Хагрид

      14 августа 1943 года. Азкабан.       Экриздис ликовал. Глупые маги посчитали, что он умер, и даже посмели открыть тюрьму в его крепости, обозвав мерзким именем Азкабан и посчитав, что подчинили его слуг — дементоров. О, это его неудачный эксперимент по подселению низших демонов в тела нежити. Но эксперимент полезный, ведь именно с помощью одного из них он стал бессмертным. Правда, слияние заняло пятьсот лет, но есть и плюсы: дементора, в котором он находился, щедро подкармливали душами смертников. Глупые маги почему-то решили, что дементоры питаются положительными эмоциями. Идиоты! Демоны вызывают страх и питаются им, а также отчаянием, гневом и прочими отрицательными эмоциями, и не брезгует высасывать ману, астральную энергию, ну и самое любимое — душу. Однако возникала проблема: Экриздис не хотел жить в теле нежити. Он хотел вновь чувствовать и наслаждаться бессмертием. Но жалкие тела прибывающих смертных не смогли бы выдержать его мощь. Пока однажды в Азкабан не привели полувеликана. Сильного магически и физически, но откровенно недалекого.       — Арагог не виноват... не виноват... это не я... это все Том. Миртл... нет... — и так слабый рассудком полувеликан откровенно сошел с ума и бредил в своей камере. Экриздис наблюдал за ним: тот не ел и не пил и вскоре так и так бы умер. Не то, чтобы это его сильно волновало... Просто ослабшего физически, магически и умственно легче захватить без последствий. Если бы кто-то из охранников самой ужасной тюрьмы магов на свете смотрел на камеры, то увидел бы странную картину, как дементор взмахом руки открывает защищенную дверь и, казалось бы, целует полувеликана, на деле же передавая огромную и черную как ночь душу в него, рассыпаясь в пепел.       — Хагрид, да? — будто попробовав на губах новое имя, спросил сам у себя Экриздис. Вновь быть живым ему понравилось, несмотря на голод, холод и затекшие мышцы. Впрочем, это быстро поправимо, подумал он, аппарировав вглубь замка, в скрытые помещения, до которых не добрались маги. Ведь вся башня — это лишь вершина айсберга, камеры для заключенных. А лаборатории, склады, жилые комплексы — все это было ниже под чарами нетления и стазиса. Экриздис оставил только иллюзию нахождения Хагрида, чтобы его пропажу никто не заметил.       Пятьсот лет — долгий срок. Но благодаря выкачиваемой из дементоров и магов мане все было так, будто темный маг ушел вчера. Только все его рабы умерли после его мнимой смерти, но не очень-то они ему были и нужны. Главное, что еда, вода, зелья и ингредиенты, собранные им за долгую жизнь, остались на месте. Целый месяц Экриздис приводил доставшееся ему тело в порядок, приучался колдовать в нем с возросшими силами и проводил ритуалы, превращая и без того сильное тело в бессмертную машину смерти. В свое время он слишком поздно создал и провел их, но сейчас он начнет сначала. Теперь нет смысла гнаться за бессмертием и можно просто жить. Как вдруг он почувствовал, что в его крепость пришел относительно сильный маг. Не равный ему, но могущий дать отпор. Причем пришел он к его камере, так что, телепортировавшись обратно, Экриздис поменялся местами с иллюзией.       — Хагрид, мальчик мой. Мне жаль, что ты здесь оказался. Я смог добиться твоего освобождения, но твою палочку не вернуть, ее сломали, и я собрал обломки, — проговорил маг, профессор трансфигурации Альбус Дамблдор, если судить по памяти Хагрида. Вообще полувеликана, протащившего в школу акромантула, ловко надул парень по имени Том Реддл, свалив на него всю вину за убийство девочки. Полувеликан был слишком глуп, чтобы понять это сразу, и взял вину на себя.       — Спасибо, профессор Дамблдор. Вы Великий волшебник, — ответил словами Хагрида Экриздис, недоумевая зачем тот пришел.       — Я хотел предложить тебе пойти ко мне лесником после освобождения. После ухода с поста директора Армандо Диппета мне нужны такие люди, как ты, — ага, верные до гроба и тупые.       Но для меня это идеальный способ освобождения и легализации, а потому я сказал:       — Спасибо вам, профессор, вы Великий Волшебник, я никогда этого не забуду! — и слезы, слезы добавить обязательно.

***

      48 лет спустя, 1991 года. Хогвартс.       После ухода мальчишек, которые унесли анимированную фигуру дракончика, Хагрид захлопнул дверь, просто взмахнув рукой, и по ней и стенам зазмеились цепочки золотых рун. Теперь в его дом сам Мерлин не смог бы войти или увидеть, что в нем происходит. Одно мысленное желание и иллюзия грязного оборванного здоровяка сменяется фигурой красивого молодого мужчины двух метров ростом — этот рост он считал более удобным для себя. Одет он был в удобную сорочку из шерсти единорога и темные штаны из шелка акромантула. Еще один взмах рукой, и открывается большой люк посреди дома, в который он начал спускаться. Он проходил множество этажей, на которых были клетки с единорогами, драконами, василисками, кентаврами и прочими созданиями, которых смог найти в запретном лесу. Для химеролога, некроманта, зельевара и биомага его уровня Хогвартс оказался манной небесной: множество редких существ и растений, которые можно брать бесплатно, огромная библиотека, сокрытие самого Хогвартса, а, главное, прикрытие глуповатого лесника-полувеликана позволяли творить что угодно без всяких последствий. Пройдя камеры с животными, которых он взял в основном для изучения и вскоре отпустит: зачем тратить зазря материал, да и профдеформации не избежал, мужчина вошел в жилые комплексы, которые представляли собой огромный дворец в расширенном помещении. Снаружи уже выстроились красивые служаночки в миниюбках: вейлы, нимфы, измененные русалки. Не удержавшись, он схватил одну из них за попку, отчего девушка раскраснелась и захихикала. Для них он создатель и повелитель.       — Лессандра, — сказал он своей любимице, — зайдешь ко мне в спальню потереть спинку.       — Но, Господин, спинку трут в ванной, — соблазнительно облизала пухлые губки вейла.       — Вот именно, — засмеялся Хагрид, доставая из кармана философский камень, который подменил на подделку, забирая его из Гринготтса по поручению Дамблдора. — Вот именно, моя девочка. Хм, может потом гибрид мантикоры и огненного краба сделать? А почему бы и нет? Назову их соплохвостами.       Жизнь Хагрида была хороша. А вечная жизнь — еще лучше.