Посмотри на меня

      Машина остановилась возле двухэтажного здания с абсолютно черным, матовым фасадом с внушительных размеров вывеской над входом. Большие деревянные буквы с яркими огнями ламп внутри складывались в тривиальное «Мулен Руж».       Брэндон хмыкнул при виде такого банального маркетингового хода по отношению к стрип-барам, коих он навидался предостаточно за свою недолгую карьеру акулы бизнеса. Заканчивать деловые встречи в борделях, ресторанах и вот таких «Мулен Руж» становилось скучной, но обязательной классикой укрепления рабочих контактов.       — Брэндон, пускай тебя не обманывает скромная обложка, — его сегодняшний гид по злачным местам — брокер с Уолл-Стрит — многозначительно закатил глаза. — Внутри ты познаешь рай, приятель!       Вся эта карусель событий с наследством, принятием дел отца случилась так стремительно, что Брэндон забыл, когда последний раз нормально отдыхал. Нет, не в фешенебельных ресторанах или на яхте в окружении богатеев: просто отдыхал, как обыкновенный парень из Сан-Франциско. Как раньше — «Гладиаторы», бары, потом тренировки с Мишель и больная голова.       Мишель… Он не видел ее уже год, такой долгий год разлуки — вынужденной и абсолютно идиотской. Слишком много дел, слишком много информационного шума вокруг и так мало времени на отношения, которыми он дорожил. Впервые в жизни. Но под натиском обстоятельств и обязательств. Нужно было просто позвать ее с собой, жить вместе и…       Из мыслей в реальность выдернул этот неугомонный коренастый американец, Эд, который буквально потащил Брэндона за собой внутрь этого «гнезда порока».       — Ты просто не представляешь, какие там девочки, — сделав акцент на последних словах, брокер жадно оскалился и облизнул губы в предвкушении, распахивая массивную входную дверь.       Они прошли вглубь клуба, благополучно минуя зону фейсконтроля: музыка глухо гремела басами, разлетаясь по большому залу и отрикошечивая от обитых тканью стен. Брэндону не впервой была такая обстановка: он слишком долго жил в лучах стробоскопов, но почему-то внутри бушевало беспокойство, схожее с треклятым чувством дежавю. Все это уже было: густой морок, жар танцующих тел вокруг, реки алкоголя и руки, множество рук, пытающихся дотянуться, потрогать, обладать.       Мужчина шел вдоль плотного потока людей, стараясь не замечать жадных взглядов девиц и их прикосновений, невзначай задевающих его бедра, грудь или спину.       Он просто следовал за Эдом, уводящим его еще дальше, наверх, под неутихающий равномерный и монотонный бит, ухающий аж в грудной клетке. Череда ступеней, еще одна зона фейсконтроля, и еле освещенный темный коридор, на протяжении которого попеременно мигали потолочные лампы, тускло разнося свет.       Антураж сменился с люксового на какой-то грязно-подпольный, словно тут была не вип-зона для особых гостей, способных потратить баснословные суммы, а полуподвальный притон.       — Уверен, что нам тут сейчас в бок никто заточкой не ткнет? — Брэндон тихо рассмеялся, глядя на почти подпрыгивающего от нетерпения Эдварда, который сжимал в руках два магнитных ключа от дверей.       — Это фишка заведения: внушить, что ты делаешь что-то очень запретное, сечешь? — они проходили мимо грубых металлических дверей с небольшими окошками-иллюминаторами, за которыми перемигивались яркими вспышками цветные огни. За этими дверьми происходило что-то, что интриговало, как минимум. Брэндон чуть ослабил узел галстука, который все еще был на нем с самого ресторана, хотя весь этот напускной лоск был в новинку.       «Сейчас бы просто выпить пива в каком-нибудь тихом баре, в джинсах и футболке, а не вот это вот все», — подумал он про себя.       — А вот теперь приготовься провести свою лучшую ночь в жизни, Брэндон, — Эд сунул пластиковую карточку в ладонь парня и указал на дверь напротив. Номер 13. — Ты еще долго будешь вспоминать этот день, поверь мне на слово, — голова брокера тряслась, как автомобильная игрушка-собачка. Брэндон повертел карточку в пальцах, ухмыльнувшись.       — Ну, что ж, посмотрим, что там за чертенок внутри, — пластик скользнул по замку, впуская в полумрак комнаты.       Глаза достаточно быстро привыкли к отсутствию яркого освещения, различая предметы в темноте: мягкое кресло с деревянными широкими подлокотниками стояло прямо в центре комнаты, чуть поодаль — минибар. Но большее внимание привлекло огромное стекло в стене, чуть мерцающее своей холодной гладью. Брэндон не успел подойти к спасительной бутылке виски, как за стеклом загорелся свет — алый, обнажающий «зазеркалье». Внутри этого «аквариума» вполоборота на стуле сидела девушка, лицо которой он не разглядел из-за черной маски.       Взгляд мужчины скользнул по красивому подъему стопы, обутой в сексуальные туфли на шпильке, вверх по стройным ногам, обтянутым черным капроном чулок, где кружевная резинка соприкасалась с застежкой пояса. Признаться, вид будоражил воображение, но все в этой обстановке снова навевало воспоминания о той, которую пришлось оставить. Немой укол совести заставил Брэндона отвернуться и направиться к мини-бару, наливая янтарный напиток в широкий бокал. Откуда-то раздался тихий, вкрадчивый женский голос:       — Приветствуем Вас в «Мулен Руж»! Здесь фантазии становятся реальностью. Первое правило нашего клуба — вы можете только смотреть. Второе правило клуба — только девушка решает, что вы увидите. Третье правило — вы можете говорить о своих желаниях, но будут ли они исполнены — решает девушка. Кнопка интеркома находится в подлокотнике кресла. Приятного отдыха!       — А налоговую декларацию заполнять не нужно? — Брэндон ухмыльнулся, понимая, что диалога не получится, устало уселся в кресло и еще сильнее ослабил узел галстука. — Я хочу просто расслабиться, если ты не против, так что у тебя полный карт-бланш, милая, — он лениво нажал кнопку и откинулся в кресле, распахивая полы пиджака.       Заиграла медленная приятная мелодия, которую Брэндон определенно уже где-то слышал. Девушка за стеклом встала и оседлала стул, расставив стройные длинные ноги по обе стороны, повернувшись к мужчине лицом. Она плавно и игриво скользила руками от щиколоток до бедер, задевая ремешки пояса для чулок, поднимаясь выше, к затянутому в черный атласный корсет телу. Ее грудь — небольшая, но аппетитная, мерно покачивалась в такт каждому ее движению, норовя выскочить из тесноты атласа. Казалось, ее руки были везде и гладили, трогали, дразнили.       Бит увлекал за собой, а тело незнакомки плыло по этим волнам, двигаясь ритмично и грациозно. Она встала со стула и, покачивая бедрами, прошла чуть вперед, оказываясь практически у самого стекла. Только сейчас Брэндон смог увидеть, что девушка — платиновая блондинка: ее волосы, собранные в высокий хвост, струились водопадом по оголенным покатым плечам при каждом движении головы или взмахе рук.       В этой девушке было что-то слишком знакомое, что заставило его придвинуться ближе, вглядываясь в каждое па, которое она с легкостью исполняла. Он все это видел. Он знает каждый изгиб этого стройного тела, знает звук ее голоса, от которого мурашки по телу, знает теплоту рук и нежность ласк.       — Сними маску, — тень сомнения прозвучала в его голосе, сердце отчего-то бешено забилось. Брэндон боялся, что его догадка окажется правдой. Прошел год, но ведь они были вместе достаточно долго, он не может ошибаться. Тонкие пальцы девушки потянули за шелковые ленты, развязывая их. Маска бесшумно упала под ноги Мишель.        — Что? Какого х…? — лицо Брэндона вытянулось. Даже осознавая, что оказался прав, он не мог скрыть своего удивления. Рука снова нажала на кнопку интеркома. — Завязывай, я не буду на это смотреть, — тихая ярость закипала где-то глубоко внутри мужчины. Челюсти сжимались до боли.       Мишель не обращала никакого внимания на разгневанного Брэндона, продолжая свой танец, от которого он никогда бы не оторвал свой взгляд. Опустившись на колени, она прогнулась назад, словно кошка, проводя ладонями по бедрам. Внутри нее пылал огонь, тело бил адреналин, а в ушах был только его бархатный низкий голос, ранивший каждый раз, как первый.       — Мишель, прекращай! — он почти рычал, вызывая дикое возбуждение в девушке этим тоном. В ответ она на четвереньках подкралась к стеклу, выдыхая на него, выводя на запотевшей поверхности: «Останься».       Брэндон сжал кулаки до боли в пальцах: внутри него все полыхало от того, что их встреча произошла здесь, в этом месте. Он в одно движение оказался рядом со стеклом, на котором уже почти пропало короткое послание. Брэндону хотелось, чтобы сейчас их ничто не разделяло, хотелось прижать к себе эту женщину и больше никогда не отпускать. Он прислонился лбом к прохладе стекла, наблюдая за представлением Мишель. Его взгляд скользил по женскому телу. Голубые глаза потемнели, а сердце глухо забилось, выпрыгивая из груди.       Мишель больше всего на свете хотела снова ощутить его взгляд на себе, поэтому она села напротив, широко разведя ноги в стороны, открываясь только для него. Брэндон заинтриговано приподнял бровь и уперся ладонями в стекло.       Девушка еще раз прошлась руками по шее, спускаясь к груди, чуть сдавливая ее под голодным и яростным взглядом с противоположной стороны кабинки. Между ног разливалось приятное тепло. Никто и ничто не заставляло ее чувствовать себя настолько желанной и сексуальной.       Кончики тонких пальцев скользнули по пояску, по верху чулок, по покрытой мурашками коже и по атласным трусикам. Одним взглядом Брэндон будто сказал: «Ты хочешь меня». И если бы он произнес это вслух, то не ошибся бы ни на гран.       Прикусив губу, блондинка улыбнулась ему, и он ответил бесовской полуулыбкой сквозь стекло. Пальцами одной руки Мишель обхватила и сжала собственную грудь, а вторая — отодвинула трусики в сторону. Два пальца погладили влажную кожу.       Она начала двигать рукой, думая о том, как когда-то его длинные пальцы, упирающиеся сейчас в холод стекла, гладили ее там, и об этих же самых пальцах на ее бедрах, талии и ягодицах в тот день, когда они последний раз встречались в номере отеля в Париже почти год назад.       Ее рука начала двигаться быстрее. Мишель закрыла глаза и уронила голову назад, выгибаясь всем телом. Она старалась не издавать ни звука, но из легких вырвался тихий стон. Закусив нижнюю губу, девушка представила его ладони и сильные предплечья, представила, как напрягаются его мышцы, когда он двигался внутри нее. Мишель представила его ноги у своего лица — стройные и мускулистые, нетерпеливо подрагивающие от желания поскорее загнать член в ее горячий рот. Она вспомнила его взгляд в тот момент — почти черный и молящий. От этого воспоминания тело пронзила сладкая судорога.       Подняв голову, она увидела, что Брэндон смотрит на нее именно так, как и представлялось — не на руку, а прямо в лицо, голодным и яростным взглядом. С громким криком Мишель падала в бездну. Пик наслаждения был одновременно оглушительно сильным и разочаровывающим: хотелось, чтобы его руки были на месте ее.       Во внезапно наступившей тишине дыхание обоих звучало слишком громко. Брэндон стоял напротив Мишель, капельки пота выступили у него на висках, а руки намертво вцепились в обрамляющую стекло резную раму. Простояв так с минуту, парень развернулся и снова уселся в кресло, зажав кнопку связи.       — Думаю, нам стоит поговорить, — он дышал слишком часто, а в брюках было невыносимо тесно от этого перформанса. — Отказ не принимается.       Мишель игриво сдвинула ноги, все еще приходя в себя после яркого оргазма. Она сдула со лба выбившуюся прядку светлых волос, поднялась с пола и снова подышала на стекло, вырисовывая всего две заветные буквы: «Ок».       Да уж, Эд был прав — эту ночь будет очень трудно забыть.