Я хочу чтобы ты любил меня, папа

Он бежал не оглядываясь, то ускоряясь, то замедлясь, чтобы дать своим легким немного отдохнуть. По его щекам текли слезы, которые неприятно жгли кожу, но Буллу было все равно, в его голове была лишь одна мысль: "убежать от этого ада" Неважно куда, в какую сторону, и как далеко, главное просто выбраться из этого дерьма и постараться переждать бури. Он чувствовал, как его карман куртки, который был застегнул на молнию, вибрировал без остановки, но Булл знал, кто пытался дозвониться до него и от этого горло неприятно сжималось, а в ушах был слышен отчетливый ритм сердца, которое будто было разорваться на тысячу атомов, из-за боли и скорби. Бланко резко остановился возле моста, тяжело дыша, и поставив руки на колени. И тут же он выпустил все, что так шкряблось у него на душе. Булл заревел белугой. Громко, тоскливо, и очень страшно. Вкладывая в каждый вздох и всхлип все жгучую боль и тоску. Ему просто хотелось спокойной жизни, чтобы отец не лупил его ремнем за каждый проступок, не срывался из-за него на мать, и просто сказал: "Булл, я люблю тебя, прости меня за все"

***

Тот вечер был похож на другие. Бланко, как маленький зверек, жмется к стенке, в надежде на то, что сможет спастить от страшной смерти, которая прямо стояла перед ним. Но проблема была в том, что Буллу тогда только недавно исполнилось 8 лет. И он закрывал свое маленькое личико, подставляя на свет красные ладони от ремня. — БЕРНАРД, МОЛЮ ТЕБЯ, ПРЕКРАТИ!!! – пытаясь схватиться за рубашку мужа, кричала мать Булла. — ЧТО ПРЕКРАТИТЬ?! ЧТО ПРЕКРАТИТЬ?! ЛУИЗА, ТЫ СЛЫШАЛА ЭТО, ЭТА МАЛЕНЬКАЯ ТВАРЬ, НЕ СТЫДЯСЬ НИЧЕГО СКАЗАЛ "БЛЯТЬ"! ОН СКАЗАЛ "БЛЯТЬ"! — Я...я не знал, что это плохое слово! – захлебываясь всем, чем только можно, тихо проговорил Булл, боясь того, что отец снова ударит его ремнем, и на этот раз по ногам или локтям. — НЕ ЗНАЛ?! НЕ ЗНАЛ, ГОВОРИШЬ?! ДА Я ТЕБЯ, СУКА, ЩАС ЗА ВРАНЬЕ ТАК ОТХУЯЧУ!!! – резко обернувшись прорычал Бернард, помахивая ремнем и поднимая руку для очередного замаха. Бланко закрыл глаза, готовясь к очередному приливу боли, но, ничего не произошло. Дрожащие от страха руки Луизы крепко схватились за кожаный материал, не давая нанести удар. – Берни, прошу...ты убьешь его... Она почти повисла на нем, сильно сжимая зубы от незнания того, что будет дальше. Бернард вывернул ремень, так, чтобы жена стояла перед ним, ведь Луиза продолжала мертвой хваткой держать то, что на протяжении часа мучало ее сына. — Отпусти. – жесткий взгляд темных глаз пытался просверлить дырку в её лбу. — Берни...прошу...он исправиться... — Отпусти. — Такого не повторится, Булл все понял. — Отпусти! — ПРЕКРАТИ МУЧАТЬ ЕГО! – Луиза упала на колени, взывая. Ладони стали потными, все тело сильно трясло, она была уже готова к тому, что Бланко вывернет ей руки при этом, сломав пару костей, чтобы наверняка она не смогла помочь ребенку, и лишь бы довести дело до конца, – ПРОШУ! ПОМИЛУЙ! УБЕЙ МЕНЯ, НО ОТПУСТИ БУЛЛА! – на самом деле ей очень хотелось крикнуть "но сына не трожь", но понимала, что любое лишнее слово или движение, как её мозги остались бы темным следом на светлых обоях, которые когда-то, давным давно они выбирали вместе, когда только поженились, когда любовь витала в воздухе и Бернард был заботливым мужчиной, который носил свою молодую женушку на руках, пока не узнал о том, что она беременна. Честно признаться Бланко был довольно горяч, поэтому любое неловкое прикосновения и Луиза уже лежала на узкой кровати, громко хохоча и улыбаясь, пока Берни шутливо отчитывал её. Конечно, были такие дни, когда не было средств контрацепции, а до аптеки идти было как-то лень, а в масмаркетах они были просто отвратительны, и не всегда можно было найти подходящие по размеру, поэтому, веря в народные методы, Бланки не останавливались. Поэтому, лично для девушки не стало удивление то, что в какой-то момент проявились симптомы, о которых она много раз слышала, и купив пару тестов, её уверенность пошатнулась. Только недавно ей исполнилось 23, пару месяцев назад состоялась свадьба с Бернардом, а два месяца назад они только купили новую квартиру, где самостоятельно сделали ремонт, а теперь, держа тест в руке, она взвешивала все за и против, понимая, что сказать напрямую Бланко о том, что Луиза беременна, было подобно смерти, потому что по его мнения, ребенка они должны зачать только в 30 лет, при том, что Берн был старше на три года. Конечно, девушка понимала, что им нужно встать на ноги, устроиться на работу, заработать деньги, а после думать о детях. Но, что делать сейчас? Поэтому, поддержу она только в одном человеке. Когда Бернард рано утром уходил на работу, Луиза со всех ног мчалась к домашнему телефону, набирая номер и ожидая, когда на другом конце провода поднимут трубку. Пока не раздавался низкий, бассовый голос: — Алло, слушаю. — Здравствуйте, Джейкоб, я... Да, это был отец Бернарда, которого тот винил во всем, в том что жили не богато, мать скончалась довольно рано, на карманные давал мало и т.д Хотя по рассказам самого старшего Бланко, он признавал, что был виновен в том, что не уделял сыну должного внимания, но проблема была в том, что Берн сам хотел, чтобы надоедливый отец, который "постоянно совал нос в не свои дела" не подходил к нему на пушечный выстрел.

Неуклюжий медвежонок

Бернард Бланко был единственным ребенком в семье. Джейкоб любил вспоминать тот день, когда спустя, бессонную и волнительную ночь, ему разрешили войти в палату, чтобы увидеть свою женушку, которая почти засыпала с маленьким комочком на груди. Он тогда долго стоял в проеме двери, крепко сжимая огромный букет из полевых цветов, в одной руке, а в другой пакет с апельсинами, которые так сильно любила Эрика, и цвет которых, напомнил Джейку о её волосах. Медсестра стала легонько толкать его в спину, приговаривая о том, чтобы молодой папа поскорее взглянул на своего сына. Набрав в грудь побольше воздуха, на ватных, сгибающихся ногах он направился в сторону кушетке, аккуратно приподнимая голову, чтобы разглядеть белую макушку своего малыша. Эрика улыбнулась своему мужу, хотя получилось у нее это плохо, из-за того, что уже не хватало сил и просто хотелось передать ребенка медсестре, а самой закрыть глаза и погрузиться в сон. Она аккуратно убрала одну руку, чтобы Джейкоб смог увидеть крупного малыша с серьезным взглядом. — Он такой...большой... — Да...тебе не кажется, что он похож на медведя? — На медведя?...хм...жалко волосами в бабушек пошел...был бы он в своего отца.... Эрика тихо засмеялась: — Ну, прости, я не могла повлиять на нашего малыша.... — Бернарда... — Бернарда? — Да, он похож на Бернарда, тебе так не кажется? Такой суровый медвежонок. – Джейкоб посмотрел на сына и насупился, надувая щеки, чтобы поднять жене настроение. — Ха-ха, и вправду медвежонок...медвежонок Бернард? — Медвежонок Бернард, – повторил Бланко, широко улыбаясь. За окном падали разноцветные листья, кружась в воздухе, напоминая танец. Джейкоб любил очередную вазу на заказ, пока Эрика, любуясь природой покачивали деревянную колыбельку, которую Бланко сделал сам. Он был не против купить для ребенка кровать, но хотел сделать первый подарок для своего ребенка. Ночами, после рабочего дня, и выполнения заказов, Джей с любовью вырезал каждую деталь, стараясь сразу зашлифовывать, чтобы нигде не торчало опасного и острого кусочка, который мог стать заусенцем в детских пальчиках. И только легкий ветерок отвлекал его, на секунду, от работы, поднимая голову, он видел свою жену, которая стояла в розовом махровом халате, на котором были изображены разные цветы, она нежно поддерживала большой живот снизу, грустно смотря на своего мужа: — Джейкоб, мы, с малышом, будем спать одни? — Эрика, солнышко, уже так поздно, а ты еще не в постели, что-то случилось? Может хочешь чего-нибудь? — Ты не ответил на вопрос, Джей-Джей, – она подошла ближе и вытянула руку, чтобы ткнуть пальцем в орлиный нос. Джейкоб улыбнулся, понимая, что ему теперь не выкрутиться, особенно услышав это милое "Джей-Джей". Эрика произносила это так быстро и легко, что многие даже не понимали кого она зовет, пока не видели покрасневшие кончики ушей Бланко, который был готов лечь на пол и умереть от умиления. — Хе-хе, ты знаешь, как заставить меня ответить на вопрос. Я почти закончил на сегодня... скоро приду. — Джей-Джей, когда ты говоришь так, то проходит максимум еще два часа или даже четыре, если тебя не остановить, завтра тебе на работу, а ты и так вымотан, так еще и недосып будет, утром не встанешь. Когда они только познакомились, то Эрика была застенчевой девушкой, которую многие не понимали. Она часто молчала и просто отвечала на диалоги покачиванием головы. Часто её можно было застать за чтением кого-нибудь романа, или за вышиванием, и часто, когда кто-нибудь спрашивал девушку: "Эрика, зачем тебе столько вышивки?" То она мило краснея, прятала рукой лицо и тихо отвечала: — Это мое преданное... День, когда Бланко заметил прекрасную незнакомку произошел на конкурсе стрелков, когда ему было всего лишь 16, девушка тогда просто прогуливались с подругами, слушая их восторженные высказывания насчет парней, которых они сегодня встретили. Первое, что запомнил в тот день Джейкоб, так это не награду, которую ему дали за победу, а внешность прекрасной девушки. Слегка загорелая, в желтом ярком платье, с руками фонариками, рыжие кудрявые волосы, которые почти касались её бедер, яркие веснушки, негустые бровки, вздернутый нос и зеленые глаза, которые при свете солнца казались изумрудными. Она мило держала руки, сложенные в замок, на небольшом животике, да, Эрика была пухленькой, но это очень нравилось Джейкобу. Он не мог отвести взгляд, пока девушка, с толпою подруг не затерялась между ларьками с товарами. В тот день ему не удалось познакомиться с ней, но через месяц Бланко встретил её на берегу озера, когда шел порыбачить, она сидела, плела венок из одуванчиков и что-то тихо напевала. Что тогда случилось Джей толком не помнит, потому что свалился в озеро с дуба, тем самым напугав Эрику, но он точно помнил, как они сидели уже вдвоем, обсуждая полевые цветы и где вкуснее купить арбуз. Многие говорили, что с того момента девушка изменилась. Стала часто и без причины улыбаться, много разговаривать, перестала читать романы, а переключилась на фэнтези, и даже стала есть жареное мясо, которые раньше считала слишком жирным и соленым. Теперь ее часто можно было увидеть в сопровождении с Джейкобом. Они не держались за ручки, а только за мизинц, идя по узким улочкам и что-то радостно обсуждая. Иногда она шутливо отчитывала его, и в один день он услышал то самое "Джей-Джей". Его никогда так раньше не звали, даже самый близкий друг не мог придумать ему такое прозвище. Оно было простым, но таким задорным, таким теплым и родным. Эрика знала, как легко завоевать сердце Бланко, а он знал, как подарить ей счастье. Теперь они всегда были рядом, будь то озеро, ларек у дома, или вечерние танцы. Джейкоб даже пытался научится вышивать крестиком, а она в свою очередь, готовить его любимые блюда из разных стран. Бланко хранил в секрете, как узнал о них, даже не признавался был ли он в стране родом откуда тот или иной рецепт. Да и Эрике не было это особо важным, она наслаждалась вкусным бульоном с макаронами, который Джейкоб готовил для неё в особенные дни, будь то годовщина их отношений, праздник, просто поход в магазин, или солнечная погода. Даже когда она болела, то знала, что скоро почувствует тот самый великолепный вкус домашнего наваристого бульона, а потом услышит: "Дорогая, с чем ты хочешь поесть вареного мяса? Рис, гречка или что-то особенное?" Джейкоб улыбнулся и медленно поднялся, оттряхивая колени от пыли, и вытирая руки о старый и в некоторых местах, дырявый зеленый фартук, который служил ему долгие годы. Он подошел к жене и нежно поцеловал её в лоб, чувствуя, как она, в свою очередь, пытается поцеловать его в бороду. — Джей-Джей, ты так долго работаешь, что иногда кажется, что ты забыл обо мне и малыше. Бланко слегка улыбнулся. — Прости, Эрика, весь в работе... – устало вздохнул, – просто хочу, чтобы когда наш ребенок появился на свет, то с первых минут своей жизни понял, насколько сильно мы его любим...а для этого у него должны быть не только мы, но и комфортные условия, например, – Джейкоб медленно поднял руку и показал на то, над чем так долго сидел по ночам, – деревянная кроватка, которая может покачивать его, пока он засыпает под тихую мелодию маминого голоса. Эрика тихо захихикала, мило прикрывая ладонью улыбку. — Ты романтик, Джей-Джей — Я всегда был им, просто сейчас...от одной мысли, что скоро мы будем держать на руках нашего сына, мне хочется радостно кричать, танцевать, даже написать собственную книгу, не важно насколько она будет глупая или...излишне эмоциональная. — Ох, обычно говорят, что беременность меняет женщин, но похоже, что еще и мужчин. Бланко тихо засмеялся.

***

Шум от гончарного круга, запах глины, клеенка под ногами, на которую летят серые жидкие капли. Все это с ранних лет было знакомо Бернарду, поэтому мастерская отца в какой-то степени была для него родной. Он даже пытался научится лепить хоть что-нибудь из глины, хотя-бы примитивные чашки, но всегда они выходили у него плохо. Пальцы не слушались, материал был слишком мягким, а гончарный круг крутился слишком быстро Ему ближе было вырезать что-то из дерева. Он читал книжки про резьбу, учился держать резаки под определенным углом и всегда, первым делом бежал и показывал свое новое творение отцу, смотря на то, как тот одобрительно кивает и искренне радуется успехам сына. Джейкоб был не против того, что Бернард не похож на него, да и по правде говоря даже был рад этому. Ему хотелось, чтобы Берн был самостоятельной личностью, со своим характером или хобби, ему не обязательно было идти той дорогой, которой шел отец. Он даже выделялся на фоне своих родителей, ведь унаследовал светлые волосы от своих двух бабушек, но внешность и глаза отца. Но вот, что никто не мог предвидеть, так это то, что у Бернарда резко упало зрение, поэтому каждый год его старались водить на обследование, чтобы узнать о состоянии глаз и нужно ли покупать новые очки. И именно из-за этого, случилось то, что никто не мог ожидать. В школе Бернарда знали как послушного мальчика, который учится конечно не на пятерки, но и без троек, часто сидел в библиотеке и после школы ходил на парочку кружков. Многие не замечали его или относились нейтрально, но вот пару мальчишек из его класса, все-таки выбрали Бернарда своей жертвой. Никто конечно портфель Бланко в окно не выкидывал, но пару щелбанов в лоб, за просто так, мог получить. Хотя больше всего парня гнобили за прическу, а точнее за челку, которая была на всю длину лба, "огромного носа" и конечно же очков. Тогда Бернард носил стандартную прямоугольную оправу, хотя в ней был большой минус, который не нравился Бланко, то, что она была довольно-таки толстой и слегка тяжелой. Иногда на переносице мог остаться небольшой след от очков, но Берн не замечал его до одного момента. Физкультура не особо нравилось Бланко, только потому что, после разминки и пары упражнений тренер выдавал мяч, со словами: "ну поиграйте во что-нибудь, в вышибалы, например" И в тот момент, у самых сильных мальчишек загорались глаза, ведь можно было бить своих одноклассников и остаться без наказания, а если кто-то и пожалуется учителю, то тот лишь пожмет плечами и отправит выбывшего из игры на скамейку Самое то, для школьных хулиганов и задир. Поэтому, после того, как в руках мальчишек появлялся мяч, Бланко сразу же находил причину, почему ему стоит посидеть на лавочке и не играть То нога резко заболит, то боится, что очки разобьют, а без них он не видит, то голова что-то закружилась. А иногда ему даже оправдание искать не приходилось, ведь только подходя к тренеру, тот тяжело вздыхал и махал рукой в сторону лавочки, зная, что от него хочет Бернард. Поэтому, пока задиры кидали мячи в тех, кого считали слабее себя, Берн читал пособия о том, как создавать шедевры из дерева. Пока в один день над ним не нависла темная тень, мешая разглядеть буквы. — Э, задохлик, ты чё с нами не играешь? Бернард медленно поднял голову, понимая, что над ним стоит Девид, глава "банды" задир его класса. Если же другие мальчишки максимум что могли сделать, так это накидать в портфель кучу бумажек, а потом громко хохотать, то Девид был среди них темной лошадкой. Вместе с бумажками он мог закинуть осколки стекла, которые нашел на улице, вонючие огрызки, а иногда даже и дохлую мышь. Нет, Бланко не находил такую у себя в портфеле, её нашла одна девочка из класса. Увидев тушку она громко завизжала, отбрасывая рюкзак в сторону, а после громко заплакала. Тогда Девид валялся на полу от смеха, говоря о том, как это было забавно. Войдя в класс Берн не сразу понял, что произошло, но увидев на полу портфель, из которого виднелась мертвая лапка, побежал в туалет, чтобы запихнуть в карманы школьных брюк кучу туалетной бумаги. С помощью нее он аккуратно взял мертвое тельце, после чего плотно завернул, да так, чтобы больше никто не видел беднягу. И как только Бланко хотел выбросить её в мусорное ведро, в класс вошла классный руководитель, с вопросом: — Что здесь произошло? Девочка, в портфеле, которой оказалась зверюшка, не могла ответить на вопрос, а Девид лишь говорил о том, что это была самая лучшая его шутка за все время. А Бланко, стоя возле мусорки с свертком из туалетной бумаги, размышлял. Стоит ли похронить это бедное животное, которые Девид взял непонятно откуда, или стоит выбросить, чтобы оно гнило в куче черных пакетов. — Я могу рассказать, что произошло... – тихо проговорил Бланко, думая о том, что нужно найти маленькую коробку и сделать крест из палочек, чтобы какое-то время чтить память бедняге. После того момента Девид стал ночным кошмаром Бернарда, почти следуя за ним по пятам, и стараясь сделать какую-нибудь пакость, в ожидании того, что увидет реакцию Берна, гнев, слезы, раздражение или что-нибудь ещё, но тот оставался всегда спокойным. Даже сейчас, когда задира решил, что будет очень весело сделать Бланко своей игрушкой, в которую можно со всей дури кидать мяч. — Ну? Чего молчишь? Или ты немой? Двое мальчишек за спиной Девида стали громко смеяться, повторяя слова главного. Но Бернард продолжал смотреть, зная, что если сказать хоть слова, то тебя возьмут за руки и со всей силы потянут на поле, где уже просто так уйти не получится, ведь Девид может пойти в наступление. — Язык в жопу засунул? Или жопой к лавочке прирос. Помочь встать? Снова послышался веселый смех. — "ха-ха...как остроумно" – подумал Берн, закрывая книгу. — О, гляньте, а он реально ботаник. Дашь почитать? После этих слов Девид двумя руками схватился за сокровище Бланко, резко потянув на себя, да так сильно, что вместе с пособием мальчик встал с лавочки, поддаваясь телом вперед. — О, встал, а я думал, что у тебя жопа железная, ну че, поделишься? Задира снова потянул, только вверх, из-за чего Берн даже немного оторвал носки от пола, при том, что разница в росте у мальчиков была небольшой. — Чего так вцепился?! Думаешь мы с ней что-то сделаем?! — Отвали от меня! – не выдержав заорал Бланко. — ЧТО ТЫ ЛЯПНУЛ?! — НЕ ДАМ Я ТЕБЕ ЕЁ, ПОНЯЛ?! Девид резко отпустил книгу и толкнул Бернарда в живот, из-за чего тот ели устоял на ногах, чтобы не улететь в лавочку, и не удариться спиной. — СОВСЕМ ОБНАГЛЕЛ, ПРИДУРОК?! Но Бланко снова молчал, лишь крепко сжимая пособие на своей груди, на которой можно было увидеть яркую красную надпись и фотографию резака для дерева. Поэтому Девиду не составило труда быстро понять, что это было. — Хм, на дерево дрочишь? Тоже ёбнутый как и твой папаша? Только тот глину ебет, а ты дерево. — Лол, да он Пиноккио! – заорал один из мальчишек, который стоял за спиной Девида. — Точно, Пиноккио! – подхватил второй. И они вместе стали повторять это, тыкая пальцем в Бланко, пока тот ногтями царапал обложку, ведь в его венах закипал гнев. Тронуть его любимое хобби – одно дело, но отца. Того, кто до одури любил его, и растил в заботе и ласке, тот кто постоянно поддерживал. Лицо стало красным, а из глотки впервые раздался оглушительный крик: — Я ТЕБЯ ЗА ОТЦА НАХЕР ПОРВУ!!! В спортивном зале наступила тишина, все взгляды были прикованы к Девиду и Бернарду, будтобы ожидая продолжения. — КАК ТЫ ВООБЩЕ ПОСМЕЛ ХОТЬ СЛОВА СКАЗАТЬ В СТОРОНУ МОЕГО ПАПЫ?! – Берн со всей силы тыкнул пальцем в грудь своего обидчика, смотря, как тот кривиться от боли, – Я ПРИБЬЮ ТЕБЯ ЗА ТАКИЕ СЛОВА, МОЖЕШЬ ОБИЖАТЬ КОГО УГОДНО, НО НЕ СЛОВА В СТОРОНУ МОЕГО ОТЦА! ТЫ ПОНЯЛ?! Он тяжело дышал, чувствую, как его собственные уши горят, хотелось схватить Девида за футболку и поднять в воздух, как он сделал это с Бернардом минуту назад. Но сдерживая остатки ярости Бланко отвернулся, чтобы сесть на лавочку. — отцу дрочишь?... – раздался тихий, испуганный шепот. Нашел, Девид нашел, ту самую золотую жилу, ту, за которую можно со всей силы дернуть, чтобы услышать душераздирающий крик, пронзительный и сладкий, для ушей обидчика. — Что ты только что сказал?! – в полоборота спросил Бернард. — До сих пор купаешься в одной ванне с папочкой? Да? Пока он трогает твою... Не успев это договорить Девид пошатнулся, прикрывая щеку. Пособие выпало из рук Бернарда. Удар... Он ударил... В тот момент в нем что-то будто бы надломилось, громко, как сухая ветка, которые Джейкоб часто ломал для того, чтобы разжчеть костер, а потом запечь картошку. Джейкоб...нет...папа... Он не учил так, он не будет рад тому, что Берни ударил кого-то. Хотя в его голове проносились последние слова Девида: — АХ ТЫ Ж, СУКА!!!

***

Крик, шум, кучу народа, который пытается разнять двух мальчишек, точнее, попытаться снять одного с другого. Девид сильно толкнул Бернарда, и тот ударился спиной о лавочку, чувствуя, как с его носа чуть не слетели очки. А потом боль, тянущая и неприятная, потому что обидчик схватил его за челку, пытаясь её вырвать, пока Берни беспомощно размахивал руками, стараясь отбиться. Но это не помагало. Удар и хруст. Это треснули линзы очков, Бернард лишь успел заметить, как они быстро падают на пол. Затем толчок, и Бланко оказался на холодном полу, чувствуя, как Девид пытается скрутить ему ногу, а потом садиться сверху, нанося еще удары, с каждым разом сильнее и больнее. Слышался хруст, видимо кто-то танцевал на его очках, а потом, резко стало не хватать воздуха. Удушье, постепенно темнеет. Девид схватил за горло, стараясь жать на сонную артерию, пока его кто-то не начал оттаскивать. Последний удар пришелся в живот, а потом все прекратилось. Бернард лежал на полу, жадно хватая воздух ртом, все было, будто в тумане, а голоса слились в один писк. Кто-то помогает ему подняться, и только тогда он видит, как на белой футболке появляются яркие, красные пятна. От непонимания, что происходило, и что могло ждать его в дальнешем, и от какой-то безысходности, Бланко зарыдал, чувствуя как щеки сильно обжигает, а во рту появляется соленоватый привкус.

***

Запах медикоментов, тихое постукивание часов, песни радио. Бернард редко посещал медпункт, и обычно это было что-то незначительное Как, например, попросить таблетку от головной боли или позвать медсестру, чтобы она помазала очередную царапину на коленке какого-нибудь одноклассника. Но сейчас это был особый случай, который требовал контроля. Лежа на кушетке Бланко пытался разглядеть белый потолок, на котором были серые вкрапления, напоминающие звезды, такие далекие и холодные, хотя кто знает, может они еще теплые, ведь никто не касался их руками, там, в открытом космосе. — Как самочувствие? – спросил медбрат, меняя мокрую тряпку на лбу Бланко. — Голова болит...– прошептал Бернард, – ...и горло пересохло. — Просто болит или кружиться? Тошнота прошла? — Только болит... – прикрыв глаза на секунду ответил Берн, думая о том, что его ждет дальше. Будущие...такое далекое и неизвестное, ведь никогда не знаешь сможешь ли ты вставать завтра с постели, и что ты будешь есть на завтрак, только если не продумаешь его заранее. Но...что скажет Джейкоб, когда узнает, что первым драку затеял Бернард, ведь он учил сына, что бить можно только в том случае, когда у тебя нет выхода, когда на тебя напали или кому-то нужна помощь, но в этом случае не было ничего серьезного, на взгляд взрослого человека. Ведь можно было просто проигнорировать слова Девида и сесть на лавочку и продолжить чтения пособия, но Бернард ударил со всей силы, прямо в щеку. И тогда, ему на секунду показалось, что это неплохо...что это классно...будто бы захотелось ещё... В голове что-то громко щелкнуло, громко, оттумания разум. Нет, что-то произошло, но пока Бернард не понимал, что именно Может он просто стал сильнее? — Хорошо...сможешь открыть глаза? Видишь меня? Бланко задумался, а есть ли смысл в том, чтобы это делать, ведь зачем это все? Пару минут он полежит на кушетке и его просто отведут назад в класс, где мальчик не сможет заниматься, из-за стресса и посторонних взглядов, которые будут прикованы к нему. Медленно и лениво Бернард приоткрыл глаза, видя мутные, темные пятна, которые смешивались с белым цветом: — Все размыто...– тихо пробормотал Берн, – толком ничего не вижу... — У тебя очень плохое зрение? — Угу... — Дома есть запасные очки или будите новые заказывать? Мальчик задумчиво хмыкнул. Он давно мечтал о новой оправе, ярко красной, овальной и небольшой, такой, которая бы не давила на нос, и в которой было бы удобно. Еще бы хотелось новый чехол Темно-синий, с белой тряпочкой для стекла или клетчатой, хотя клетка не особо будет сочетаться с футляром. — Есть старые очки... — Хорошо, – медбрат отошел от кушетки, – ты знаешь, что за тобой придет отец? — Нет. — Ты какое-то время побудешь на домашнем обучении, может недельку. Пока ты будешь дома, я выпишу тебе пару рекомендаций, которые следует соблюдать, понимаешь? — Ага. — После ты придешь ко мне, я тебя смотрю, и если тебе станет лучше, то разрешу снова посещать занятия. Бернард задумался. Сидеть дома ему казалось не самой веселой перспективой, нет, конечно из Джейкоба был неплохой учитель, он все понятно объяснял, помагал учить стихи, и с ним было приятно пересказывать темы, но зная о том, какой была впечатлительной Эрика, Бернард мог провести всю неделю дома, за учебниками, изредка выходя на порог, чтобы подышать свежим воздухом, а в остальное время можно это сделать, приоткрыв окошко, чтобы не замерзнуть и не простудиться. А так хочется зайти в родные мастерские и понаблюдать, как работает отец или взять резак, достать ровный брусок дерева, включить радио и под сводку новостей, аккуратно вырезать очередное творение, которое не будет идеалом, зато будет сделано собственными руками. А потом ждать, когда придет Джейкоб, чтобы показать ему новую фигурку кого-нибудь животного или мини растения. И получить искреннию похвалу и поглаживания по голове, а потом бежать ужинать, за большой, семейный стол... Пока Бернард думал о домашнем обучении, медбрат продолжал задавать ему обычные вопросы, чтобы убедиться в том, что мальчик в сознании и чувствует себя неплохо, попутно записывая рекомендации на небольшой листочек, который вскоре он протянет Бланко, чтобы тот передал его отцу. — Ну что, пойдем? – спросило размытое белое пятно, протягивая что-то отдаленно похоже на руку, чтобы помочь подняться с кушетки.

***

Подходя к классу, Бернард все сильнее убеждался в том, что сейчас его одноклассников отчитывают, да так громко, что казалось, что вся школа, включая директора, слышала это. Но также Бланко казалось, что человек, который вел монолог был ему знаком...очень хорошо... И подойдя к проему двери, он убедился в этом. Высокое, темное, иногда светлое, пятно, напоминающие ему...Джейкоба Он активно размахивал руками, громко крича: — Вас всех сравнивают с животными! Но даже животные так себя не ведут, они не обижают тех, кто слабее их или отличается от них! Они всегда стараются помочь им! А вы разумнее животных! И вместо того, чтобы помогать слабым, или относиться нейтрально, вы считаете смешным то, что можно кого-то ударить, сказать в лицо гадости и многое другое! Это не смешно! Запомните это! Эти люди в будущем могли помочь вам, но когда вы будете тонуть, они не протянут вам руку помощи! Запомните это! Наступила тишина, медбрат подтолкнул Бернарда в спину, тихо прошептав: — Пойдем? Но он не хотел, все увидят его, будут смеяться, или пялиться на него, конечно же Бланко не увидит их лица, но почувствует, как все, каждый глаз, будет устремлен в его спину. Берни медленно покачал головой. — Не хочешь? Бернард снова покачал головой. — Хорошо, тогда постой тут, я поговорю с твоим отцом и вы пойдете домой. Медбрат зашел в класс, аккуратно подходя к Джейкобу, чтобы рассказать отцу о состоянии сына. Но ничего не было слышно, лишь видно, как большое темное пятно что-то поднимает с пола и идет к нему. Тяжелое, родное мужская рука легла на детское плечо: — Пойдем домой?... Что-то было не так в голосе отца, он казался взволнованным и дрожжажим, и Бернард думал, что это не из-за того, что случилось с ним...

***

Они шли в тишине, ничего не говоря. Берну было некомфортно из-за этого, ему казалось, что Джейкоб злиться на него из-за того, что сын совершил. Обычно, когда у Бланко была возможность забрать сына из школы, то он спрашивал его о том, как прошел день, чем Бернард занимался, все ли было хорошо и т.д Предлагал зайти в магазин или на рынок, чтобы купить чего-нибудь вкусненького или того, что не хватало дома, например, хлеба. Но сейчас, он даже будто бы не смотрел на сына, хотя Берни лишь предполагал об этом, потому что шел, опустив низко голову, смотря на серый асфальт, ведь смотреть на оживленную улицу ему было очень больно, все прыгало, сталось из стороны в сторону, было пестрым, смешивалось в одну огромную безвкусную гамму, от которой мальчику становилось плохо. Поэтому рассмотрения одного большого темного пятна было гораздо лучше. Он иногда чувствовал, как Джейкоб кладет ему руку на плечо, немного оттодвигая в сторону, тихо говоря: — Отойди влево, пожалуйста. Отойди вправо, пожалуйста, отойди немного. И все... Больше отец ничего не говорил, а от этого, на душе было очень тяжело, поэтому подняв высоко голову и стараясь разглядеть родное лицо, Бернард спросил: — Пап, ты злишься? Джейкоб на секунду остановился: — Что ты имеешь ввиду? — Ну...я ведь подрался сегодня, а ты учил, что это очень плохо...и...я расстроил тебя? — Хм, а почему ты решил, что я расстроен? — Потому что ты молчишь! – Берни схватился за низ своей белой спортивной футболки и резко потянул вниз, сильно растягивая ее, – ТЫ УЧИЛ МЕНЯ, ЧТО ЕСЛИ ОБИДЕЛСЯ, ТО НУЖНО ГОВОРИТЬ! А ТЫ МОЛЧИШЬ-МОЛЧИШЬ-МОЛЧИШЬ!!! Он замотал головой и остановился, показывая отцу, что его это очень сильно беспокоит. Ведь ему было страшно подорвать доверие Джейкоба, Бланко боялся, что после того папа просто не будет с ним говорить или будет вести себя отстраненно, как это делает дедушка по маминой линии, он постоянно дулся и не разговаривал несколько дней, почти полностью игнорируя кого-либо. Как-то Берни помогал ему накрывать на стол, и случайно разлил немного сока на тарелку. Казалось бы – обычная ситуация, можно взять салфетку и вытереть, или просто помыть посуду. Но для дедушки Бернарда это было великой трагедией. Мало того, что отчитал внука, так он еще около недели не хотел с ним общаться, постоянно игнорируя слезы и мольбы о прощении, как-то раз Бланко даже встал на колени, сложив руки в замок, лишь для того, чтобы дедуля простил его, пока детское сердце разрывалось на части, впитывая ужасные чувства, которые могут отразится на дальшем поведении Бернарда. — ЛУЧШЕ СКАЖИ, СКАЖИ, СКАЖИ!!! — Берни... Джейкоб подошел к сыну, аккуратно присидая, стараясь увидеть уставшую, от тяжелого дня, мордашку. — Малыш, подними глазки, – он старался говорить тихо и нежно, чтобы дать понять сыну, что не держит на него зла. Бернард тихо всхлипнул, продолжая мотать головой, как тем временем на белой футболке, рядом с бурыми пятнами засохшей крови, появились новые, которые были слезами. Джейкоб аккуратно положил руку на голову Берни, гладя мягкие и светлые волосы. — Солнышко, послушай, я не сержусь на тебя, просто думал, что ты очень устала и не захочешь со мной говорить, доктор... — Медбрат... – прошептал мальчик, снова всхлипывая. — ...Медбрат, сказал мне, что у тебя сильно болит голова, и что как только мы придем домой тебе следует лечь спать, чтобы отдохнуть. Я не думал, что ты хочешь что-то обсудить со мной... Бернард медленно поднял голову, давая отцу возможность вытереть слезы страха и боли, которые сменились недоверием и радостью. Он резко потянулся к шее отца, крепко обнимая её, и стараясь повиснуть, чтобы ощутить невесомость тяжелого дня, который почему-то еще не кончился. Но, его плеча касалось что-то странное, что-то мягкое, но в тоже время достаточно плотное. Будто на автомате, детская рука потянулась к тому, что казалось в этом время неизвестным. — Что это?... Непонятный тканевые материал, который напоминал структуру липкого бинта. Что-то длинное, почти касалось носа Джейкоба. — Папа?...что это? — Это...я...ам...просто...просто порезался...бывает... Снова эта необъяснимая дрожь в голосе Нет, это не просто "порезался" это что-то серьезное, ведь Бернард слышал, как громко и сильно колотится сердце внутри груди отца. Что-то случилось, но пока он не знал что. Может это было связано с тем, что Джейкоб куда-то уехал, обещая приехать к ужину и принести чего-нибудь необычного или вкусненького. Но в руках, у него ничего не было, кроме тяжелого ранца, который был забит учебниками и сменной парой обуви. Значит, либо он хотел купить что-то по пути домой, либо там, где находился, но что такого случилось? Может его прервало то, что срочно было собрать Берни из школы? И во время того, как Джейкоб быстро собирался стукнулся, подскользнулся или что-нибудь еще? А может он брился и случайно провел лезвием не в том направлении? Было так много вопросов, которые хотелось задать, только ради того, чтобы получить на них хоть какой-нибудь ответ, чтобы удовлетворить детское любопытство и волнение. — А как ты? — Слушай, ты наверное, очень сильно устал? Давай я посажу тебя к себе на шею, и мы заглянем на рынок и купим чего-нибудь вкусненького? Как насчет клубники или черники? А может хочешь дыни? О, а как насчет сладкой пастелы? — Не хочу я ничего, мне... — Но ты ведь так любишь сладкое, особенно... — Ты много болтаешь...значит – что-то скрываешь... Резко Джейкоб перестал говорить, и даже на секунду дышать, ведь он в какой-то степени был поражен услышать такое от своего ребенка. Пустые темные глаза, которые пытались проникнуть к нему в душу, казалось, что перед ним уже не маленький Бернард, который любит читать книги и вырезать фигурки из дерева, а что-то другое, пока непонятное и неизведанное. Бланки тяжело вздохнул: — Я расскажу тебе об этом позже...хорошо? Берни медленно кивнул головой, стараясь не отрывать взгляд от лица отца.

***

— Слушай, Берни... Резко заговорил отец, когда послышался скрип открывающейся калитки. — Мне нужно будет съездить по делам...дома мама, я сейчас провожу тебя, пущу тебя в коридор, и пойду, договорились? — А куда тебе нужно? — Покачто секрет...осторожно, ступенька. Бернард почувствовал, как Джейкоб чуть крепче сжал его руки, поднимая её вверх, видимо намекая на то, чтобы он поднял высоко ногу, чтобы перешагнуть ступеньку. Всего их было три, поэтому быстро преодолев их, Берни приготовился перешагнуть порог и попытаться самостоятельно разутся и надеть домашние тапочки. Скрип двери и родной запах дома тут же ударил в ноздри, обволакивая теплом и уютом, который казалось ничего не разрушит в этот день.

***

Холодный воздух проникал во все доступые щели и открытые участки кожи. Бланко, прижав тяжелую и больную голову, к железной трубе, которая держала навес автобусной остановки, дрожал от холода, иногда вытирая грязным рукавом кофты слезы и сопли. Он не знал, куда деваться, ведь вернутся домой станет роковой ошибкой, там уж его точно приколотят к стенке, перед этим, хорошенечько отлупив. Скитаться по улицам, где тебя могут увидеть знакомые родителей, тоже не было вариантом. Поэтому, схватившись зубами за бегунок кофты, он дрожащей от холода и страха, рукой вытащил телефон и набрал номер, молясь на то, чтобы ему ответили. Гудок....гудок....ещё гудок... — Аллооооо?... – заспаный голос на том конце провода, значит то, что Кольт ответил на звонок. Сердце ушло в пятки, к горлу подступил комок, а из глаз снова полились слезы, горячей болью скатываясь к подбородку. — Аллоооо? Че...ааа.....чета случилось?... — Я....Кольт...я...на улице... – старался внятно говорить Булл. — Булл? Что-то случилось? – Да....я....отец...он...увидел...я...убежал...Я НЕ ЗНАЮ ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ! – сново это чувство, грудь неистово сжало, воздуха стало нехватать, а вместо слов были лишь крики мучения, которые невозможно было прекратить. — Тихо-тихо, зайка, успокойся, постарайся сказать, что произошло... — Отец...он...он...знает...я...убежал... — Что знает? — О нас...все знает...он...нашел...в моем рюкзаке... — Презервативы? — Да....я...я...на улице...мне страшно... — Ты не можешь вернуться домой?... — Да... — И тебе некуда идти?... — Д-ДААААА! – снова душераздирающий крик, страха того, что никто не сможет ему помочь, и ему придется остаться на улице, замерзая и умирая от голода, глотая соленые слезы, ожидая какого-нибудь чуда, которое не придет. — Слушай...Булл, мне надо сейчас поговорить с дедушкой...ты можешь подождать пару минут?... — НЕТ, МНЕ СТРАШНО, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!!!! — Я понимаю, зайка, но всеголишь пару минут, я обещаю тебе, что перезвоню. Только пару минут...хорошо? Долгое молчание, тяжелый вздох и хриплое "хорошо", а после короткий гудок. Надежда исчерпала себя, похоже, что ему придется вернутся в ад, из которого ему теперь никогда не выбраться. Булл медленно поднял голову вверх, стараясь увидеть хоть одну звезду, которая могла бы стать для него хорошим знаком. Он медленно прислонился спиной к холоднным деревянным доскам, засовывая руки между ног, в надежде на то, что сможет их согреть. Вибрация, наверное Кольт звонит, чтобы сообщить плохую новость. — Алло?... — Булл, ты сейчас где? Из трубки раздался мягкий, но взволнованный мужской голос. Бланко напрягся и посмотрел на экран телефона, где белыми буквами на фоне фотографии парня с черными ушками на голове, было написано "Котик-Кольтик". — Алллооо, Булл? — Да?... – голос вздрогнул. — Испугался, бедняжка? Это я – Эндрю, дедушка Кольта. — Мистер Байрос.... — Ага, малыш, скажи мне пожалуйста, где ты сейчас находишься? — На...автобусной остановке...недалеко от...дома... — Прости, но мне это пока ничего не дает.... Где-то на фоне голоса мужчины послышалась тихая фраза: "это возле Генрума, уехать можно" — Ага, слушай, Булл. Деньги с собой есть? Хоть какие-нибудь? Бланки инстинктивно сунул руки в карман джинс, где лежал его кожаный кошелек. — Да...есть... — На проезд хватит? — Да...хватит... — Слушай. Сейчас время позднее, автобусы почти не ходят. Но! Есть парочка, которые довезут тебя туда, куда тебе нужно. Запоминай номера 123, 37а, 96, запомнил? — 123, 37а, 96... — Молодец. Зайдешь в какой-нибудь из них, скажешь, что тебе нужно до остановки Golden Apples, попросишь, чтобы водитель сказал тебе, когда выходить. Сядешь, напишешь Кольту или позвонишь. Обязательно! Слышишь? — А-ага... — Ехать примерно минут 30-40, на остановке мы тебя встретим. Хорошо? — Угу... — Следи за автобусами, и обязательно дай знать, когда сядешь. Булл громко сглотнул, в горле было ужасно сухо и противно. — мистер Байорс....спасибо вам большое.... — Зови меня Эндрю, давай, ждем тебя. Короткий гудок. Булл снова поднял голову к небу, теперь широко улыбаясь и громко крича: — СПААААА-СИИИИИ-БОООО!!!!!