Общежитие им. М. Яковлевича

Дверь ванной закрылась с характерным щелчком, осведомляя, что теперь отступать некуда. Акааши прижался к кафелю спиной, наблюдая, как Бокуто меряет шагами и так небольшое помещение ванной комнаты, расхаживая туда-сюда с мрачным видом, будто совершил что-то страшное и собирается сделать его соучастником преступления. Акааши не хочет быть соучастником преступления. Как же он сейчас не вовремя. За час до этого После четвёртого круга литрбола, Ивайзуми и Бокуто остались один на один. Вообще, вспоминая все их предыдущие игры, коих было немало, именно так выглядела финишная прямая игры — Котаро и Хаджиме. Ну, помимо того случая, когда победил Куроо, который вообще обычно отказывался от таких забав. Но это просто потому, что — «Я просто не в форме сегодня, Куро, не ржи, в следующий раз я тебя сделаю». Ещё через два круга — ну как круга, просто бутылки друг-другу передавали — парни выпили почти всё пиво в доме и Терушима сказал, что если они продолжат, то за дополнительными банками пойдут сами. Посмотрев на завалы снега за окном, который, по всей видимости, в ближайшее время не планировал останавливаться, Ивайзуми и Бокуто решили сойтись на ничьей. Тогда, пожав своему извечному противнику руку, Котаро направился на кухню, так как единственное, что он съел за новогодний вечер — кольцо из-под банки пива, которое по неосторожности проглотил. Лев тогда ещё поперхнулся со смеху, что Хаджиме даже пришлось тому по спине стучать. Тарелки для слабаков, так что Бокуто взял всю миску оливье и уселся с нею на один из барных стульев у центральной столешницы. Весь движ был в основном в гостиной, так что, как не удивительно, но за всё время его трапезы, сюда почти никто не заходил. Только Кенма выудил откуда-то пачку сырных чипсов и скрылся. И ещё немного позже зашли Коноха и Яку — первый взял бутерброд с икрой и, попросив его оставить хотя-бы что-нибудь на столе, удалился, а второй просто взял из-под столешницы несколько банок пива и последовал за Акинори. Наконец, как и на почти всех предыдущих пьянках, фаза голода прошла и заменила её меланхолия — состояние уныния и загонов, которые Бокуто испытывает раз на три-четыре пьянки (в зависимости от обстоятельств — чаще), когда находиться один после внушительного количества алкоголя. Куроо шутливо называет это «Эмо-мод» и говорит другу не париться. Котаро кивает и пропускает эти слова мимо ушей. Ну потому что, если есть с чего погрустить, то лучше сделать это сейчас, чем накапливать и это выльется в депрессию, Куроо, ничего ты не понимаешь. А погрустить ему было о чём, точнее о ком. У них с Акааши уже практически год — да, впервые они поцеловались на хмельную голову в Новый Год и, собственно, решили продолжать на трезвую — недо-отношений. Романтично, не правда ли? Ага, но дальше минета и прочих поддразниваний они не заходили. Потрахавшись несколько раз с другими парнями и девушками, Котаро твёрдо решил, что заниматься сексом стоит по любви, при чём обоюдной. Бокуто очень нравился Акааши, наверное, симпатия зародилась ещё с первого взгляда, что кинул на него Кейджи, когда впервые вошёл в комнату их общежития, правда потом он увидел горящий стол и упал в обморок. Да, он ему нравился, но ему не хотелось принуждать Акааши и навязывать ему свои чувства, тот в свою очередь на интимной близости так же не настаивал. Видимо, его устраивало то, что у них сейчас, хотя иногда Бокуто казалось, что Кейджи хочет ему о чём-то рассказать. Скользящий взгляд, нервная привычка теребить пальцы — всё это будто кричало, что брюнет хочет поговорить, но того будто что-то вечно останавливало. А если он хочет прекратить всё, что между ними? Может, он просто не решается ему сказать, из-за жалости или чего либо другого. Стоит ли тогда ему не признаваться в своих чувствах вообще? Котаро со вздохом опускает лицо на ладони. Одна из особенностей «Эмо-мода», как сказал однажды Куроо — поиск только худших вариантов развития событий. Для вечного оптимиста Бокуто, это было что-то вроде кардинальной смены мышления. Вспоминая слова лучшего друга, он думает, что, может, и в правду слишком сильно накрутил себя и видит только худшее. Может Акааши вовсе не хочет прекращать «отношения» с ним, а нервничает он по каким-то своим причинам. Или вовсе не нервничает, а такие признаки, как скользящий взгляд и переминание пальцев и вовсе являются особенностью мимики. В любом случае, сидя тут на жопе ровно и поедая салаты, он их отношения с мёртвой точки не сдвинет. Да, он сейчас пойдет, найдёт Кейджи и, как мужик, поговорит с ним. Бокуто воодушевлённо вскочил со стула, который упал бы с грохотом на пол, если бы он не поймал его в паре сантиметров от поверхности. Перевозбудился. Но сначала… ему срочно нужно в туалет. Выпитое пиво даёт о себе знать, при чём не самым приятным образом. Котаро вылетает из кухни, минуя арку, тут же сталкиваясь с кем-то. Ну, точнее для Бокуто это вполне безобидная стычка, он почти и не почувствовал, а вот Акааши точно упал бы на пол, если Котаро не поймал бы его за руку и не притянул бы к себе. Кажется, у него дежавю.  — О, Акааши, ты мне нужен, — говорит Бокуто, продолжая держать опешившего Кейджи за руку, — идём за мной. Он потащил не сопротивляющегося брюнета за собой на второй этаж, из-за посторонних шумов, коими являлась громкая музыка и не менее громкие реплики ребят, вся эта мини сценка была сокрыта от глаз остальных, увлечённых своими занятиями. Лишь Цукишима и ещё одна пара глаз уловила шевеление на лестнице, но блондин благополучно вернулся к созерцанию херового расклада карт Куроо, который тот жульническим магическим образом превратит в выигрышный.  — Ай, чёрт, мне же в туалет надо, — Бокуто вспомнил зачем он изначально направлялся наверх, — Акааши, постой тут, никуда не уходи! — он отпустил его ладонь и скрылся за дверью ванной.  — А, д-да, хорошо, — с промедлением соглашается Кейджи, хотя не факт, что его вообще услышали. Он на деревянных ногах подходит к перилам, облокачиваясь на них и осматривая всё, что происходит внизу. Смотрит, но не наблюдает. Мыслями он сейчас где-то в другом месте. Зачем Бокуто потащил его наверх, сказав, что он ему нужен? Хочет о чём-то поговорить или… нет, вероятно, вновь хочет пообжиматься, пока остальные не обращают внимание на их отсутствие. Честно, в таком случае он немного не вовремя, Кейджи слегка не в настроении. При чём настроение он испортил себе сам. Сейчас, в канун Нового Года, ожидаемо, вся лента его инстаграмма забита фотками счастливых парочек, целующимися и отвратительно милыми. Вообще, обычно он бы не обратил на это внимания, хмыкнул и перелистнул бы дальше, но опять же, сейчас его мозг уже находиться во власти того коньяка, что он пил на пару с Ойкавой, так что теперь он реагировал на всё несколько…острее. Нет, его устраивает то, что у них с Бокуто, но… Но иногда он ловит себя на мысли, что ему хочется большего. Только спросить он никак не решается. Он уверен, что своими мыслями оттолкнёт Котаро и оттого продолжает держать их при себе. Тем более Акааши всё ещё не до конца уверен что чувствует. Перелистнув несколько фотографий одинакового содержания в его ленте, последней каплей была счастливая рожа Дайшо, боже сто лет бы его ещё не видел, которого в щёку целует не менее радостная Мика, а в руках у них бенгальские огни. Против Мики он ничего не имеет, хорошая девушка, как она только этого ублюдка терпит, но сейчас они не вовремя. Акааши агрессивно вышел из приложения, решая отвлечься в твиттере, где как не там можно пофавить кучу твитов о таких же одиноких, как и он сам. Кейджи зашел в приложение, обновил ленту. Первый пост капсом осведомляет его о счастливчике, которому сделал предложение его парень. Пять минут назад. Кейджи выходит из приложения и отправляет мобильник проехаться метр по ковру, хорошо хоть не в свободный полёт отправил. Сидящий рядом Ойкава прослеживает взглядом невидимую дорожку от мобильника, лежащего на ковре, до хмурого лица Кейджи,параллельно переключая трек на розовой колонке, сегодня он здесь Диджей. Акааши прикрывает рукой лицо, потирая уставшие глаза и откидывается спиной назад на тот же ковёр.  — Что-то не так? — невзначай спрашивает Тоору, отхлёбывая ещё глоток коньяка, и ложиться рядом с брюнетом, смотря на белый высокий потолок.  — Да так, фигня всякая в интернете на глаза попадается, — он трёт ладонью лицо, после устало вздыхая и откидывая руку перепендикулярно телу.  — Тогда смотри на меня, — Ойкава поворачивает голову в его сторону, ослепительно ухмыляясь, — вот он я, такой красивый, смотреть не жалко.  — М-да, от скромности ты точно не умрёшь, — губ Кейджи едва уловимо касается непринуждённая ухмылка.  — Пойди на кухню, выпей воды, — толкает его в плечо Тоору, — охладишься. Думаю, именно сейчас тебе не помешает туда сходить.  — Да, — он поднимается на локтях, — наверное, ты прав.  — Я всегда прав, — ухмыляется Тоору и Кейджи слегка пинает его носком в голень. Ну, до воды он так и не добрался в итоге, так что возможности остудиться у него не было. Поглощённый своими мыслями, Акааши не заметил, как дверь отворилась и оттуда вышел Бокуто. Кейджи едва вздрогнул от ощущения чужой, но в то же время такой знакомой ладони на плече.  — Всё в порядке? — Бокуто выглядит взволнованно, наверное, выражение лица Акааши визуализировало все его мысли.  — Да, — отвечает он охрипшим голосом, прокашливается и говорит более уверенно, — да, ты что-то хотел?  — А, ну да, — замялся Котаро, — я поговорить хотел, идём в ванную, — он кивнул в сторону двери, откуда только что вышел, и Кейджи, соглашаясь кивком головы, зашёл первым.

***

Хоть алкоголь из крови никуда не делся, но решительности у Бокуто слегка поубавилось. Он расхаживал взад-вперёд по ванной, погруженный в раздумья, то и дело поглядывая на Акааши, прислонившегося к плитке и наблюдающим за его действиями в ответ. Логично, он же сам его сюда притащил, поэтому тот терпеливо ждёт, что же скажет ему Котаро. Только вот Бокуто и сам не знает, что сказать. Ну, то-есть, он знает о чём он хочет поговорить с Кейджи, но без понятия как начать разговор. Сразу с признания? Может зайти издалека? Лирическое отступление? Чёрт, говорила же ему учительница, учись писать сочинения, а он, дурак, не слушал, мол, зачем оно ему. Простите, Светлана Анатольевна, был не прав. Только вот поздняк метаться. Здесь и сейчас он должен найти правильные слова. А с другой стороны, как бы он не говорил, суть остаётся та же — ему нравится Акааши и он хочет с ним встречаться. И если Кейджи его чувств не разделяет, то никакие уроки по правильному построению эссе (которые он также успешно прокурил за школой) не помогут. Он не намерен заставлять его. Да, больно, да, обидно, но лучше разобраться со всем прямо сейчас, чем страдать подолгу, безуспешно надеясь на ответные чувства. Ну вот, он ещё даже не спросил, а Акааши в его мыслях уже отверг его. Нужно завязывать, пока он мысленно не пришёл в бар после «отказа» и не напился там. Он просто скажет всё как есть, всю правду, всё что он чувствует. Он отдаст всё это Кейджи, который сам решит, что ему с этим делать. Бокуто остановился и, повернувшись на пятках на сорок пять градусов, быстро зашагал к Акааши. Он припечатал свои ладони по обе стороны лица Кейджи, подсознательно не давая ему хотя бы сбежать в ту же секунду после его слов. Вышло слегка резковато и брюнет вжался в стену, но всё-равно продолжал смотреть ему в глаза.  — Кейджи, — Бокуто хотел убедиться, что тот внимательно его слушает и заодно тем самым дал себе ещё несколько секунд отсрочки, собраться с мыслями.  — Да? — он выглядел спокойно, но в голове уже прокрутил с десяток вариантов того, что может сказать ему Котаро. А ещё он назвал его по имени, Акааши нервно сглотнул. Обычно их прелюдии не включали в себя серьёзно настроенного Бокуто, который хочет поговорить. Что заставляет слегка напрячься.  — Ты мне нравишься, — быстро и прямо в лоб.  — Да, ты мне тоже, — Акааши наклоняет голову в сторону, говоря в слегка вопросительном тоне, не понимая, куда он клонит.  — Нет, — Бокуто глубоко вдыхает, — не просто как партнер. Акааши пялится на него, пытаясь осмыслить сказанное, Котаро тем временем продолжает:  — Мне нравится целовать тебя, я считаю твоё лицо, когда ты кончаешь, очень милым, — на этих словах брюнет смутился, на секунду отводя взгляд. — Я понимаю, у нас довольно сложные отношения и, возможно, ты не разделяешь моих чувств, и это прозвучит немного эгоистично с моей стороны, но мне этого мало, я хочу быть с тобой чаще. Кейджи, ты будешь встречаться со мной? Он это сказал, всё же показал ему свои чувства. Теперь всё зависит от Акааши, который, кстати, судя по виду, впал в ступор и даже не моргает. Не слишком ли резко и сильно он на него напирает? Чёрт, он кажется не дышит. Кейджи опускает глаза, а после и всё лицо, упираясь им в подрагивающие ладони. Слышен тихий всхлип. Котаро даже не сразу понимает, что это был Акааши. Его плечи мелко подрагивают и обрывистые всхлипы следуют один за другим.  — О Боже, Кейджи, — Бокуто не знает как подступиться к начинающему медленно сползать по стенке брюнету, просто хаотично махая возле него руками. Он довёл Акааши до слёз, хуже быть просто не могло. — Прости, прости пожалуйста, я ни к чему тебя не принуждаю, ты не должен соглашаться на отношения со мной, — он присаживается на корточки возле него и по прежнему боится коснутся, чтобы не сделать ещё хуже. Он никогда не видел, чтобы тот плакал, теперь Бокуто чувствует себя последним мудаком. — Я… я, прости, я не хотел, пожалуйста не плачь, — он безуспешно пытается выловить взгляд Акааши. — Что мне сделать? Я… — он сглатывает вязкую слюну вместе с мерзким комом, застрявшим в горле, — я могу сейчас же забрать свои слов-  — Нет! — Акааши, с по прежнему опущенным лицом, подрагивающей рукой ухватился за футболку Котаро, будто тот сейчас исчезнет. — Нет, — еле слышно повторяет он, сильнее сжимая одежду и шмыгая носом, — н-не надо. Для Бокуто это послужило сигналом, что ему можно касаться брюнета. Он придвинулся вплотную к нему, беря его красивое лицо в ладони и аккуратно поднимая, будто бы боясь разбить, как невероятно дорогой и хрупкий хрусталь. Жаль, что он не сможет сказать ему этого вслух. Сейчас главное — успокоить Акааши.  — Что случилось, расскажи мне, — он встречается взглядом с заплаканными глазами Кейджи, стирая большими пальцами дорожки от слёз и лучезарно улыбаясь. Ещё одна слеза собралась в уголке глаза и скатилась по щеке, теряясь между пальцами Бокуто.  — Прости, — почти неслышно говорит Акааши, — прости меня. Котаро искренне не понимает, за что тот извиняется.  — О чём ты? — он продолжает улыбаться, будто бы это не у него что-то внутри оборвалось. — Это моя вина, не стоило признаваться тебе, прости.  — Нет, — Акааши накрывает своими ладонями кисти Бокуто, у него такие холодные пальцы. — Ты не прав, просто… просто в последнее время я чувствовал себя так отвратительно и так, — он прерывается на тихий короткий всхлип, — одиноко. Обычно я справлялся с этим, старался не обращать внимание, но сейчас… в канун Нового года, вокруг столько счастливых парочек. Я- я завидовал. Бокуто внимательно слушал его, не обрывая зрительного контакта.  — Да, у меня замечательные друзья, моё студенчество в общежитии оказалось самым счастливым временем в моей жизни, но, — он тихо шмыгнул носом, — я тоже хочу чтобы меня полюбили, по настоящему. И твоё признание… я просто не смог сдержать накопившиеся эмоции в себе, прости, — он мягко обхватывает ладони Бокуто и наконец улыбается, — я буду с тобой встречаться, Котаро. За дверью до них еле доносятся строчки «Jenny», играющей внизу через розовую колонку: I wanna ruin our friendship Последняя слеза теряется между их сомкнутых губ. We should be lovers instead

***

 — Чёрт, Акааши, — пальцы соскальзывают с влажных бёдер, ванную заполняют хлюпающие звуки. Самому Кейджи не за что ухватится и он лишь скользит ладонями и коленями по холодной плитке. Это их первый совместный секс. Удивительно, но он не обломился лишь благодаря тюбику вазелина, что Акааши смог вслепую нашарить на полке под раковиной, пока Бокуто тщательно изучал его рот своим языком. И презервативу, что Котаро дал Куроо ещё в поезде и тот так благополучно оказался именно в кармане этих штанов. Кейджи вообще пришлось довольно тяжело. В плане, что кто-то постучал в дверь ванной с намерениями зайти и Бокуто, занятый процессом, даже не обратил внимания. Думая о том, что если это кто-то из десятого блока или Куроо, то они могут просто выбить дверь и застать их не в лучшем виде, Акааши собрал все силы, что ещё оставались у него в мозгу, а не перешли в пульсирующий член, и выдавил из себя «занято». К счастью, человек за дверью просто ушёл, оставляя их снова вдвоём. Вначале Бокуто был предельно аккуратным, плавно растягивая Кейджи, но не отказывая себе в удовольствии слегка помучить его за всё то время, что брюнет сам измывался над ним во время минета, не давая кончить. Ранее ведущий процессом Акааши метался под напором его пальцев, мучающих простату, не имея возможности прикоснуться к собственному члену. Только когда он повернулся к нему лицом с затуманенным взглядом и откровенно попросил трахнуть его наконец, Котаро прекратил свою шалость, раскатал презерватив по члену и медленно вошёл в Кейджи, вызывая у того сдавленный вскрик и, дав ему привыкнуть, начал постепенно двигаться, делая со временем движения размашистее. Бокуто хотел доставить Акааши максимальное удовольствие. Он прислонился спиной к стене и обхватил того за живот, плотно усаживая на себе. Кейджи тотчас же издал стон, который грозились услышать все присутствующие в доме, если бы Котаро предусмотрительно не закрыл ему рот ладонью. Он перемещает руки на его бёдра, сжимая их и задавая свой темп. Акааши одной ладонью пытается сдержать рвущиеся наружу пошлые громкие стоны, а второй потянулся назад, вплетая пальцы в осветлённые пряди, чуть сжимая их. Бокуто лишь издаёт утробный рык и ускоряется. Они оба уже чувствуют подступающий оргазм, как вдруг:  — Эй, там до курантов три минуты, выходить собираетесь? — за дверью раздаётся спокойный голос Яку. Понимая, что Акааши сейчас слишком хорошо для того, чтобы открыть рот для любых других звуков, помимо стонов, Бокуто отвечает сам:  — Да знаешь, Кейджи немного перебрал, я посижу с ним ещё какое-то время, — если бы брюнет мог сейчас трезво соображать, обязательно закатил бы глаза от двусмысленного каламбурного контекста данной фразы. Но вместо этого он закатывает глаза в экстазе, еле слышно мыча в ладонь Котаро, пока тот вдалбливается в него.  — А, окей, — он слышит удаляющиеся шаги. Их чуть не застукали, живот свело приятной судорогой, ощущения похожие на те, что были в поезде, когда они целовались на виду у ничего не подозревающих друзей.  — Акааши, тебе хорошо? — он кусает раскрасневшуюся мочку уха брюнета и перемещает ладонь ему на член, начиная активно двигать в такт толчкам. Кейджи, не в силах держать положение тела вертикально, прислонился спиной к Котаро, роняя голову ему на плечо. До него сперва не дошёл смысл сказанного и он ответил не сразу.  — Д-да, — язык на силу ворочается, — очень. Бокуто я скор- мгх… я сейчас кончу. Бокуто прислоняется к его шее, оставляя на месте соединения её с плечом укус и в этот же момент Акааши стонет сквозь зубы и кончает, пачкая спермой кулак Бокуто. Котаро кончает сразу следом за ним, не убирая зубов с шеи брюнета. Они сидят так ещё какое-то время, потом с влажным хлюпаньем Бокуто вынимает член, снимая с него презерватив, и, завязывая, отбрасывает в сторону. Нужно будет не забыть выбросить. Он натягивает спавшие штаны, закрепляя их ремнём, и помогает ещё не до конца пришедшему в себя Кейджи, не упуская возможности поцеловать его ещё раз. В коленку, плечо, щёку, веко — всё, до чего может дотянутся. Акааши лишь посмеивается с такого проявления нежности, поглаживая Бокуто по голове.  — С годовщиной, Кейджи, — он тянется за поцелуем.  — И тебя, Котаро, — он помнит. Наконец они молча выходя из ванной, считая, что сейчас слова лишние.

***

 — Я зайду? Цукишима обернулся на слабо освещённый дверной проём.  — Уже ведь зашел, — пожимает он плечами и, доставая первый попавшийся джемпер синего цвета, натягивает его.  — Пф, — Ойкава весело фыркает и усаживается на кровать, закидывая ногу на ногу. Вообще-то Кей не собирался спускаться вниз к остальным какое-то время, наоборот, он надеялся посидеть здесь в тишине и покое хотя-бы минут двадцать, но Тоору не выглядел так, будто собирался уходить в ближайшее время. Тот сидел в непринуждённой позе, оперевшись локтем на коленку и подпирая ладонью щёку. Цукишима стоял к нему спиной, но от чего-то был уверен, что в нём сейчас самым наглым образом прожигают дыру. Блондин повернулся, встречаясь взглядом с Ойкавой и склоняя голову в немом вопросе.  — Ты что-то хотел? — Кей вопросительно вздёрнул бровь.  — Да так, скучно мне, Ива очень убедительно делает вид, что КВН по телеку интереснее чем я, так что я пришел сюда, — он кивнул головой влево и Цукишима проследил туда взглядом, натыкаясь на уже ранее замеченные рюкзаки, — в надежде найти что-нибудь поинтереснее пьяных тел в отрубе. Тем более, Яку сказал, что ты перебрал, вот, пришёл проверить. Выглядишь довольно трезвым.  — В таком случае ты явно ошибся комнатой, — хмыкает Цукишима, игнорируя последнее замечание, — я уж далеко не самый интересный человек в этом доме, — он пожимает плечами и идёт к выходу из комнаты, не то чтобы ему не нравился Ойкава, в каком-то роде их даже можно назвать друзьями, просто сейчас он предпочтёт посидеть в одиночестве, наедине с собственными мыслями хотя бы какое-то время. А потом он с радостью побеседует со скучающим Тоору. «Комната Акааши сейчас пустая, думаю, он не будет против, если я посижу там какое-то время» — Кей нажал на ручку двери с намерением выйти.  — Так Куроо или всё-таки Тендо? — слышит он за своей спиной. Дверная ручка выскальзывает из ладони, а сам Цукишима поворачивается на 180 градусов. Стоит отдать ему должное, выражение лица он сохранил максимально безучастное, будто Тоору спросил какая у него любимая еда или музыкальный исполнитель. Хотя даже при последнем у него и то лицо было бы более озадаченным.  — Не понимаю о чём ты, — будем косить под дурачка.  — Ой, да ладно тебе, — Ойкава откинулся на спину, болтая свисающими ногами в розовых носках, — мне же интересно.  — И что же тебе интересно? — Кей скептически поднял бровь, опираясь спиною на дверь, откуда пятью секундами ранее собирался уйти, чёрт же его дёрнул спросить.  — Кто из них оставил тебе подарочек на твоей шее, — он ухмыляется, тыкая пальцем в место на своей шее, обозначая, о чём он. Хотя Цукишима и сам всё понимает.  — Ох, ты об этом, — измученно выдыхает блондин, — это не то о чём ты подумал. Мы в поезде играли на задания, как видишь, я проиграл. По заданию Куроо и Тендо должны были укусить меня в рандомных местах. Эта работа Куроо, — он ткнул себе в шею, — а ещё здесь от Тендо, — хлопнул по бедру. — Если не веришь — спроси у любого, кто был там. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство.  — Почти, — Ойкава ложится на постель боком, вновь подпирая щёку кулаком. — А тот, что под ним, часть какого задания?  — Чт- где? — Цукишима начал ощупывать шею, но, разумеется, ничего там не чувствовал.  — Погоди, — посмеивается Тоору и свисает с кровати, дотягиваясь до своего рюкзака, ища в нём что-то, — лови, — он кинул ему в руки нечто круглое, как Кей понял — карманное зеркальце. Блондин быстро нашёл нужный угол и вглядывался в отметины на коже. Из-за слабого освещения было плохо видно, но действительно, сразу под — чуть-ли не на — укусом, оставленным Куроо, красовался довольно заметный алый засос.  — Блять, — вздыхает Цукишима кидая зеркальце обратно владельцу, тот проворно ловит его одной рукой и откладывает на прикроватную тумбочку, — я убью его, — обречённо вздыхает он, сдвигая пальцами очки на лоб и массируя глаза. Ойкава смеётся в одеяло и высказывает предположение, что это по-любому Тендо. Кей не видит смысла отрицать, поэтому просто шикает на него, прося заткнуться. Они ещё какое-то время обмениваются безобидными подколками, пока Ойкава не отодвигается, хлопая возле себя, приглашая, и Цукишима устало садится рядом.  — Не переживай, я никому не скажу, — Тоору подмигивает ему, заставляя закатить глаза, — но если не хочешь, чтобы остальные и так это узнали — советую надеть что-нибудь с высоким воротом. Ключицы у тебя, конечно, отпад, но на какие жертвы не приходится идти, — он патетично вздыхает. Цукишима на это лишь вздыхает, говоря, что таких вещей у него как раз таки нет, а шарфом он обматываться отказывается. Ну, точнее, у него был худак, который неплохо справлялся с задачей сокрытия того-чего-не-надо от любопытных глаз, но, увы, сейчас он, как-бы правильнее сказать, временно недоступен. Ойкава кивает с понимающим видом. Они сидят какое-то время в тишине, пока её не прерывает щелчок пальцев Тоору. Шатен говорит ему подождать секунду и спрыгивает с кровати, начиная рыться в своём рюкзаке, попутно доставая какие-то вещи. Цукишима с интересом вытягивается, чтобы разглядеть чем занят тот, но за его спиной манипуляций рук не видно. Наконец Ойкава встаёт и поворачивается к нему лицом. В руках у него какие-то флаконы и кисти, а сам сияет ярче звезды на верхушке новогодней ёлки.  — Сейчас замажем, — воодушевлённо говорит он.  — Мне не нравится выражение твоего лица, — блондин начинает отодвигаться назад, — стоит начинать переживать?  — И это я здесь королева драмы, — Тоору закатывает глаза, — спокойно, я так уже делал, у нас похожий тон кожи, так что я без проблем подберу цвет, доверься, — он плюхается на кровать, раскладывая косметику перед Кеем. — Сиди смирно и не дёргайся. Сперва Ойкава молча по очереди прикладывал флаконы к его шее, подбирая удачный тон. Кей не особо вникал во все его манипуляции и сам тоже молчал. Тоору объяснял, чтобы удачно перекрыть тональником красноту, сперва стоит «сбить» цвет зелёными или синими тенями. На вопросительный взгляд Цукишимы, тот ответил, что, мало-ли, пригодится ещё, знать не помешает. Естественно, долго молчание со стороны шатена не продлилось. Он начал задавать интересующие его вопросы или высказывать какие-то свои предположения — от полностью абсурдных, до очень близких к истине. Поначалу Кей просто морозился либо ускользал от точного ответа, но после, смирившись с его болтливостью, решил поддерживать диалог.  — Вау, так у вас и в правду ничего не было, — Тоору выдавил что-то из тюбика, как он сказал «база под макияж» и нанёс на область шеи.  — Они сказали, что не собираются меня принуждать, — Цукишиме щекотно, но он старается не дёргаться.  — Эх, а я хотел поздравить тебя с потерей девственности, — Ойкава утирает несуществующую слезу, откладывая тюбик и беря в руки палетку. — Ну ничего, ещё всё впереди.  — Звучит не очень, — Кей морщится от щекотки, пока Ойкава, проводя несколько раз по палетке пушистой кисточкой, собирает синие тени и, похлопывающими движениями, наносит на засос.  — Так у вас, типа, тройничок?  — Не знаю, — Цукишима устало вздыхает, — правда не знаю. Всё сложно.  — Ну, они тебе нравятся? — Тоору выдавливает тоналку на ребро ладони, набирая её кисточкой и делая первые аккуратные мазки. — Потому что в том, что ты им нравишься я и так уверен. Поверни чуть голову, да, вот так.  — В этом и заключается сложность, — ворчит Кей. — Допустим, чисто гипотетически, что они мне нравятся. Оба. Также допустим, что, вероятно, им нравлюсь я. Но я как-то не готов к серьёзным отношениям, та и им, я уверен, это не нужно.  — Окей, я тебя понял, — Ойкава прищуривается, всматриваясь в шею и кивнув чему-то в своей голове, продолжает водить там кисточкой. — Эти двое придурков откровенно хотят тебя, а ты делаешь вид, будто это не так, вы чуть не потрахались в ванной, но при этом теми, кто не стали настаивать, были именно Куроо и Тендо, судя по всему, они уважают твои личные границы хотя бы в этом плане. И в добавок ко всему этому ты не готов к серьёзным отношениям. Я ничего не упустил?  — Кхм, — Цукишима прокашлялся, отводя взгляд, — ещё они ссорятся за лидерство, пытались выпихать друг-друга из ванной, пока я не сказал, что это походу я здесь лишний, — добавляет он тихо.  — Пф, — Ойкава прыскает со смеху, — готово, — он откладывает кисти и любуется проделанной работой, передавая зеркальце с тумбочки Кею, чтобы тот тоже мог оценить. — Ну и в чём проблема, просто не парься, расслабься и плыви по течению, никто не заставляет тебя встречаться с ними. Захотели — засосались за углом, не захотели — прошли мимо. Ты хоть знаешь сколько людей у нас в общаге сосётся и трахается с кем-то, при этом не состоя в отношениях? Цукишима слушает поучительную речь Тоору, пока разглядывает в зеркало свою шею и отмечает, что засоса действительно будто бы и не бывало. Видимо тот не врал, когда говорил, что уже делал так. Он неловко поблагодарил его.  — Да не за что. В общем, я так понял, что ты в любом случае собираешься скрывать ваши… назовём это взаимодействия, тогда и не парься, представь какой экстрим. Трахаться в университетской кладовке или когда за стенкой ваши ничего не подозревающие друзья, — Ойкава говорит это, находясь спиной к нему, пока укладывает косметику обратно в рюкзак. Кей отчётливо слышит ехидные нотки в его голосе.  — Говоришь так, будто сам это пробовал, — в голове невольно всплыли красочные и очень пошлые содержательные картины, заставляя блондина смутится собственных мыслей.  — Может и так, — поворачивается к нему шатен, подмигивая. — Чтож, было приятно с тобой поговорить, — он направляется к двери. — Если нужен будет совет по сексуальному опыту — я, как старший, всегда к твоим услугам, — Кей кидает в него подушкой, но Ойкава успевает выскользнуть из комнаты до столкновения. — Не благодари!  — Обойдусь! — кричит Цукишима в ответ, откидываясь на простыни и прыская со смеху. Ойкава прав, лишними мыслями он только всё усложнит. Как тот и сказал, можно просто пустить всё на самотёк. Но от своего изначального плана, за которым он провоцирует Куроо и Тендо в отместку за последние несколько месяцев, Кей не отказывается. "Это будет просто охуеть какой весёлый год" — цыкает он, выходя из комнаты.

***

Размеренный стук тяжелых шагов отбивается эхом по узкому проходу меж панельных домов. Из труб и вентиляторов под окнами по каплям сочится вода создавая лужи под ногами. В таких тихих местах слышен каждый шорох. За спиной слышится хруст гальки.  — Ты долго, надеюсь это что-то важное, у меня плотный график.  — Извиняюсь, возникли трудности. Сейчас, — парень роется в рюкзаке, доставая оттуда фотографию, сложенную вдвое, и протягивает её, — нашли. Он разглаживает фотографию и, всматриваясь в неё несколько секунд, удовлетворительно хмыкает.  — Отлично. Чёрный кот, наблюдавший за развернувшейся сценой, недовольно сощурился и спрыгнул с бетонного забора, в поисках места, откуда будет видна луна.