру (она недавно здесь работает). Рин превозмогая все, перевоплотилась в свой человеческий облик, держась и опираясь наклонилась над лицом Кано, и при коснулась своими окрававленными губами к губам Кано, и раздвигая их языком углубила поцелуй, одновременно отдавая треснутую капсулу с противоядием, и все что успело из неё вытичь наружу. Рин надеялась что это противоядие сработает, что его хватит и что оно подействует, даже не смотря на то что половина его содержимого смешалась с её слюной, и к тому же несколько капель все же не хватало, они остались на ступенях заброшенного здания. Когда Кано наконец сделал глоток, проглатывая противоядие, Рин отстронилась от губ своего любимого чёрного волка (вопреки природе), стала заваливаться на бок, но вовремя подоспевший Киба не позволил упасть Рин на пол. В его руках она перевоплатилась опять в лису.