Что ты творишь?

Голова кружится от этого кофе, который Чимин пьёт уже несколько дней и практически ничего не ест. Субин перешёл все рамки и пользуется несчастным Паком максимально отвратительно и жестоко. Омега выходит на улицу покурить, накинув лишь лёгкую куртку. Нет, он не курит и даже не похож на курильщика, просто сейчас такое время, когда не грех взять сигарету в зубы один раз. Чимин ненавидит ночь. Она такая тёмная, страшная и загадочная. И именно ночью Пак впервые жалел о своём существовании. Чимин поджигает сигарету и зажимает её зубами. Он затягивает дым в лёгкие, сразу начиная кашлять. Непривычно, противно. Со второй затяжкой дело идёт спокойнее. Пак скуривает половину сигареты, а дальше резко останавливается, когда помимо вонючего дыма чувствует не менее вонючие и слишком знакомые феромоны сосны. Субин. И, судя по запаху, он злится. Чимин нервно сглатывает и поворачивается к силуэту сзади. Альфа выходит из темноты и хищно улыбается. — Чимин-и, ты что, не знаешь? Курить – здоровью вредить, — сквозь зубы проговаривает тот, медленно подходя ближе, и Пак чувствует себя жертвой, загнанной в угол. — Чего тебе? — едва дрожащим голосом спрашивает омега, бросая сигарету на асфальт и притаптывая её. — Ты вчера не пришёл, — скалится альфа. — Сколько можно бегать? Хочешь, чтобы то видео разлетелось по всей школе? Пак начинает дрожать. Нет, по своей натуре он смелый и стойкий омега, но такой напор и эмоциональное давление мало кто выдержит. — Я был занят… — тихо проговаривает Чимин, заглядывая в жуткие глаза Субина и повышая голос. — У меня должна быть своя личная жизнь! — А достоин ты её? Шлюха! — кричит Чхве и кидается уже к омеге, как его сильно толкнули в плечо, что он почти упал, но на ногах всё же смог устоять. Альфа кидает яростный взгляд на своего обидчика и видит ученика из школы. — Ч-чонгук? — удивляется Пак, не веря своим глазам. Чон спокойно кивает омеге, после оборачиваясь к Субину и обнажая свои клыки в оскале. — Чего тебе от него надо?! — Разбираюсь со своим омегой, не лезь, мелкий ещё, — рычит старший альфа. Он понимает, что этот назойливый ученик спалил его и легко может подать на него жалобу об увиденном, а Чимин свидетель. Но Чон ничего не сделает при условии… — Нет! — испуганно кричит Чимин, когда Чхве со всей своей мощью на летает на Чонгука, валит с ног и с сильным грохотом прижимает к твёрдому асфальту. Младший альфа кашляет и давится собственной кровью изо рта. Субин намеревается нанести ещё удар, но сделать это ему мешает Пак. Чимин хорошенько бьёт своего садиста в морду, разбивая тому нос. Чхве скалится и кидает омегу на землю. В это время Чонгук приходит в себя и мастерски выворачивается из-под тяжёлого тела. Он начинает наносить удары один за другим, мысленно подмечая, что уроки борьбы не прошли даром. Даже в куртке и тёплой одежде, что блокирует резкие движения, Чонгук чувствует своё превосходство в драке. Чон наносит последний удар и, пока Субин долго откашливается и шипит, хватает Чимина на руки и бежит с ним прочь. От долгого бега, да ещё и с телом в руках, Чонгук сильно выдыхается и аккуратно ставит омегу на землю, придерживая обеими руками за плечи. Он рано дышит и поднимает взгляд на растерянного и испуганного учителя. — Учитель Пак… фух… вы как? — Господи, Чонгук, идиот! — Чимин обнимает альфу и старательно держит слёзы, не желая проявлять слабость, хотя в его случае плакать не грех. Чон слегка краснеет, чувствуя, как омега жмётся и ищет рядом с ним защиту. Альфа невольно улыбается, обнимая Пака в ответ, чуть поглаживая растрёпанные волосы. — Вы так легко одеты… Холодно же! — замечает Чонгук, хмурясь. — Я вас провожу. Удивительно, но с того самого визита в дом учителя Чон запомнил, где живёт Пак. От долгих отрицаний и попыток Чимина уклониться Чон всё-таки побеждает и ведёт его домой. Уже в квартире омега впускает альфу, проводив того на кухню. Чонгук осматривает помещение и молча усаживается за стол. Пак идёт в ванную и моет там руки, позже присоединяясь к Чону. Молчание. Очень неловкое. Чонгука это бесит и он решает сразу спросить: — Что это было? — Неважно, — отговаривается омега, опуская глаза. — Нет, важно, — повторяет альфа. Чимин игнорирует надоедливого парня, после чего Чонгук кричит и громко бьёт кулаком о стол. — Чимин, скажи мне! — Не ТЫкай мне здесь! — в ответ взрывается омега, итак будучи на нервах. Да какое вообще Чонгук имеет право, чтобы повышать на него голос и называть только по имени? Опять пауза и невыносимая тишина, что так оглушает. Чон быстро остывает и виновато кусает губу, глядя на сжавшегося Пака. — Учитель Пак… Простите… Я не хотел, — тихо проговаривает альфа, в ответ получая лишь тяжёлый вздох. — Но всё же… Что ему от Вас надо? — Это лично… Гук разочарованно опускает глаза, сам не понимая, чему так расстроился. — Так он Ваш альфа? Чимин почти подавился от возмущения. Да чтоб он встречался с этим больным человеком? Никогда! Это было только в прошлом. И Пак сильно жалеет об этом, что вообще посмотрел в сторону этого эгоистичного психа. — Был. Сейчас нет, — сдержанно отвечает омега. Чонгук молчит и думает, прикидывая варианты. Часто подлые альфы не могут отпустить своих омег, но они же отпугнули их своим ужасным поведением, а потом ещё и жить мешают. Почему-то именно этот вариант лезет в голову круче всех. Чимин довольно хорошая омежка, Чону бы самому было сложно отпустить, если бы он встречался с… Так, стоп! — Я могу как-то помочь? — с надеждой спрашивает альфа, глядя на смутившегося Пака. — Нет, Чонгук, не надо. Это только мои проблемы, — слабо вертит головой омега. И только сейчас, всматриваясь в лицо Чона, Чимин кусает губы и вскакивает со стула. — У тебя кровь. Сиди. Омега направляется в комнату и достаёт из аптечки перекись и ватку. Уже выходя, он решает взять весь набор, так как у Чонгука не только губа может быть разбита. Чимин возвращается к альфе и ставит аптечку на стол, поворачивая голову брюнета к себе и приподнимая её. Пак смачивает кусочек ваты и аккуратно протирает раненное место, обрабатывая. Он медленно двигает влажной ваткой по губам младшего, отчего у второго возникает лёгкое чувство смущения и умиления. Заботливый Чимин омега. Губ касается так нежно, что лёгкое щипание почти не чувствуется. Пак достаточно близко, Чонгук вдыхает, чувствуя приятные феромоны омеги сирени с отголоском сладкого мёда и душицы. — Ещё где-то болит? — Ну… — Чонгук проводит рукой по своей шее, пальцами касаясь синяков и ссадин. — Только здесь. А так мышцы просто ноют. Вообще, он даже ничего мне не сделал, я потрепал его куда сильнее. Пак прикрывает глаза и улыбается на хвастливость альфы, второй чистой ваткой намочив ссадины. — Да, ты молодец. Смелый, — хмыкает омега, на что вовсе смеётся, когда Чонгук с гордым видом добавляет: «И сильный». Чимин откладывает аптечку, делая своему ученику чай. Альфа улыбается, когда омега крутится у столов, накладывает сахар и проверяет, не горячее ли, чтоб Чонгук не обжёгся. Уютно с Паком. Чон сразу это почувствовал, когда только зашёл в его дом. — Чего так поздно разгуливаешь по улице? — Омега ставит кружку перед альфой. Чонгук принимает чай, потихоньку отпивая из нежно-оранжевой кружки. Брюнет вообще замечал, что у Пака много вещей больше с пастельными оттенками, чем с яркими или кислотными. — В магазин шёл, — отвечает альфа, пожимая плечами. — В полночь? — Ну… Был экстренный случай. — Из-за меня ты так и не дошёл? Если хочешь… можешь идти, я не держу, — тихо произносит омега, присаживаясь на другой стул, когда Чонгук отрицательно кивает, давая понять, что остался бы ещё погреться и попить чая, говоря с интересным человеком. Чимин улыбается своему ученику. Всё же он очень благодарен, но сколько же теперь Гук навлёк на себя… И у самого Пака появились проблемы. Огромные. И омега правда не знает, что с этим делать. Здесь ему уже никто не поможет. Вот Чонгук уже стоит в коридоре, и рядом Чимин заметно мнётся, ожидая, пока Чон оденется. — Чонгук, ты не должен был… Извини, что вообще увидел всё это, — смущённо проговаривает омега, опуская глаза. — И, ещё раз, я очень благодарен тебе. Спасибо. Альфа давит улыбку. Он хочет обнять до сих пор напуганного с Пака, но вовремя одумывается и просто кивает. — Всё хорошо. И… Если он ещё будет к Вам лезть, пожалуйста, говорите мне. Чимин угукает, но знает, что, конечно, никогда не скажет Чонгуку такого. Чон прощается с учителем и выходит из дома. Вот он некоторое время стоит на улице и смотрит в окно кухни Чимина. Скоро там выключается свет, и Чонгук вздыхает, шагая в неизвестную сторону. Тут он резко вспоминает про Юнги, который давно его ждёт. Чон быстро набирает номер и после нескольких безумно долгих гудков отвечает. — Алло? Юнги! Блять, прости меня, — виновато начинает альфа, кусая губы. — Я не знаю, где тебя чёрт носит, но уже поздно… Да и у меня родители вернулись, в любом случае не получилось бы встретиться, — вяло раздаётся голос Мина на другом конце трубки. — Ох… Ты обижен? Извини. Я виноват. — Нет, всё хорошо, — отвечает омега, уже веселее добавляя, — но это не значит, чтобы завтра ты приходил ко мне с пустыми руками! — Да, да. Твоё молоко со мной, не боись, — хмыкает Чонгук, нащупывая деньги в кармане и вспоминая про покупку. — Отдам. Юнги молокоман. Он всегда и везде пьёт эту белую и противную жидкость. Однажды Чонгук траванулся им, поэтому уже как три года вообще не пил молока. Но теперь Чон вынужден каждый раз встречать этот напиток лицом к лицу, принося Мину. Их разговор заканчивается на слащавых словах, на что сейчас Чон отреагировал не так радостно, скорее был озадачен чем-то другим. Он вновь забывает про молоко, и только, стоя у своего подъезда, бежит до магазина и покупает этот чёртов напиток. Вот Юнги молокосос…