Общежитие им. М. Яковлевича

Ты никогда не решишь проблему, если будешь думать так же, как те, кто её создал Альберт Эйнштейн

Алекситимия — термин в психологии, обозначающий затруднения в передаче, словесном описании своего состояния. Не то чтобы у Кея были особые проблемы с демонстрацией эмоций, вовсе нет, он их попросту предпочитал не показывать, тем самым упрощая себе жизнь (и осложняя её окружающим). Сколько он себя помнит, ему всегда было трудно подобрать нужную реакцию, идеально подходящую под ситуацию, чтобы не смотреться после странным. Это было смешно? Будет уместно сейчас посмеяться? Почему все плачут? Это грустно? Наверное… он должен плакать со всеми? А хочет ли он плакать? Отмороженный Со временем он приспособился, простое игнорирование заменил наиболее раздражающими по его мнению для других реакциями, сарказм оказался незаменимой вещью и был мастерски усвоен всего за месяц применения на окружающих. Отторгая от себя остальных — ты не поранишься. Оставшись одному ему больше не приходилось выдавливать из себя улыбки и делать заинтересованный вид в чьих-то словах, чтобы не обидеть собеседника. Он не не чувствовал ничего, к примеру, легко мог выразить недовольство, сделать презрительный или высокомерный взгляд, даже злится, хоть и внутри себя. Иногда случалось, что он мог посмеяться с чей-то неплохой шутки, но спустя пару секунд, губы, будто по щелчку, возвращались в исходное положение. Из-за недостатка общения со сверстниками и таким его поведением его спешно нарекли социофобом взрослые, как-будто они что-то знают, и отправили на беседу со школьным психологом, удивительно некомпетентная женщина кстати. Даже с Акитеру беседовали, а тот, бедный, всё слишком близко к сердцу воспринимал. Вся ошибка крылась в изначальном диагнозе, Кей не боится людей, он их просто не любит. Но куда же ему, взрослые то лучше знают, а он просто давил из себя фальшивую улыбку и любезно отвечал, что та чёрная бесформенная клякса милый мишка в панамке, не желая открывать глаза окружающим на собственную глупость. Люди — идиоты, и Цукишима понял это в довольно раннем возрасте. Он не был социопатом, просто немного сложным. С появлением Ямагучи, тихого на первый взгляд мальчика, в его жизни, постепенно всё стихло. И вновь он не спешил объяснить, что он не стал более «социализированным», а просто Тадаши хороший человек. Но даже после обретения первого друга эмоциональный диапазон не особо расширился, как-будто его это волновало. Было трудно понимать из-за чего Тадаши иногда злился на него или из-за чего он злился сам. На его простые кивки и скупые благодарности, когда Ямагучи дарил ему что-то на День Рождения, тот совсем не обижался и не просил «сострой мину повеселее, а». Действительно ценный друг в понимании Цукишимы. С переходом в университет много чего поменялось, менялся и сам Кей. Реакции на определённые действия своих соседей или других сожителей становились всё красочнее, а потом всё привело его ко взаимной симпатии к двум парням. Но какие-то барьеры всё ещё оставались. Те самые, что зачастую мешали ему вдохнуть полной грудью, просачиваясь во все уголки сознания. Те самые, которые не давали сказать слова, что, казалось бы, давно вертятся на языке. Те самые, из-за которых он не понимает, что чувствует. И именно сейчас, не сдержав рвотных позывов и скорчившись над унитазом с мятой фотографией, зажатой в кулаке, это незнание пугает его, как никогда. Кей никогда не сталкивался со сталкингом, он даже не уверен, что это сталкинг, просто первое обозначение, что пришло в его голову, как только он вновь вернул себе способность думать. Возможно, у него всё-же не получится игнорировать эти конверты, как было изначально задумано. А точнее их содержимое. Умывшись, Цукишима поднял с пола съехавшие очки и фотографию, начиная её разглаживать, чтобы всмотреться в изображение. Ожидаемо, на нём он увидел себя, рядом ещё стоял Акааши, обсуждая с ним что-то, чуть позади Яку и, если он не ошибается, светловолосый затылок, а точнее его небольшой фрагмент, принадлежит Конохе. Она, как и первая, сделана в декабре, но немного позже. Время сборов. Как раз перед тем, как они вчетвером уселись в машину.  — Хмф, — фыркнул блондин, — а на следующей наверное будет празднование Нового Года непосредственно в доме, интересно, они могли быть где-то в вентиляции, пока я с Куроо и Тендо… Его плечи пару раз вздёрнулись, что свидетельствовало о смехе, в данном случае — нездоровом. Он где-то читал, что, зачастую, смех может быть защитной реакцией, когда тебе страшно, очень занятно. Тем более, что до конца он так и не понял, что сейчас должен чувствовать.  — Возможно, если я немного полежу на полу — мне станет легче, — продолжал он тихо разговаривать с собой, чтобы отвлечься. В детстве (хотя скорее уже в подростковом периоде) Кей часто так делал. У него была собственная комната, но почему то, приходя после школы в пустой дом и скидывая на пол рюкзак, он направлялся в ванную, чтобы полежать там, листая ленту и думая. По ночам он тоже частенько там торчал, вместо того, чтобы быть в кровати. По началу Акитеру был слегка обеспокоен таким поведением подростка, но со временем привык, что ванная часто занята. Кей лежал на спине, смотря на относительно белый потолок. С чисто теоретической точки зрения — физического насилия не было, его жизни ничего не угрожало, пока что по крайней мере. С другой же стороны фотографии самого себя, появляющиеся из ниоткуда, здорово напрягают. В полицию он не пойдёт, точно нет. Слишком мелочно, ещё и обматерить могут. Друзья… там может лучше и в ментовку. Акааши конечно выглядит рациональным парнем, но втягивать его как-то не хочется, как и всех остальных. Может кого-нибудь не из его блока… Хотя нет, всё-равно хуйня идея. Лучше не посвящать в это никого в принципе. И то, с его дерганым поведение удивительно, как он ещё не оказался припёрт к стене с кучей вопросов. Пустить всё на самотёк тоже уже не кажется радужной перспективой. В принципе, как он однажды слышал: «Один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность». В то, что это всё же совпадение верится откровенно мало, хотя он пока не будет исключать такую возможность. Из возможных вариантов он видит два наиболее вероятных: ебланская шутка (в это он хочет верить больше) и проделки какого-то психа, с явными, блять, психическими отклонениями, иначе он не видит другой причины заниматься подобной хернёй (к этому больше склоняется его интуиция, но он также хочет верить, что ошибается). Первый вариант не такой уж проблемный, он бы даже проигнорировал, но если второй… тут посложнее. Может быть ещё какой-нибудь третий, который он просто пока не замечает, но пока стоит остановиться на этом. Если начинать размышления с конца, то всё довольно просто… на словах. Поймать уёбка и заставить прекратить, как именно заставить он тоже ещё не придумал. Да и проблемы начинаются ещё с первой части. Поймать… а как? Он же не Шерлок или кто-то вроде того…  — Окей, на сегодня хватит, — тихо сказал Цукишима, приподнимаясь на локтях, и тряхнул легонько головой, — голова уже болит. Он хотя-бы немного, но сдвинулся с мёртвой точки — решил предпринять хоть что-то. Ночью его мысли всегда слегка хаотичны и беспорядочны, особенно учитывая, что недавно он пил, так что лучше Кей подумает об этом ещё раз на утро. Чёрт, вот сейчас он был бы не против, чтобы кто-то сказал ему, что нужно делать. Блондин быстро ополоснулся под еле тёплой водой, пытаясь смыть напряжение. Не особо помогло, но он чувствует себя немного лучше. Выходя из ванной он пересёкся взглядом с Тендо, что лежал на диване и листал что-то на телефоне, но отвлёкся, как только услышал, что дверь открылась.  — Окей, я следующий, — потянулся он.  — Если ты долго ждал, то мог бы постучать, я бы вышел быстрее, — тихо бросил Кей, проходя мимо.  — Да ничего, — он беззаботно улыбнулся ему, после вновь возвращая внимание к смартфону, — всё нормально, — Сатори ненавязчиво коснулся его плеча даже не глядя и скрылся за дверью. Акааши в комнате не было, так что Цукишима без лишних вопросов плюхнулся на кровать и достал телефон, делая вполне очевидную вещь — убегал от реальности путём просмотра разношёрстного контента из соц сетей. Он даже не понял, как уснул, ненадолго, правда. Около двенадцати его разбудила короткая вибрация телефона. А у него разве не стоял беззвучный? Неизвестный номер (00:29)  — если хочешь что-то узнать — приходи через полчаса к стройплощади за универом. Очень понятно. Разумеется, Цукишима не идиот, чтобы покидать общежитие в полпервого ночи и идти по указке с неизвестного номера. Может вообще адресом ошиблись… Умом то он это понимает, а вот пальцы уже зашнуровывают ботинки. Скоро март, та и на улице должно быть не так уж холодно, куртка поверх худи самое то.  — Самое то получить пизды от Куроо, если он меня в таком виде на улице увидит, — шипит Кей, пока разбирается со шнуровкой практически в слепую, не включать же ему свет. Но Тецуро сейчас тихо мирно спит, как и трое остальных, скорее всего. Ну, по крайней мере, Кейджи спал, когда он выходил из комнаты, возможно, остальные тоже устали. Блондин посмотрел время на телефоне — 00:34, если выйдет сейчас, то у него будет ещё достаточно времени. Кей выскользнул за дверь и тихо закрыл её, пытаясь убедить себя, что эти ебучие заржавелые петли (блять, они всегда такими были?) не проскрипели на весь этаж. Действительно, теперь каждый звук казался в разы громче, чем днём, он надеется, что это лишь его паранойя. Цукишима преодолел две двери и уже подходил к лестнице, как его внезапно потянули назад за шиворот.  — И что ты по-твоему делаешь? — Ойкава одной рукой продолжал держать Кея за капюшон, а вторую упёр в бедро, как он часто это делает.  — Я… ну… — растерялся блондин, — увиливаю ночью из общаги?  — Это я вижу, может расскажешь подробности? — с нажимом спросил Тоору.  — Не понимаю о чём ты. На каждом (почти) пролёте лестницы висела лампочка, что давала тусклое освещение, дабы никто не навернулся там в темноте, так что сейчас это был по сути единственный ближайший источник света. Который сейчас загораживал ему Ойкава кстати. Ойкава, ждущий объяснений.  — Пару дней назад ты чуть не сбил меня с ног и выглядел при этом бледным, как смерть. Я уверен, что не я один заметил, что ты себя немного странно ведёшь, а теперь ещё и идешь посреди ночи хрен пойми куда, хотя сам нелестно высказывался о таких вот ночных похождениях остальных, — всё как по полочкам разложил Тоору.  — Я… — Цукишима отвёл взгляд и тихо выдавил: — я не хочу никого обременять. Ойкава удивлённо вздёрнул брови и уставился на него. Потом он закатил глаза и тяжело выдохнул, отпуская наконец капюшон Кея и массируя пальцами переносицу, как-будто тот сказал сейчас что-то нереально тупое.  — Вот говоришь тебе, говоришь, — проворчал третьекурсник, — а ему как об стенку. — Он посмотрел на него, скрестив руки, — Друзья не обременяются твоими проблемами, друзья слушают и помогают их решить, если тебя что-то тревожит, — он легонько щёлкнул Кея по лбу, — уверен, Куроо, Тендо и остальные уже не раз тебе это говорили.  — Но это как-то, — Цукишима потирал лоб, — в общем это сложно, я не совсем понимаю что мне делать, я запутался, — прозвучало совсем уж печально и еле слышно. Тоору вздохнул и положил ладонь на блондинистые волосы, слегка поглаживая.  — Окей, пошли на кухню, сейчас ты мне всё расскажешь, а там посмотрим. Кей лишь кивнул и последовал за ним. На кухне уже он поведал большую часть информации, но утаивая некоторые факты и личные догадки. Он рассказал, что получил фотографию, пока они гуляли и что ему пришло сообщение, в котором говорилось, чтобы он пришёл в назначенное место. Ойкава внимательно слушал его не перебивая, а когда рассказ подошёл к концу изрёк:  — Ты идиот?  — Возможно, — вздыхает Цукишима.  — Ты ведь всё равно пойдешь чтобы я не говорил? — Тоору опускает голову на стол, когда тот утвердительно кивает. Сейчас он себя чувствует нянькой очень проблемного чада, а ведь ему к тому же не платят.  — Тогда я иду с тобой, — выдвигает он ультиматум.  — Чт- нет, нельзя, а если это опасно? — Кей поднимается со стула и сверлит друга взглядом.  — Слушай, я, конечно, в мамочки не записываюсь, но твои соседи, если только не все жители этажа, убьют меня без суда и следствия, если я сейчас отпущу тебя одного и это с ТОБОЙ там что-то случится, — он твёрдо отсекает попытки блондина поговорить. — Да и меня самого совесть замучает, — мягче добавляет после. — Глядишь сама судьба меня сегодня ночью разбудила. Цукишима понял, что другого выбора ему просто не оставили. Пришлось подождать пока Ойкава найдет что-нибудь надеть, не разбудив при этом никого, но у них ещё остаётся около двадцати минут и этого вполне хватает.  — Так, постой, — вновь хватает его за капюшон старший, когда Кей собирается спустится на первый этаж. — Ты же не собираешься проходить мимо Укая? Чёрт, а вот о нём он как раз таки запамятовал. Признавать свою недальновидность как-то не хочется.  — Пошли сюда, — Ойкава повёл его в конец коридора, к окну. В чертогах разума Кея всплывает воспоминание об одной из историй, которую ему рассказывал кто-то из третьекурсников. Кажется, там было про это окно, Куроо, Бокуто, Ною, Рю, Укая и пиво. Ах да, и прыжок оттуда. И кажется, он понял всё без слов, поэтому ничуть не удивился, когда Тоору распахнул злосчастное окно и просто перемахнул через подоконник, спрыгивая. Не то чтобы у Цукишимы был опыт прыжков из окон, но приземлился он относительно удачно, даже не на задницу. И не на Ойкаву. На вопрос того, а как они будут потом подниматься, шатен указал на стремянку, заныканую рядом. Да, видимо такой способ побега пользуется спросом. Парни немного отряхнулись и зашагали к универу, попутно сверяясь со временем. Если чутка ускориться, то будут как раз вовремя.  — Так… это же не первый раз было, да? — спрашивает Ойкава.  — Да, — Кей понимает, что ему едва удастся скрыть что либо от третьекурсника.  — И ты ничего не сказал, — это уже был не вопрос. Цукишима молча кивнул и даже не возразил, когда тот дал ему лёгкую затрещину. Что ж, наверное, это было заслуженно. Также по пути Ойкава поинтересовался где сейчас находятся фотографии, на что Цукишима честно ответил, что они в тумбочке около его кровати и, естественно, об этом знает только он один. Ну и Тоору теперь.  — А ты уверен, что на конверте ничего не было? — невзначай спросил Ойкава уже на подходе к стройплощадке.  — Ну мне так показалось, хотя второй я не то чтобы внимательно рассмотрел, — задумался Кей. — А у тебя есть мысли на это счёт?  — Да так, — пожал тот плечами, — догадки. Пройдя мимо забора/ограждения в стиле «ты не пройдешь», парни оказались на стройплощадке. Часы показывали «01:02», а значит они как раз вовремя. Но площадь была не особо маленьких размеров, а точные координаты встречи в смс указаны не были, поэтому они слонялись по всей территории ещё около 20 минут. Даже крикнули пару раз, вдруг сработало бы, но никакого присутствия кого либо другого не было, помимо нескольких подозрительных шумов. Хотя и это было списано Кеем на ветер или животных, ведь зачем прятаться тому, кто его и позвал. Через полчаса Цукишима опустился на относительно чистую балку, зарывшись пальцами в волосы, немного оттягивая.  — Окей, скорее всего это была чья-то злая шутка, — усмехнулся он, хотя смешного было мало, — извини, что потревожил.  — А мне кажется, что не останови я тебя тогда было бы что-то плохое, — задумчиво говорит Ойкава.  — О чём это ты, — Кей немного не уследил за потоком мыслей.  — Ну смотри, — начал тот, — кто-то хотел, чтобы ты покинул общагу ночью, когда остальные должны спать, или как минимум собираться. Некоторых отдельных личностей не считаем. Так вот, думаю, тот, кто отправил смс точно не рассчитывал, что за тобой кто-то увяжется за компанию. Немного дерзко, но я бы предположил, что не исключено, что этот кто-то знает твой норов и то, что ты точно не позовёшь кого-либо пойти с тобой, а попытаешься сделать всё в одиночку. Кажется, Цукишима понимает, куда он клонит.  — Он не показался потому что я не один, — монотонно подвёл итог блондин будничным тоном, как будто это не звучит как что-то страшное.  — Думаю, мы должны сейчас же убраться отсюда. Кей снова не стал с ним спорить.  — Я хочу посмотреть на фотографии, — говорит Тоору на подходе к общежитию.  — Хорошо, — соглашается Цукишима. — Надеюсь, мы никого не разбудим.

***

 — Какого-, — чуть не сорвался на слишком громкий шёпот Кей, нужно быть осторожнее, Акааши спит, — их нет… Ойкава фыркает слегка удручённо, но не так бурно, как Цукишима, говоря проверить ещё раз, может они под чем-то. Блондин кивает и принимается ещё раз шарить рукой по дну тумбочки, держа в руках фонарик телефона. Внезапно, его рука нащупывает до жути знакомый материал. Кей выдыхает, скрипя зубами и молиться, чтобы это был один из тех двух, что он оставлял здесь. Надежды его трескаются как только он достаёт конверт. Запечатанный. Он выпускает истерический смешок, протягивая находку Тоору, не смотря тому в глаза. Ойкава без слов принимает его и протягивает руку к парню, трепля его за плечо.  — Поднимайся, — шепчет он, — откроем на кухне. Цукишима кивает, хотя в кромешной темноте, поскольку фонарик телефона он выключил, этого не видно, и принимает протянутую руку, поднимаясь.  — Я открою, — говорит шатен, кивая на конверт, лежащий посреди стола кухни, — не думаю, что ты адекватно отреагируешь.  — Да я уже как-то привык, — саркастично фыркает блондин, — валяй, если там будет селфи этого маньяка на фоне того как я сплю, то я за себя не отвечаю. Тоору быстрым движением распечатывает конверт, вытряхивая оттуда на ладонь сложенную дважды фотографию.  — Они все в таком виде? — спрашивает он лишь бы просто не молчать, на что Цукишима неопределённо кивает. — Никакой аккуратности…  — Чтож, мне попался не самый утончённый псих, — комментирует Кей, пока Ойкава разворачивает листок. Он всматривается в него секунд десять, не мигая, а после шумно выпускает воздух, откидываясь спиной на стену позади и потирая ладонями лицо.  — Всё настолько плохо? — посмеивается первокурсник. Напоминание — смех зачастую есть защитной реакцией в каких либо криповых или напряжённых ситуациях. — Я угадал про селфи?  — На вот, посмотри, — в тон ему говорит Ойкава небрежно передавая фотку. Судя по тому что сперва Кей нихуя не увидел — фото сделано либо ночью, либо в очень тёмном помещении. Всмотревшись, он видит два силуэта, всмотревшись ещё лучше — он их узнаёт и на глазах его мелькает понимание.  — Правда я хорошо получился? — риторически спрашивает Ойкава и Кей поднимает на него слегка недовольный взгляд. — Не переживай, ты тоже, — не унимается тот. Фотография вышла слегка смазанной, на ней всё же запечатлены Цукишима и Ойкава. На стройплощадке. Сегодня.  — Итак, — наконец собрался старший, — вот, что я могу сказать: пятёрка бубен или, вероятнее, кто-то отдельно из её членов выманил тебя под таким-то предлогом, который является явно липовым, уверяю тебя — пока счёт не кончится, они нихуя не расскажут. В общем выманили тебя, но тут появился неожиданный довесочек — я. План их или его пошёл по пизде и они выжали максимум из сложившейся ситуации — отправили ещё одно предупреждение, хоть для него и рановато. Ох, ну и пока нас не было кто-то спиздил уже имеющиеся фотки, — закончил он.  — Ага… замечательно, — потёр переносицу Кей, — а теперь давай по полочкам, потому что я ничего не понял. Откуда столько фактов?  — Да, прости, меня занесло, — прокашливается он, — по порядку — взгляни на внутреннюю сторону конверта. Цукишима делает как тот сказал и видит то, что не заметил ранее. Он видит один… два… три… три красных ромба.  — Видишь? — продолжает Ойкава. — Это счёт. Три значит третий, всего конвертов будет пять. Так они работают. Дальше, не знаю почему, но что-то идёт не по схеме, счёт не меняется так быстро, ты ведь получил прошлый конверт всего несколько часов назад, так? — Цукишима кивает. — Вот, значит, кто-то действовал по своей инициативе, пытаясь достать тебя раньше, чем закончится счёт. Один он был скорее всего потому, что хватило лишь присутствие меня одного, чтобы заставить его отступить. Ну и чтобы получить хотя бы что-нибудь из этого — он додумался лишь ускорить счёт. Вероятнее всего, пробрался в общагу пока мы с тобой бродили по стройплощадке, сунул в ящик новый конверт, забирая старые.  — Откуда… откуда ты столько знаешь? — недоверчиво спросил блондин.  — Знал, что ты спросишь, — усмехается тот, — долгая история, нужны были деньги, я подрабатывал. Благодаря своему обаянию и внимательности собрал довольно много информации, на самом деле они хотели меня завербовать на должность повыше, но я отказался, не хотел связываться. Боишься меня? — скашивает шатен взгляд его сторону.  — Нисколько, — пожимает плечами Кей, хотя за этот вечер ему трудно уместить в голове столько деталей.  — А вообще знаешь, — взгляд Ойкавы вновь становится задумчивым, преобретая после сосредоточенность.  — Что?  — Кое что не сходится, — Тоору поставил локти на колени, упираясь подбородком в ладони, — зачем ему было забирать старые фотки? Это не похоже на обычный план. Они оба сидят какое-то время в задумчивости, пока настенные часы тикают, создавая неслышное до этого эхо. Что здесь, блять, вообще происходит? Пятёрка бубен? Серьёзно? Когда Цукишима успел перейти дорогу наркокартелю? Ну или как минимум, чем он их так заинтересовал, что по словам Ойкавы они действуют не по какой-то там своей привычной «схеме»? Теперь те случаи, в клубе и чуть позже, на вечеринке в честь Хэллоуина, не кажутся ему простой случайностью. Да и шутка с селфи теперь не кажется такой уж мрачной.  — А если он был не один? — выдаёт Цукишима, привлекая к себе вопросительный взгляд Тоору. — Что если тот, кто стащил фотографии — кто-то другой, со своими мотивами?  — Тогда это даже ещё сложнее, — вздыхает Ойкава, — хотя твоя версия не лишена смысла. Чисто теоретически, на тех двух фотках могло быть что-то, что нам нельзя было видеть. В смысле, какая-то деталь, которую ты сразу не заметил.  — Ты прав, — хмыкает Кей, — я был немного не в том состоянии, чтобы разглядывать фотки.  — Серьёзно, я понятия не имею нахер ты им сдался, — устало потирает виски Ойкава. — Но слушай, раз уж я всё равно в это дело ввязался, мы будем думать вместе. Если придётся — подключим остальных, мы к тебе слишком привязались, чтобы отдавать, — наконец лицо его украшает фирменная улыбка. — Так что давай-ка без самодеятельности, ок?  — Я постараюсь, — ухмыляется в ответ Цукишима, пытаясь хотя-бы создать видимость, что у него всё под контролем, смотря куда-то сквозь друга. — Знаешь, я, наверное, пойду спать, — он встаёт из-за стола, направляясь к выходу и слушая шутливо брошенное в спину «спокойной ночи» Кей (2:40)  — У меня к тебе просьба Он прячет телефон в карман, закрывая дверь блока.  — Я сказал, что постараюсь, а не обещал, — шепчет он пока укладывается на кровать в надежде поспать перед завтрашним насыщенным днём.

***

Следующая неделя прошла довольно смазано в его сознании, как и пара последующих. Никаких конвертов. Никаких фотографий в них. Ойкава высказывал предположение, что это связано с тем, что прошлый счёт объявился слишком рано из-за непредвиденных обстоятельств или самовольства кого-то из банды и теперь следующий оттягивался. Если верить его словам всё закончится на пятом. То есть, всего осталось два. Не смотря на всю опасность ситуации, что описал ему Тоору, Кей вовсе не ждал отсрочки, наоборот, если выбирать — он бы хотел поскорее с этим разобраться. Что будет после окончания счёта Ойкава не знал, да и вряд ли знает кто-либо помимо самых верхов «пятёрки бубен». Кей знал одно — даже если за ним придут, то не убьют в ближайшее время, по крайней мере, он на это рассчитывает. Он мирно дождётся последнего конверта с пятёркой бубен на внутренней стороне и разберётся со всем этим дерьмом. Забавно, год назад блондин бы уже хотя бы попытался обратиться в полицию, сделать хоть что-нибудь, поддаться панике в конце концов (что он, конечно, сделал ненадолго в самом начале пути), но точно не сидеть на парах с обычным непроницаемым лицом, слушая преподавателя в пол уха и конспектируя смазанные объяснения, постукивая при этом пальцем по парте. Со всей начальной суматохой Цукишима даже забыл о своеобразных отношениях с двумя не менее своеобразными парнями. Втягивать их Кей по прежнему не намерен, хоть Ойкава и пытался настоять на этом в первое время, но первокурсник был непреклонен. С Тоору пришлось заключить словесный договор, следуя которому: Ойкава держит язык за зубами Цукишима не самовольничает Кей уговорил его молчать по крайней мере до четвёртого счёта «Ты сам сказал, что пока не получу последний конверт — не пострадаю» — был его аргумент, с которым шатен со скрипом в зубах, но согласился. В общем, он не сильно и парился на счёт того пиздеца, что поначалу сковывал его тело диким ужасом, заставляя выблёвывать внутренности. Поэтому, почему бы ему не отдать оставшееся время двум факторам, что отвлекали его от мыслей о чём либо лучше всего. Средина марта оказалась довольно тёплой по сравнению с прошлым годом, так что Цукишима без зазрения совести вышел из общаги, надев из верха лишь излюбленный худак, так что после окончания последней пары Кей миновал гардеробную и сразу последовал к выходу из университета. В лицо дул слабый ветер, а небо было довольно ясным. Кей не любит солнце. Наушники были как всегда на нём, но музыку он решил не включать. У Тендо тоже как раз закончились пары, следовательно из аудиторий они вышли одновременно, но Сатори, в отличии от него, нужно ещё заскочить в гардеробную за своей неоновой ветровкой. Так что это лишь вопрос времени когда он нагонит блондина. О чём он и говорил. Хоть общий шум улицы и наушники, закрывавшие его уши, приглушали другие звуки — шаги Тендо он услышал довольно отчётливо. Даже скорее почувствовал затылком чужой прищуренный взгляд. Тот, кстати, в последнее время вечно ошивался возле него, практически не отлипая. Разумеется, традиционное приветствие от красноволосого не заставило себя ждать. Кей развернулся к нему лицом в последний момент, раскрывая руки, так что Сатори влетел ему в грудь и они оба опасно накренились, но Цукишима был готов и устоял, обхватывая Тендо сильнее. Стоило тому поднять взгляд, возможно, намереваясь задать пару вопросов по поводу разворачивающейся ситуации, но блондин не дал ему этого сделать, тут же припечатывая свои губы к его. Если сначала Сатори и опешил, то быстро собрался, отдавая ведущую роль Кею. Цукишима переместил руку с талии на затылок Тендо, перебирая рубиновые пряди, а язык скользил у него во рту, сталкиваясь с языком третьекурсника. Поцелуи с Тендо всегда чувствовались по другому. Продлилось это недолго, Кей отстранился буквально через десять секунд, вызывая у парня разочарованный вздох. Может у того и были вопросы, но по видимому он не посчитал нужным озвучить их, довольствуясь какими-то собственными догадками. Ему было достаточно, что Кей в принципе проявил инициативу. Они шли в довольно комфортном молчании, как это зачастую бывало. По крайней мере так Цукишиме изначально казалось. Погружённый в поверхностные раздумья, он только на последней трети их пути заметил еле заметное напряжение в плечах Сатори. Взгляд его казалось был задумчивым, отстранённым, но то и дело бегал туда-сюда, останавливаясь на чём угодно, но не на самом Кее. Могло ли это быть последствием внезапного проявления чувств с его стороны? Поразмыслив над этим несколько секунд, Цукишима откинул эту версию. Эти двое только и делали, что пытались вывести его на эмоции и радовались любому проявлению инициативы с его стороны, да и на Сатори это не похоже, задумываться над таким. Хотя не то чтобы Кей мог до конца его понять, он всегда был некой незаконченной загадкой для него, пазлом, от которого не доставало одной детальки. Казалось, что та затерялась где-то глубоко в мусоре на поверхности стола и найти её не представляется возможным. Может кто-то так и считал, но Кей думал иначе. Он знает где последний пазл. У самого Тендо, но отдавать тебе его, помогая завершить картину, или разгребать вместе с тобой мусор, зная, что там ничего нет, чтобы потом с деланным разочарованием выдохнуть, пожав плечами, и предложить поиграть во что-нибудь другое — решать ему. Сквозь мысли он почувствовал тёплое прикосновение к своей холодной руке. Тендо взял его ладонь в свою, утаскивая куда-то в сторону. После всего в Цукишиме проснулось обычно скрываемое любопытство и он не возражая и не комментируя, позволил сбить его с привычного маршрута, утаскивая глубже во дворы. Сатори обернулся несколько раз, покрутил головой, наверное, убеждаясь, что вблизи нет никого постороннего. Он легко пихнул Кея в грудь, отталкивая того к панельной стене жилого дома. Они были в нише одной из подворотен, сзади, спереди и слева стены дома, справа выход. Довольно уединённое место. Мусорные баки, разбитые бутылки, смятые банки из-под пива и окурки не представляли собой особо романтичную обстановку. Но, честно, Кею так похуй. Всё, что для него имело значение — горячие касания Тендо под его одеждой, блуждающие по телу, и язык того у него во рту. Он обводил кончиком шарик пирсинга блондина, проходился по кромке зубов и проводил, но нёбу. Сатори отстранился и пока Кей переводил дыхание начал опускаться на колени. Звякнула ширинка и тот одним движением спустил штаны Цукишимы до бёдер и так же быстро расправился с боксерами. Он прислонился к головке губами, медленно проводя по ней и толкаясь самым кончиком языка в уретру, выбивая из блондина судорожные вздохи.  — А если нхх… нас улышат? — Кей схватился за волосы на затылке Тендо, но не останавливал его, что было красноречивее любых слов.  — Так будь тише, — ухмыльнулся Сатори, вбирая уже стоящий член полностью, довольно слушая задушенные стоны, что Цукишима пытался сдержать прикрывая рот ладонью. Тендо старательно работал головой и языком, помогая себе при этом руками. Он перехватил запястья Кея, когда тот попытался отстранить его за несколько секунд до оргазма и принял всё в себя. Несколько капель спермы стекали по его подбородку и он смазал их большим пальцем, облизываясь самым кончиком языка и довольно смотря в глаза Цукишиме, пока тот судорожно вдыхал и выдыхал. Они вышли из подворотни на привычный маршрут и до конца дороги не сказали друг другу ни слова.