Мать

      В этот день, как и во все предыдущие, мы, по своему обыкновению, вышли на вечернюю прогулку по улицам перетекающих друг в друга садоводств. Погода была ужасная. Небо плотно затянуло тучами. Сумерки были столь темны, что вернее было бы называть их рано наступившей ночью. Сплошной стеной лил дождь. Он то ослабевал, то снова начинал бить по земле в полную силу.       На улицах было пустынно как никогда. Даже в окнах лишь изредка горел свет. Видно, дачники решили, что от сегодняшнего дня им уже нечего ждать и легли спать пораньше. Не одному человеку не приходила в голову мысль гулять. Никто не решался на такое предприятие. Но мы, словно проклятые, были обязаны гулять каждый вечер.       Виной всему было хаски нашего учителя. Четыре белые собаки не могли весь день сидеть на отведённом им мести. Им было необходимо движение. В противном случае они могли покусать друг друга, что уже несколько раз происходило, и чего учителю совершенно не хотелось.       Со стороны мы, наверное, выглядели очень странно. Трое детей и учитель с помощницей — все в куртках и капюшонах. У двоих, в том числе и у меня, на голове налобный фонарик. В холодном мраке эти фонарики казались нам настоящими прожекторами, выцепляющими из небытия осколки реальности. Хаски довершали и без того безумный образ. Увидевший нас, мог бы признать в собаках четырёх всадников апокалипсиса, обрамлённых прислужниками, да потусторонним светом. Словом, мог бы серьёзно перепугаться.       Шагая по лужам, которые во многих местах стали были уже не отличимы от сухих участком, мы вышли на центральную улицу очередного садоводства. Здесь жил Петя, один из воспитанников, которому разрешили отправиться на ночь к родственникам. Мы жили в лагере уже пару недель и за это время успели привыкнуть к царившим здесь порядкам, которые пытались обходить всеми возможными и не очень способами. Это происходило, во многом, из-за взглядов учителя. Он старался поддерживать строгий порядок и особенно внимательно относился к питанию подопечных. Оттого наш сегоднешний план заключался в том, чтобы прийти к Пете в гости и посмотреть, не ест ли он чего-нибудь запрещённого.       Внезапно из мрака в свет фонаря вбежал маленький мальчик. Изумлённый, он остановился и посмотрел на нас. Мы посмотрели на него.       На нём была надетая как попало жёлтая курточка с болтавшимся сзади, будто совершенно ему и не нужным, капюшон да нелепые галоши. Светлые волосы промокли и облепили голову. В глазах читалась растерянность. Он нервно обхватил себя руками. С ужасом посмотрел на собак.       — Куда ты бежишь? — Спросил его наш учитель. Он никогда не оставил бы просто так потерянного ребёнка.       — Мне надо к тёте Коке. Взять у неё зарядку для телефона.       — Это тебе родители сказали? — Вновь поинтересовался учитель.       Он подумал что, вероятно, родители мальчика напились и прибывают в совершенно неадекватном состоянии, от чего не способны следить за детьми. Вот и вынуждены те пытаться жить самостоятельно, или и того хуже — выполнять пьяные пожелания родителей.       — Нет. Это брат. — Ответил мальчик. — Он сказал, что надо сходить, взять зарядку.       Взрослые многозначительно переглянулись. Кто будет посылать такого маленького ребёнка идти куда-то в ночь, да под дождь.       — А родители? Что они?       — Их нет дома.       — И ты один с братом?       — Да.       — И больше никого?       — Никого.       Учитель с помощницей что-то обсудили. Слов не было слышно. Однако было понятно, что они обсуждают мальчика; сетуют на безответственных родителей, оставляющих детей одних и думают как ему можно помочь.       — Как тебя зовут? — Наконец обратился к ребёнку учитель.       — Вася.       — А зарядка, почему она вам так нужна? Зачем ты отправился за ней под дождь?       — Брат попросил принести.       Тут в разговор вступила помощница:       — А у вас есть другой телефон, чтобы звонить родителям?       — Нет.       — То есть позвонить им вы не можете…- возмущённо резюмировал учитель.       Мальчик кивнул.       — Надо спросить у Тани, моей подружки, где этот мальчик живёт. — Предложила помощница. — Она должна знать. Они в этом своём садоводстве регулярно дома обходят ночью, чтоб никто посторонний не залезал, от того и знают кто где живёт.       — Звони. — Согласился учитель.       Помощница набрала номер. В ответ ей послышались гудки, а затем оператор вежливо предложил перезвонить позднее. Женщина несколько раз повторила процедуру, и всякий раз ответ был один.       Пока она звонила, никто ничего не говорил. Среди шума дождя слышны были лишь телефонные гудки.       — Не подходят. — В конце концов заключила она.       Учитель перевёл взгляд с неё на мальчика.       — Вася, мы поможем тебе дойти до тёти Коки и забрать зарядное устройство. — Решил он. — Куда идти?       Мальчик показал рукой вдаль. Он весь трясся. То ли от волнения, то ли от ливня и холода. Развернув свору, мы двинулись в указанном им направлению. Вася шёл неуверенно, будто сомневаясь в выбранному пути, но другого варианта помочь ему у нас, очевидно не было. Приходилось идти в неизвестность.       — Лёня, как думаешь, сколько ему лет? — обратился к учителю помощница. — Четыре? Пять?       — Три — четыре. — Ответил он со своей неизменной интонацией, означавший интелектальное превосходство над окружающими. — Пять только если он отстаёт от своих сверстников. Так что три — четыре.       Он немного подумал и добавил:       — Мы можем спросить это у него.       Взрослые подошли поближе к Васе и поинтересовались сколько ему лет. В ответ тот показал им четыре пальца. Леонид торжествующе посмотрел на свою помощницу. Та же, предпочтя этого не замечать, задала мальчику другой вопрос:       — А сколько твоему брату?       Вася выставил вперёд пятерню и потряс ей.       — Поразительно! — Воскликнул учитель. — Оставлять четырёхлетнего ребёнка с пятилетним. Дебилы! Кругом одни дебилы, о чём я постоянно и говорю.       Помощница отстранилась от Леонида. Она предпочитала не находиться с ним рядом во время его эмоциональных напряжений, ведь тогда он мог сорваться на неё. Она ведь не ребёнок — на неё можно. И она не сторонний человек — она простит.       Мы шли в темноту. Перед глазами только пятно света от фонарей, а вокруг тёмная стена дождя. В ней не было ничего. Когда бы ни наши фонари, то мы смогли бы различить и силуэты домов и еле заметный свет неба. Но мы смотрели на свет и не видели ничего вокруг.       От центральной улицы гребнем отходили улицы поменьше. Вслед за Васей мы свернули на одну из них. Через пару участков мальчик остановился. Затем посмотрел по сторонам. Задумался. Ещё раз осмотрелся.       — Ты уверен, что мы правильно идём? — Поинтересовался учитель.       Вася кивнул, хотя лицо его говорило об обратном.       Мы пошли дальше. Теперь, среди шума дождя стали угадываться звуки музыки. Сперва я услышал динамичные басы, а затем, пройдя ещё мимо пары участков, смог различить и мелодию. «Радио дача» — подумал я. Многие в округе, когда погода позволяла лежать под лучами мимолётного ингерманландского солнца, были рады слушать эту радиостанцию. Леонид же был о ней другого мнения. «Низкая культура» — говорил он, проходя мимо очередных отдыхающих во всеуслышание дачников.       Когда мы оказались у источника шума, Вася остановился.       — Здесь. — Указал он на зашитую профлистом калитку. — Это дом тёти Коки. Мне сюда.       Мальчик дёрнул за ручку. Калитка не открылось. Тогда то же повторил учитель, но получил такой же результат. Дверь была заперта.       — А они тебя ждут? — В голосе Леонида читалось возмущение. Его выводили из себя безответственные люди.       — Миша сказал взять зарядку.       — Твой брат?       — Да.       — Ладно. — Теперь учитель обратился к своей помощнице. — Я сам туда не полезу, но ему помогу. А вообще это безобразие. Откуда люди такие берутся?       Леонид подошёл к калитке и осмотрел её. Заключив, что та не слишком высока и закрыта лишь на щеколду, он подозвал Васю к себе поближе.       — Сейчас я тебя приподниму, ты перелезешь и откроешь калитку. Затем возьмёшь то, зачем пришёл, и мы отведём тебя домой. Понял?       Вася кивнул.       — Тогда начнём       Леонид схватил ребёнка и приподнял его так, что тот смог перелезть через калитку. Это далось ему на удивление легко. Другие люди его роста и возраста вряд ли смогли бы с такой легкостью переправить мальчика через забор. Спорт и собачьи бега давали о себе знать.       Щелкнула щеколда и калитка отварилась.       От ворот к дому вела мощёная плиткой дорожка. Вокруг неё — ровный газон. На веранде горел свет. Через узор цветных стёкол он падал на землю, освещая высаженные вдоль дома кусты гортензии.       Вася постучал в дверь дома. Похоже, та была закрыта. Никто не откликнулся. Он постучал второй раз. Третий. Ничего.       По радио заиграла меланхоличная песня.       Леонид устал ждать. Он вошёл на участок, преодолел дорожку и заглянул в окно веранды. Что он увидел, я тогда не знал.       — Пойдём. — Сказал он мальчику. — Лучше мы отведём тебя домой.       — Но зарядка… — Вася был в замешательстве.       — Лучше мы отведём тебя домой. — Ещё раз повторил учитель.       Они вышли с участка, прикрыв за собой калитку. Закрыть её возможности уже не было.       — Веди нас к себе домой. — Сказал Леонид, и все мы вновь устремились в темноту; вдаль от музыки и света.       Обратно шли тем же путём, что пришли. Лужи стали ещё шире и глубже, хотя, казалось, куда им было расти. Они и так занимали уже большую часть дороги. «Возможно, это лишь иллюзия и мне только кажется, оттого, что я устал» — пришла в голову мысль, но тут же разбилась о море, распростёршееся от кустов до кустов. Последнее пришлось обходить по самому краю, чтобы не замочить ноги.       Вася шагал впереди, ступая прямо по лужам. Он уже промок, и от того мог прыгать по ним без зазрения совести. Хотя вряд ли он задумывался об этом. Васе было всего четыре года. Он шел как мог.       — Почему мы ушли оттуда? — спросила помощница. Она не хотела перечить Леониду в его решении уйти, но хотела хотя бы знать почему они уходят.       — Я заглянул в окно, Оля. — Сморщился Леонид. Ему такой ответ казался исчерпывающим.       — И?       — Там все пьяные. Не похоже, что Васю ждут. Лучше отведём его к нему домой.       — А зарядка? Он ведь её искал. Что с ней?       — Там бы мы её точно не нашли. — Он немного подумал и добавил. — Я всегда говорил, что алкоголь это яд.       Позади остался поворот, ведущий к петиному дому, нашей изначальной цели. А мы всё шли вперёд по центральной улице. Учитель пристально смотрел на Васю, пытаясь понять, знает ли он куда идти, или просто ведёт нас куда глаза глядят. С собак струями стекала вода. Вряд ли они были довольны прогулкой.       Наконец, наш безумный отряд достиг последней перпендикулярной улицы. Дальше центральная не шла: она заканчивалась небольшой площадью, ограждённой со всех сторон глухими заборами. Видимо, хозяева окружавших её домов очень боялись, что кто-то из праздно слоняющихся дачников увидит их огороды.       — Вася, ты уверен, что мы правильно идём? — спросил вдруг Леонид. Тон его давал понять, что уверен он в обратном.       — Да. — Мальчик кивнул. — Нам сюда. Там мой дом.       — Здесь мы далеко не уйдём. — Заметила Ольга. — Улица тупиковая. К тому же, здесь и Таня живёт. Если что, к ней и пойдём. Она должна знать, откуда Вася мог уйти.       Улица эта была сильно уже предыдущей. По краям кустов не было. Вместо них её туго сжимали заборы. На удивление луж здесь тоже было меньше. Причиной тому, вероятно, была рассыпанная по дороге щебёнка. Та ещё не успела врасти в болотистую землю, и успешно выполняла роль дренажа.       Внезапно на встречу нам вышло двое человек: светловолосая девушка, да нескладный мальчонка. Рассмотреть их с такого расстояния было сложно: мешал дождь.       Мы подошли ближе. На молодом лице девушки был ужас. На вид ей было всего лет двадцать, или того меньше, и она смотрела на нас так, будто мы и взаправду были всадниками апокалипсиса. Она не шевелилась. По лицу текли слёзы, что были заметны несмотря на дождь. Ужас сковал её.       Вдруг, в ней что-то изменилось и она бросилась в нашу сторону.       — Вася, Вася! — Кричала она. — Куда же ты ушёл?       Мальчик побежал ей навстречу. Она схватила его.       Теперь застыл Леонид. Он смотрел на сцену воссоединения и в голове его, казалось боролись две эмоции: радость, от того, что мы наконец-то довели мальчика до дома, и лютая злость на взрослых, что допустили его ночные похождения.       — Мама! — Воскликнул Вася, цепляясь девушке за одежду.       Та посмотрела на него строго, но любя, и отстранила от себя. Затем попросила постоять рядом со вторым мальчиком, а сама подошла к нам.       — Спасибо что привели его! Правда спасибо. Я хватилась, а его и нет. Не знала, что и делать.       — Да вы знаете… — Начал было учитель, но его перебила Ольга.       — Не за что. Не могли мы ребёнка одного оставить там. Ночью. Под ливнем.       — Спасибо. — Еще раз поблагодарила их мать.       Леонид решил продолжить отчитывать девушку, но на этот раз начал более сдержанно.       — Спасибо это, конечно, хорошо, но скажите-ка мне, что Вася делал там, на улице? Зачем послали его под дождь?       Девушка смутилась.       — Это недоразумение. У нас на участке, можете посмотреть, — она указала рукой через забор, — кроме дома есть отдельная кухня. Так уж со старых времён сделано. Там то я и была, разными бытовыми вещами занималась. А мальчики дома сидели. У них телефон разрядился, и Миша, брат мой, Васю попросил ко мне на кухню за зарядкой сходить, да тот, похоже что-то не так понял. Ушёл куда-то. Я это узнала только когда домой пришла. Думала, что они там вместе. А Миша думал, что Вася у меня.       Она всхлипнула. Помощница постаралась её утешить.       — Ладно, — сказала она, — мы его нашли. Теперь за ним надо внимательней следить, а то и уйдёт куда. А мы, знаете, не всегда здесь ходим.       — Спасибо. — Ещё раз сказала девушка и повела детей с дороги на участок, в дом, прочь от дождя.       Мы развернулись и двинулись к дому. Наши путешествия с Васей заняли столько времени, что план прогулки, необходимой собакам, был давно уже перевыполнен, и больше мокнуть во тьме не было никакого резона.       — Этот Миша ей брат. — Заметил Учитель. — Ему лет десять, наверное.       — Да. — Согласилась помощница. — Верно Вася так и показывал, два по пять, а мы и не поняли.       Позади осталась васина улица. Мы вышли на большую дорогу. Вновь под ногами оказались огромные лужи. Где-то вдалеке, на границе садоводства, мерцал одинокий фонарь. Противная погода.       — Как думаешь, может нам проучить эту девицу? — Спросил Леонид. — Скажем, так. Позвонить ей, благо подруга твоя, должно быть, знает её телефон, да и сказать, что так мол и так, к вам послали специальную группу ФСБ с собаками, чтобы та сына вашего, по полученному нами заявлению от третьих лиц, домой доставила. Девица перепугается, да после такого лучше за сыном следить будет.       Ольга покачала головой, выражая сомнения в целесообразности таких действий. Вновь, она не хотела перечить Леониду, но и поддерживать такие идеи не могла.       Вдруг у неё зазвонил телефон. Оказалось, что это Таня, та её подруга, что с час назад не подходила к телефону. Она была всё это время во времянки, а телефон оставила в строящемся доме, и только когда туда вернулась узнала, что ей звонили, и тут же перезвонила в ответ.       Из разговора мы узнали, что эта девушка, Настя, родила сына, будучи ещё совсем ребёнком. Принесла его в подоле, да никто и не знал кто ему отец. Так и живёт теперь, как может, воспитывает одна сына, да нянчит брата, когда родители её куда-то уезжают и оставляют их втроём.