Прощай, Дерри! Здравствуй, Сан-Франциско!

Они с Ричи были просто сумасшедшими, причем оба, раз решили прийти на выпускной бал вместе. Конечно, выпускной – последний школьный день. А потом сосите, одноклассники, соси, чертов Дерри! Они свалят отсюда вдвоем как можно дальше и больше никогда не вернутся. Но, с другой стороны, Эдди понимал, что рисковать всем – своей репутацией, безопасностью, может, даже жизнью – ради человека, статус которого в его жизни был до конца не определен, было, по меньшей мере, неразумно. То есть, они вместе с Ричи шли на выпускной – огромный шаг, но при этом все еще не обсудили, встречаются они или нет. Они иногда целовались, конечно. И как-то, будучи пьяным, Тозиер попытался залезть Эдди в штаны. Каспбрак тогда воспротивился – было бы странно заниматься первый раз сексом с пьяным, но, как оказалось, не пьяный Ричи боялся к нему приставать. Так что пока они только целовались. Держались иногда за руки в кинотеатре. Будучи у Ричи в гостях вдвоем, без друзей, Эдди иногда садился парню на колени. И они вместе шли на выпускной. Но на этом все. Они ни разу даже словом не обмолвились о том, чем считать их отношения, помимо дружбы. Правда, когда Тозиер звал его на бал, он все же сказал на разумное возражение: «Это чертовски опасно! Все поймут, что мы геи!», что-то вроде: «Это будет наш последний день в Дерри, детка. Потом мы уедем в Сан-Франциско, и плевать на них на всех!». И Эдди ему поверил и согласился. Даже не спросил – почему Сан-Франциско, черт возьми? Что там такого привлекательного? В общем, этот выпускной должен был стать полнейшей катастрофой и, что самое страшное, Каспбрак не мог и дальше стоять у зеркала, пялясь на свой нелепый вид в этом смокинге и оттягивать момент выхода из дома до бесконечности. А смокинг! Что смешнее может быть надето на семнадцатилетнего парня? Один плюс – костюм был ему по размеру. Пришлось покупать, потому что, когда мать заикнулась о смокинге на прокат, у Эдди чуть истерика не случилась, когда он представил себя в одежде, которую до него надевали на себя черт знает сколько других парней. Вдруг, они в этом самом смокинге обмочились где-нибудь? Или облевали штанины? Или сажали себе на колени девиц, на которых в тот момент не было трусиков? В конце концов, костюмы надевали на выпускные да свадьбы – не самые гигиеничные мероприятия на свете. Эдди знал – если он не выйдет сейчас, то они опоздают. А ввалиться в спортзал в самый разгар вечеринки и обратить на себя всеобщее внимание, было тем, что могло запросто сделать этот вечер еще хуже. Подавив тяжелый вздох, Эдди обреченно пополз вниз. – Давай я тебя подвезу, – мать стояла на первом этаже и явно не собиралась отпускать его без боя. Честно сказать, то, что Соня не вызвалась дежурить на балу, чтобы весь вечер за ним следить, уже было для Каспбрака огромным шоком. – Мы это обсуждали, мам, – Эдди хотел было клюнуть мать в щеку да поскорее выскользнуть за дверь, но та перехватила его под локоть в момент прощального поцелуя. – Твоей девочке будет приятно, если ее привезут, как всех, на машине, – не унималась Соня. Эдди закатил глаза. Сначала он еще пытался переубедить мать в том, что он идет на выпускной один – «Один, слышишь! Я не приглашал никакую девушку!» – но потом сдался. Та была уверена, что уйма одноклассниц не смогла устоять перед чарами ее любимого сына, что Эдди пришлось от них отбиваться и что он идет, как минимум, с королевой школьного бала, просто стесняется знакомить ее с матерью. – Конечно, мы не можем позволить себе арендовать для вас лимузин, как могут детки побогаче, вроде твоего дружка Тозиера. Но все же лучше, если я вас подвезу, чем идти до школы пешком. Она ведь наверняка на каблуках, и прическу растрепать не захочет. Каспбрак сдавленно хмыкнул. Во-первых, он очень надеялся, что Тозиер не стал заказывать для них лимузин. Способ восемьдесят два как сделать этот вечер еще хуже – прикатить в школу на лимузине, как делают парочки. А, во-вторых, Эдди представил Ричи, идущего с ним рядом в туфлях на высоченных каблуках и переживающего за укладку. Это было ужасно смешно. – Мы договорились идти пешком, – на этот раз Эдди даже улыбнулся, правда, больше из-за того, что продолжал представлять Тозиера на шпильках. Теперь к образу в его голове прибавилось еще и пышное красное платье без рукавов. – И думаю, она, – последнее слово парень насмешливо подчеркнул. – Оденется соответствующе. – Вернешься не позже полуночи? – кажется, Соня смирилась с тем, что сын не согласится, чтобы его подвозили, и решила начать пилить его по другому, уже не раз обсуждаемому вопросу. – Мам, я же говорил, – Эдди начал терять терпение. – Мы будем ночевать у Ричи. – Кто это – мы? – Соня сощурилась. – Ваши девочки будут с вами? – Да, Господи, мама! – Каспбрак закатил глаза. – Сколько можно то?! Я тебе уже в сотый раз говорю: не будет там никаких девочек, ясно! Это не будет какая-то там… пьяная оргия! Или что ты себе представляешь? Родители Ричи будут дома. И я уже даже сказал тебе – если они не будут спать, когда я буду у Тозиера, я приглашу кого-то из них к телефону, чтобы они, блин, подтвердили, что я там не совращаю девушек, раз мне ты не веришь! – Это они будут тебя совращать, – выдохнула мать сдавленно, кажется, немного опешив от яростного заявления Эдди. – Там НЕ будет девушек! – Каспбрак полыхал, говоря это. В конце концов, то, что должно было успокоить мать, на самом деле являлось прямо противоположным – в обществе девушек Эдди бы точно не оказался без трусов, а вот общество Ричи (если тот не напьется) вполне могло этим закончиться. – Даже Беверли Марш? – Даже Беверли, – подтвердил Эдди. А потом вновь напомнил, чтобы успокоить мать. – Я позвоню тебе, как только буду у Ричи вечером. – Ладно, – в глазах у Сони стояли слезы. Желая поскорее сбежать, от вот-вот должных разразиться рыданий, сопровождаемых: «Какой же ты стал взрослый!» и прочими опостылевшими штампами, Эдди вновь чмокнул мать в щеку и теперь, наученный горьким опытом, постарался выскочить за дверь сразу же, пока та вновь не нашла чем его задержать. Он надеялся, что опаздывает еще не слишком-то сильно. Представил, как Тозиер стоит на крыльце дома, поглядывая на часы, и недовольно ворча (он вновь вообразил Ричи в красном платье и фыркнул), а потом ускорился почти до бега. Дурацкий смокинг – даже на велике из-за него не поедешь! Приближаясь к дому Тозиера, Эдди постарался выровнять дыхание, которое сбилось не столько от быстрого шага, сколько от мыслей о том, что если Тозиер сегодня не будет придурком, то он многое ему собирается позволить на этой совместной ночевке. Он постарался сделать вид, что не очень уж и торопился к Ричи. Но, вот что, на крыльце парня не было. А ведь они явно опаздывали. И, как бы Эдди не было неловко, протоптавшись возле двери несколько минут, он вынужден был все же постучать. Надо же было выяснить – вдруг, Тозиер вообще решил уйти без него. Дверь ему открыл папа Ричи. – Здравствуйте, мистер Тозиер, – Эдди нервно облизал нижнюю губу. Он, вроде как, зашел за сыном этого человека перед выпускным, как будто размахивая перед его носом радужным флагом и надписью: «Да, обычно парни перед балом заходят за девчонками, так что думайте, что хотите». – А где Ричи? – Здравствуй, Эдди. Отлично выглядишь. Ричард у себя, одевается, – ответил Уэнтворт невозмутимо. Вообще, родители Ричи были самыми невозмутимыми взрослыми на свете, которых Эдди только доводилось встречать. Например, как-то раз мистер Тозиер застал сына с сигаретой и сказал только: «Ты знаешь, что из-за курения у тебя, возможно, будет рак?». А мать Тозиера однажды зашла в комнату Ричи, когда Эдди сидел у него на коленях. Каспбрак тогда думал, что на месте сгорит, но та, не меняя выражения лица, только сказала: «Извините. Зайду попозже» и вышла. Невероятные люди! Или им глубоко наплевать на сына, или не плевать настолько, что они просто решили оставить Ричи в покое со всеми его тараканами. – Все еще одевается?! – Эдди взвыл. – Да ладно! Мы ведь опаздываем уже! – Думаю, он будет рад, если ты поднимешься и поможешь ему. Кажется, там какие-то проблемы с выбором галстука. При этом Каспбрак никогда не видел, чтобы Уэнтворт или Мэгги Тозиер улыбались. Сейчас он гадал – отец Ричи правда хотел бы, чтобы Эдди пошел к его сыну в комнату и помог готовиться к балу или в его словах была какая-то скрытая угроза. Его колебания прервал гневный вопль: – Да Вашу ж мать! – донесшийся со второго этажа. И это был явно Ричи. – Я схожу к нему, проверю, что происходит, – выдал Эдди скороговоркой и, обогнув посторонившегося мистера Тозиера, молниеносно взлетел по лестнице, стремясь как можно скорее оказаться за дверью комнаты Ричи и как можно дольше избегать общения с его отцом. – Я так вообще нахрен никуда не пойду! – заявил раскрасневшийся и лохматый Ричи, стоило Каспбраку постучать и проскользнуть к нему в комнату, но потом осекся – он явно не Эдди ожидал увидеть. – А, это ты. В смысле – привет, – он улыбнулся. – Классно выглядишь. Тебе идет костюм. Каспбрак почувствовал, как щеки его зарделись, потому что комплименты по поводу его внешнего вида от двух Тозиеров за последние несколько минут, ощущались немного слишком, и он поспешил нацепить как можно более безразличное выражение лица, пока Ричи не заметил его смущения. – Да нет, вообще-то. Мне кажется, я выгляжу довольно глупо. Тозиер закатил глаза: – Это я выгляжу глупо в этом прикиде! Честно сказать, сейчас, когда парень стоял в расстегнутых брюках и пиджаке, надетым на голое тело, он выглядел скорее сексуально. Эдди постарался не пялиться слишком уж открыто и не показывать то, что такой Ричи ему очень нравился, потому, кашлянув, поинтересовался: – В чем проблема-то? – а потом еще и напомнил. – Одевайся скорее, мы опаздываем. – Да не могу я в этом пойти! – Ричи закатил глаза. – Брюки, пиджак, галстуки – это все не мое, понимаешь? Я бы, блин… Я бы лучше в платье пошел, чем надевать все это! Эдди, не скрываясь, хмыкнул. – Чего? – поинтересовался Тозиер с подозрением, глядя исподлобья. – Да, ничего, – Эдди прикусил губу, чтобы сдержать улыбку. – Просто так вышло, что с подачи моей матери я представлял тебя сегодня одетым в платье. Теперь уже хмыкнул и Ричи. – Так и знал, что твоя мамка только и думает, что обо мне в платье – никак не может забыть тот вечер, когда я ее… – Захлопнись! Сколько бы лет ни прошло, но остановить поток шуток про мать Эдди, генерируемый Тозиером, казалось все таким же невозможным. – Окей, – Ричи примирительно поднял руки, обнажая тем самым свою грудь и пресс, отчего Эдди опять почувствовал некоторую неловкость, связанную с напряжением в паху. – И что это было за платье? Я был в нем секси? – Нет! Надевай уже хоть что-нибудь, и идем! – Каспбрак постарался поскорее ступить со скользкой дорожки обсуждения воображаемого Ричи в платье. Тозиер вновь понуро уставился на разложенные на кровати галстуки и белую рубашку. – Отстой, – пробормотал он вполголоса. – Пойду и попрошу что-нибудь у матери из гардероба. – Ну, нет уж! – Эдди прекрасно понимал, что с Ричи станется действительно нарядиться в платье – это было бы вполне в его духе таким образом отметить последний школьный день. Но это уж точно привлечет к ним излишнее внимание, которого Эдди сегодня надеялся избежать, а, значит, нужно было уговорить Тозиера одеться так, чтобы он не отличался от остальной празднующей толпы. Или, на худой конец, не сильно отличался бы от повседневно одетого Ричи. – Отличная идея: давай, ты все же пойдешь в брюках и пиджаке, но наденешь какую-нибудь обычную свою рубашку, – Каспбрак уже подошел к шкафу Ричи и по-хозяйски вытащил оттуда несколько ярких его гаваек. – Это прекрасный компромисс, согласен? Кажется, Тозиер так не считал – выражение его лица не особо-то изменилось, однако, спорить с Эдди не стал. Ведь это, действительно, был куда лучший вариант, чем шагать в школу при полном параде (отец ему даже запонки одолжил), и чувствовать себя при этом последним долбоебом. Таким образом, под черным двубортным пиджаком на Тозиере оказалась надета красная рубашка с узором из синих тропических листьев и, не застегнув две верхние пуговицы, и обозрев отражение в зеркале, Ричи даже повеселел – так определенно было гораздо лучше. – Спасибо, – он чмокнул Эдди в щеку, и тот почувствовал, что краснеет – к подобным проявлениям чувств Ричи он все никак не мог привыкнуть. – Пойдем уже, – Каспбрак на мгновение сжал пальцы Ричи в своих, потянув его в сторону двери, но потом тут же смутился и отпустил его руку. – Нужен галстук? – Тозиер в последний раз бросил взгляд на отражение в зеркале. – Ни в коем случае! – Эдди чувствовал, что с каждой минутой, приближающей их к выходу из дома, он все больше нервничает, и, кажется, от Ричи это тоже не укрылось. – Эй, Эдс! – он поймал его за локоть на выходе из комнаты и тепло прижал к себе. Каспбрак втянул полной грудью запах сладко-пряного одеколона Тозиера, стирального порошка и немного сигаретного дыма (последнее, наверное, от рубашки, ведь все остальные вещи явно были новыми) – запах, который, на удивление, в отличие от многих других, никогда не вызывал в нем позывов к аллергии. – Это будет прекрасный вечер, клянусь тебе. Эдди чуть-чуть помедлил. Честно сказать, он смутился от того, что ощутил, как ему в бок упирается что-то твердое – на мгновение он решил было, что это член Тозиера, но, черт возьми, место было неподходящим. Каспбрак на шаг отступил, отмечая то, как набиты карманы Ричи и искренне понадеялся, что это не что-нибудь из алкогольных напитков. Ричи ведь не такой дурак, чтобы променять их совместную ночь на пьяную вечеринку? – Угу, – он легко прислонился лбом к плечу парня. – Не дадим никому его испортить, – заверил Тозиер упрямо, хоть в большем успокоении Эдди и не нуждался. Он повторил: – Угу, – а потом отпрянул, потому что явственно ощутил, что на них кто-то смотрит. И не ошибся. – Оригинальное решение, – увидев наряд сына, отозвался Уэнтворт, который все также стоял в холле первого этажа, где Эдди его и оставил, когда пошел узнать как дела у Ричи. Только теперь к нему присоединилась и Мэгги, судя по раскрасневшимся щекам и несвойственной ей улыбке, находившаяся явно слегка подшофе. Каспбраку было и так ужасно неловко, что родители Ричи видели их объятия, а сейчас он еще и думал, что они, как наверняка сделала бы мать самого Эдди, вот-вот начнут критиковать выбор одежды Тозиера-младшего для бала. Однако, реплика Уэнтворта была единственным комментарием на этот счет. – Ну, мы пошли, – сам Ричи тоже не выглядел особо-то встревоженным тем, что его родители видели, как он обнимал Эдди. Может, он им уже давно рассказал об их зарождающихся отношениях? – Вернемся поздно, – тем временем продолжал информировать родителей Ричи. – Вы уедете к Палмерам, да? Эдди ощутил, как его бросило в краску – парень и не знал, что старших Тозиеров не будет дома этой ночью. Но, кажется, не он один строил на их сегодняшнюю ночевку большие планы. Уэнтворт в ответ кивнул. – Постарайтесь не вляпаться в неприятности, окей? – напутствовал он сына. – Хорошего вечера, – подала голос Мэгги. Несмотря на подпитие, он звучал так же, как и всегда – весьма отстраненно, что Эдди не удивило. Удивило его последующее эмоциональное: – Ты так скоро уезжаешь в колледж, уму непостижимо! По крайней мере, при Эдди это был первый раз, когда мать Тозиера произносила что-то на повышенных тонах. Ричи явно немного смутился: – Ну, не завтра же. Так что давай отложим этот разговор на потом – мы торопимся. Но мать, казалось, его не слушала: – А ведь я так хорошо помню, как мы перекрашивали детскую, она была розовой – думали, у нас будет девочка. Тозиер густо покраснел. Скорее всего, он был в курсе этой истории – по крайней мере, он не был удивлен, но ему явно было неловко, что ее слышит еще и Эдди. – Мэгги, не стоит сейчас, – Тозиер-старший приобнял жену за плечи, как бы сдвигая ее с прохода тем самым намекая, что мальчики могут идти, но женщина, прижав ладонь ко рту, всхлипнула: – Купили чепчиков с кружевами и бантиками. Я потом обрезала их с одежды и плакала… Обрезала и плакала. Я иногда думаю, что это я во всем виновата. Я слишком сильно хотела девочку, и вот… Ты теперь… – женщина не договорила, всхлипывая особенно громко, но прежде весьма выразительно кивнула в сторону Эдди. – Я поломала тебе всю жизнь! Каспбрак покраснел вслед за Ричи – вот же черт! Мэгги явно прекрасно понимает, что ее сын – гей (Господи, да она видела бессчетное количество раз их с Эдди интимные объятия) и, как оказалось, вовсе не относится к этому спокойно, а винит себя в этом. Жесть какая-то. Эдди мечтал провалиться сквозь землю. Ричи же, по его мнению, еще никогда не выглядел настолько разгневанным – он явно собирался что-то сказать, но только лишь хватал ртом воздух. Его мелко потряхивало, а лицо, из-за прилившей крови почти слилось цветом с его рубашкой. Хотя, пожалуй, однажды Тозиер выглядел примерно так же и, учитывая то, что это случилось перед знатной заварушкой с Бауэрсом, Эдди стоило поскорее взять все в свои руки и увести Ричи из дома. В прошлый раз точно с тем же выражением лица он бросился на обидчиков с кулаками. – Мы, пожалуй, пойдем, – он подхватил Тозиера под руку и подтолкнул его в сторону двери. – Да, конечно, ребята, вы же торопитесь, – по крайней мере, Уэнтворт выглядел не менее обескураженным, чем сам Эдди и явно тоже жаждал поскорее избавиться от неловкой ситуации. – Можете взять ключи – мы хотели подарить тебе завтра машину на окончание школы, Ричи, но, учитывая то, что вы опаздываете, считаю уместным, чтобы ты ей воспользовался уже сейчас, если ты обещаешь не садиться за руль… – Да какого хуя! – взвился вдруг Тозиер. Его голос почти сразу перешел на какой-то визг, от которого у Эдди заныло в груди. – Ты думаешь, это нормально? Чуть какой-то конфликт, как ты сразу – «вот тебе куча денег, Ричи, прости нас и купи себе все то, что позволит не думать о том, что нам на тебя наплевать»! Думаешь, машина – достойная замена тому факту, что мать считает, будто то, что я гей, ломает мою жизнь? Да еще и говорит это при моем парне! Эдди как электричеством с ног до головы прошило – Тозиер только что назвал его своим парнем. Вслух. В разговоре с родителями. Каспбрак ведь еще совсем недавно думал, что между ними ничего не определено, но, как оказалось, Ричи думал иначе. – Это, блять, вообще, что за бред! – голос Ричи сорвался на хрип. – Мне казалось, мы нормально поговорили на эту тему. Вы оба сказали, что все окей, что у вас нет с этим проблем! А теперь выясняется, что, по вашему мнению, моя жизнь катится к хуям, потому что я встречаюсь с тем, кто мне нравится, да? – Ричи, успокойся, – Тозиер-старший поднял руки в примирительном жесте. Эдди видел, что ему хотелось бы сделать замечание из-за того, что сын использовал бранные слова, но он сдерживался, чтобы не усугублять конфликт. – Все, правда, в порядке. Никаких проблем. Твоя мать просто выпила и не думает, что говорит. – Вот именно! Вы говорите правду, только когда не думаете, что говорите! А все остальное время делаете вид, что вас все устраивает, когда на самом деле вы меня ненавидите! – Не говори ерунды, – нахмурился Уэнтворт. – Мы тебя любим. – Но дочку любили бы больше, да? – голос Ричи зазвенел. Казалось, он вот-вот или заплачет, или начнет крушить все вокруг. – Это гипотетическая ситуация, Ричи, не имеющая однозначного ответа. – Тозиер-старший давно перестал обнимать жену, теперь еще и сделав шаг вперед и отгородив собой ее от сына, словно говоря: «Забудь все, что она сказала. Давай рассуждать здраво». – Мы рады, что ты – наш сын. Давай, ты успокоишься, и завтра мы снова поговорим об этом. – Ага, – Ричи саркастически хмыкнул. – Только если вы оба напьетесь и будете говорить правду о том, насколько для вас впадлу осознавать то, что я гей. Все, я съебываю, – и он решительно толкнул входную дверь, даже не оборачиваясь и не глядя на то, идет ли Эдди за ним. А Эдди уж точно мечтал уйти поскорее. – До свидания, – пробормотал он неловко. Он до этого вечера даже и не догадывался о том, что родители Ричи уже какое-то время воспринимают его как бойфренда своего сына и, наверняка, смотрят оценивающе и строят насчет них какие-то свои догадки. Например, они наверняка думают, что сегодня Тозиер попросил их уехать из дома не потому, что они с Эдди после бала будут всю ночь обсуждать, в какой им поступать колледж. Это все было чертовски неловко. Самый ужасный вечер в его жизни. Но Ричи, как он полагал, было еще хуже. – Проследи, пожалуйста, за тем, чтобы он не наделал глупостей, – напутствовал Эдди в спину Уэнтворт, и за парнем закрылась дверь. Ричи к этому моменту был уже в конце улицы. – Подожди! – вынужден был окликнуть его Эдди. Он не был уверен, что парень его послушается, но, тем не менее, Ричи замер, правда, не оборачиваясь. Каспбрак перешел на бег и вскоре поравнялся с ним. – Мы все еще в школу идем? – уточнил он робко. Тозиер дернул плечом: – А куда же, блять, еще? Может, к тебе домой? Хочешь, еще и с твоей мамашей обсудим то, как она меня ненавидит? Эдди было обидно, но он решил промолчать. В конце концов, он понимал, что Ричи сейчас больно и он говорит это все не со зла. Целый квартал они шли молча и очень быстро – Эдди даже запыхался. В конце концов, он ощутил, как у него кружится голова, и что, кажется, нужно было доставать ингалятор. – Ты в порядке? – Ричи сам остановился и заботливо подставил Эдди плечо, чтобы тот оперся об него в попытках отдышаться. – Нормально. Только давай пойдем помедленнее – все равно опоздали. – Как скажешь, – Тозиер спокойно замер, глядя куда-то вверх и покорно ожидая команды идти дальше. – Сам ты как? – решил уточнить Каспбрак на свой страх и риск. – Порядок, – отозвался Ричи отрешенно. Выглядел он, действительно, успокоившимся, и Эдди решил поинтересоваться: – Ты сказал родителям, что я твой парень? Его все еще тревожил тот факт, что Ричи поговорил на эту тему со своими отцом и матерью, но не поговорил с ним. Тозиер пожал плечами: – Ну, да. Эдди жестом ему показал, что они могут продолжать идти дальше и, после пары шагов, неловко заметил: – Мы с тобой это вроде как не обсуждали. Не то, что ты скажешь об этом родителям, я имею ввиду, – уточнил он поспешно. – А то, что мы в принципе встречаемся. Ричи хмыкнул: – А что, это надо обсуждать? – его голос вновь стал надломленным, каким был дома. Эдди пожалел, что начал этот разговор сейчас. Но все же ответил: – Думаю, да, – уж лучше было так, чем повторять за Уэнтвортом: «Давай обсудим это, когда ты успокоишься». Это точно вывело бы Ричи из себя. – Тебя что-то не устраивает? – Тозиер вдруг замер, вынуждая и Эдди остановиться тоже. Каспбрак посмотрел парню в глаза. Говорил тот с сарказмом и самоуверенностью в каждой букве, но в глазах плескалась боль и мольба: «Хоть ты меня не предавай!». Эдди поспешил заверить: – Нет, меня все устраивает. Просто я думаю, что статус наших отношений – тема достаточно важная, чтобы вынести ее на обсуждение. Сказал и подумал – говорит, как юрист какой-то. Ричи вновь хмыкнул, но теперь он выглядел чуть более весело: – Окей, блин. Давай обсудим это сейчас. Ты хочешь быть моим парнем? Каспбрак ощутил, что ему вновь может понадобиться ингалятор. Не то чтобы раньше он не представлял, как Ричи предложит ему встречаться, но все же оказался не готов к тому, чтобы услышать эти слова. – Д-да! – Вот и отлично, – Тозиер пожал плечами, но все же чуть улыбнулся. – Обсуждение закончено? – Да, – подтвердил Эдди нервно. Ричи протянул ему руку и, пока они неспешно шли по безлюдным, едва освещенным кварталам, Эдди был не намерен отпускать эту руку ни на секунду. По крайней мере, до того момента, когда за углом показалась школа, на крыльце которой, что было видно не смотря на тускловатое освещение фонарей на парковке, явно кто-то сидел. Каспбрак тут же выдернул враз похолодевшие пальцы из ладони Ричи, и, наткнувшись на его недоуменный взгляд, поспешил объяснить: – Ты ведь не хочешь наткнуться на гомофобов? – Мне вообще-то плевать, – повел плечами Тозиер. – Мне важнее… Но его речь прервал гневный вопль, донесшийся со стороны крыльца: – Ну, наконец, черт возьми! Эдди похолодел – первой мыслью было то, что их сцепленные руки все же кто-то успел заметить и теперь их ожидает разборка с какими-нибудь придурками из параллельного класса или приглашенными на бал бойфрендами девчонок, а ведь многие из этих ребят уже учатся в колледже. Но потом он узнал голос Майка. Тем более, что следом за ним высказался Билл: – Вы п-п-почему т-так долго? От сердца немного отлегло. Хотя, то, что ребята могли увидеть их держащимися за руки, тоже не предвещало ничего хорошего. Эдди не готов был пока открываться кому-то. Даже друзьям. – А вы почему до сих пор тут? – ответил Тозиер вопросом на вопрос. Он спрятал руки в карманы, видимо, для того, чтобы не было соблазна прилюдно коснуться Эдди, за что тот был очень благодарен. – Вас ждем! – откликнулась Беверли с негодованием. Нужно сказать, выглядела она сногсшибательно. Они подошли уже совсем близко к крыльцу, и теперь можно было разглядеть ее черное, облегающее платье, атласные белые перчатки до локтя и ребят в почти одинаковых смокингах, придавших им всем солидности. – Мы же договорились пойти все вместе, – напомнил Бэн укоризненно. – Так что, блин, вас так задержало? – Майк не унимался. – Мы торчим тут уже хренову кучу времени. Может, вам двоим и наплевать, но там вообще-то, наверняка, уже всех классных девчонок расхватали! – Ричи копался, потому что никак не мог выбрать подходящий галстук, – тут же нашелся с ответом Эдди, видя, как Тозиер от вопроса Майка враз побледнел. Это было гораздо более приемлемой альтернативой, чем касаться разразившегося в холле Тозиеровского дома скандала. – Так на нем же нет галстука… – заметил Стэн. – Вот именно! – Эдди закатил глаза, слыша, как Ричи за его спиной медленно выдыхает. – Вообще-то, это ты обычно собираешься, как принцесса, – парировал парень. Эдди не знал, заметил ли кто-нибудь еще легкую скованность в его голосе. – «Ох, я не знаю, что еще положить в свою сумочку: мне понадобятся эти таблетки от головной боли или вот эти – от тошноты?», – изобразил он интонации Каспбрака, к слову, совсем не похоже. – Конечно, от тошноты. Я же собираюсь этот вечер находиться в твоем обществе, – Эдди показал Ричи средний палец, а потом еще и добавил для ясности. – И вообще, иди в жопу. Все рассмеялись. В глазах остальных это точно выглядело их обычной перепалкой, но на самом деле Эдди ничуть не обиделся и даже был рад тому, что, кажется, интерес ребят к их опозданию тут же угас. – Идемте уже, а! – потребовал Майк. Эдди надеялся, что никто не заметил, как Ричи, когда они последними из компании входили в здание школы легко коснулся его плеча и прошептал: «Спасибо». Это было приятно. Какое-то время Каспбрак даже пребывал в хорошем настроении, но дойдя до спортзала, тут же вспомнил почему он так не хотел идти на этот бал. Например, потому что не был в восторге от ЭмСи Хаммера, под песню которого все сейчас радостно дергали разгоряченными, потными телами. Потому что терпеть не мог тесноту, когда вокруг было столько людей. Не любил это всеобщее веселье, в компании школьников всегда напоминающее зарождавшуюся истерику, когда все говорили слишком громко, смеялись слишком долго. Когда каждый второй норовил схватить тебя за руку, чтобы потянуть танцевать. А каждый первый спрашивал: «Почему ты такой напряженный?». Когда многие, ускользнув от пристального взгляда нескольких преподавателей, напивались где-нибудь в коморке уборщика, а потом устраивали драки и блевали прямо посреди танцпола. Он прекрасно знал, что вечер пойдет по накатанному сценарию, в котором ему была отведена роль стороннего наблюдателя, подпирающего стену и, если повезет, на него никто не обратит внимания до того самого момента, пока эта вакханалия не закончится. Не смотря на то, что они с Ричи давно уже обсудили факт того, что танцевать ему придется в одиночестве, тот, конечно же, на входе посмотрел на Эдди выразительно, мол «Может, все-таки хочешь со мной?», на что Эдди отрицательно помотал головой. Компромисс, к которому они пришли заранее заключался в том, что Ричи несколько песен проводит, составляя Каспбраку компанию в подпирании стены, а тот, в свою очередь, танцует с ним один танец, но не медленный и только если они будут находиться не слишком близко друг к другу. Тозиер продолжал умоляюще смотреть, и Эдди, зная, что тот не отстанет, пока сам Каспбрак не уйдет куда-нибудь подальше, легонько хлопнул парня по плечу и направился к столу с напитками, планируя налить себе пунш и найти наиболее тихое и укромное место. К слову, пунш на школьных вечеринках ему тоже никогда не нравился – всегда приторно-сладкий и почему-то пахнущий женскими духами. Но, как показали годы практики, если у него будет пластиковый стаканчик с напитком в руках, несколько категорий пытающихся его растормошить людей отпадет. Как минимум, организующие бал девушки из группы поддержки, которые всегда спрашивали, неужели ему ничего не нравится из того, что они приготовили, раз он в одиночестве стоит у стены. Еще преподаватели, всегда интересующиеся в порядке ли он и, как Эдди их называл, «любопытные алкаши», которые, напившись, стремились докопаться до кого-нибудь и подходили ко всем, кто стоял в одиночестве и не был хоть чем-нибудь, вроде пунша, занят. У столика он столкнулся со Стэном, добравшимся до этого угла какими-то другими путями. Стэн, кстати, появлялся на школьной вечеринке впервые со времен младшей школы, и Эдди этому рад, потому что уверен, что парень будет всю вечеринку занят тем же, чем и он сам, а, значит, будет не так скучно. – Что мы здесь забыли? Каспбрак знал, что Стэн идет за ним, так что не удивился, когда тот присел рядом на стулья, что стояли в ряду, находившемся как можно дальше от колонок. Здесь тусовалась еще парочка ботаников из параллели и несколько девчонок, наспех поправляющих макияж или заклеивающих пластырем натертые неудобными туфлями ноги. – И что же? – Эдди улыбнулся, чокаясь своим пластиковым стаканчиком со стаканчиком Уриса – настроение из-за наличия компании немного поднялось. Песня сменилась на что-то из недавно вышедшего дебютного альбома Ашера, из-за чего многие девчонки радостно завизжали, потому что темп песни подразумевал медляк. Стэн стиснул зубы – ему, возможно, нравилось на этой вечеринке еще меньше, чем Эдди. Урис вообще был странным малым – большую часть времени молчал, погружаясь в свои мысли, а, когда говорил, казалось, одну только правду. Ричи, вроде как, немного его недолюбливал – считал трусоватым и скрытным, но Эдди Стэн нравился. По крайней мере, он не был злым. А еще он точно не был королем вечеринок, поэтому его ответ Каспбрака вовсе не удивил. – Я здесь только из-за Билла, – пояснил Урис. – Он попросил, если Беверли его отошьет, потусоваться с ним, чтобы не было так уныло торчать здесь в одиночестве. А ты? – Ричи позвал, – Эдди был уверен, что Стэн воспримет это в том же ключе, что и его собственное объяснение. Мол Тозиер не хотел скучать здесь в одиночестве, если не найдет никакую девчонку, и позвал Эдди с собой. Поэтому он подавился пуншем, когда Стэн хмыкнул: – Так вы все-таки встречаетесь? Поздравляю! Ему потребовалось, чтобы Урис как следует похлопал его по спине, потому что иначе он бы наверняка умер и не только от попавшего не туда пунша, но и от нервного потрясения. Он даже подумать не мог о том, что кто-то знает об их с Ричи отношениях. Они же никогда не демонстрировали их публично. – С-спасибо, – выдавил Эдди кое-как, откашлявшись, благодаря больше, разумеется, за то, что Стэн спас его жизнь, а не за поздравление. А потом добавил как бы невзначай. – А с чего ты так решил? И подумал: «если это Тозиер проболтался, ему не жить!». – Да об этом все знают! – Стэн беспечно махнул рукой. А Эдди, кажется, чуть не умер во второй раз. По крайней мере, он резко похолодел, а голова как-то предательски закружилась. «Все знают» – это звучало как приговор. От Стэна, похоже, не укрылось то, что Каспбрак был в шоке, потому что он заботливо спросил: – Эй, ты в порядке? – а потом спешно пояснил. – В смысле, не вся школа, конечно. Только наша компания. И то Бэн в этом немного сомневался. Дышать стало чуть легче. Однако, это все еще не укладывалось у Эдди в голове. Почему вообще об этом знало столько людей, включая родителей Ричи, хотя он официально встречаться-то предложил только около часа назад? Эдди еще раздумывал отрицать ему свои отношения с Тозиером или нет, когда Стэн его опередил: – Расслабься, это ни для кого не проблема. Все вообще-то будут очень рады, если вы подтвердите наши догадки. А то уже два года Бэн думает, что он единственный из нас не видит то, чего нет. – Два года? – этому Каспбрак был удивлен настолько, что сам не заметил, как все же произнес вслух. – Мы встречаемся меньше! Черт, кажется, он только что впервые действительно признался кому-то в том, что они с Ричи вместе. Это принесло не такие уж и жуткие ощущения, как он предполагал. Стало даже как-то спокойнее. – Ну, не знаю, – Стэн со смешком пожал плечами. – Флиртуете вы друг с другом гораздо дольше. Пожалуй, Эдди начал втягиваться в ощущение того, что его самая страшная в жизни тайна перестала таковой являться. Он много раз представлял, что ребята от них отвернутся, стоит им признаться. И реальность нравилась ему гораздо больше. Он осмелел настолько, что хмыкнул: – Если честно, Ричи только сегодня предложил мне официально стать его парнем. Стэн закатил глаза: – Серьезно? И почему он столько времени тупил? – Не считал важным обсуждать, – фыркнул Эдди, и Урис в ответ покачал головой: – Ну, типичный Тозиер. Они замолчали, но это молчание вовсе не было тягостным. Каспбрак даже принялся притопывать ногой в такт доносящейся из колонок «Wanna be» группы Spice Girl, от солистки которой все почему-то были без ума. Он отыскал в толпе танцующих Тозиера, что было не так уж сложно, учитывая то, что он один из немногих пришел в яркой рубашке (и куда подевался его пиджак?) и то, как он танцевал. Вокруг Ричи даже на самом тесном танцполе быстро образовывалось много свободного пространства, потому что он в танцевальном экстазе очень активно размахивал руками и ногами, то и дело норовя кого-нибудь задеть. Эдди улыбнулся, глядя на парня, и тут же поспешил спрятать эту улыбку за стаканчиком с пуншем. От Стэна, правда, это все не укрылась. – Как вообще можно было не заметить, что вы встречаетесь, если ты всегда так на него смотришь? Эдди смутился: – Далеко не всегда! Он бывает тем еще придурком! – Ну, с этим-то я не поспорю, ты действительно мог найти кого-нибудь более адекватного. Но даже когда он шутит про секс с твоей матерью, ты смотришь на него взглядом: «Зато это мой придурок». С такой, знаешь, гневной нежностью. Это предположение было нелепым, Эдди фыркнул. Стало еще более неловко. – А вот и нет! – Да серьезно. Кого хочешь – спроси, тебе все это подтвердят. Даже Бэн, – Стэну явно было весело от того, как Эдди смущался и краснел. – А Тозиер тогда как на меня смотрит? Стэн засмеялся: – Крайне восторженно. И, к тому же, пускает слюни. Тут уже и Эдди не выдержал, смеясь: – Да брось! Он определенно немного жалел, что разговор об этом не зашел раньше. Оказывается, когда не нужно скрывать от лучших друзей свою личную жизнь, нервное напряжение становится не таким сильным. А, учитывая то, что все эти последние дни перед балом он был весь, как натянутая пружина, сейчас Эдди было почти хорошо. Со Стэном он, определенно, чувствовал себя весьма уютно. Тот был просто олицетворением того, что порой так не хватало самому Каспбраку – вдумчивого спокойствия. Возможно, Урис – именно тот, с кем и стоило в первую очередь все обсудить. Эдди так расслабился, что как-то упустил Тозиера из виду, потому вздрогнул, когда его потное, разгоряченное тело приземлилось с ним рядом под зазвучавшее из колонок: «Don't Go Away». – Как ты тут один, детка-конфетка? – Ричи изрядно запыхался. Он откинулся на спинку стула и вытянул вперед ноги, о которые тут же кто-то запнулся. Каспбраку не хотелось бы этого признавать, но Ричи с раскрасневшимися щеками и влажными, растрепанными волосами был невероятно притягательным. – Я вообще-то не один, – Эдди кивнул на сидящего с другой стороны от себя Стэна, который приветственно махнул рукой. – О! – Тозиер явно растерялся. – Не заметил. Привет, Стэн. Я не это… Кхм. Эдди не… И, судя по тому, как Ричи напрягся и по затянувшейся паузе, он явно судорожно соображал сейчас, как выкрутиться из того, что он только что назвал Эдди «деткой-конфеткой». Каспбрак еще немного понаслаждался его мучениями, а потом хмыкнул: – Стэн знает, что мы встречаемся. Брови Ричи поползли наверх, показываясь из-за оправы очков. – Это ведь не ты ему сказал? Ты же все время напоминаешь мне, чтобы я никому не говорил! – Об этом знаем мы все и уже давно! – Стэн повторил то же, что прежде сказал и Эдди. – И как же вы догадались? – Ну, хотя бы потому, что ты называешь Эдди «деткой конфеткой». – Я его так впервые назвал. По крайней мере, при ком-то еще. – Так ты же меня не заметил! Откуда тебе знать сколько раз ты не замечал кого-то из нас раньше? Эдди ощутил себя при этом разговоре третьим лишним. И, хотя то, как растерялся Ричи, его развлекало, по его мнению, он мог бы говорить и потише. Музыка, конечно, играла довольно громко, но ведь не факт, что никто не мог услышать их разговора. – Так, – прервал он парней, которые оба наклонились вперед, опираясь на колени, чтобы сидящий между ними Эдди не мешал беседе. – Давайте поговорим об этом потом, не в школе. – Окей, – Ричи сдался как-то слишком уж быстро. И, как оказалось неспроста. – Кстати, под следующую песню ты танцуешь со мной, как обещал, – обратился он к Каспбраку, улыбаясь. – Не обещал я танцевать с тобой под следующую песню! – тут же пошел на попятную Эдди. Вообще-то, он в тайне надеялся, что Ричи так увлечется танцами, что забудет об их договоренности. – Обещал! – возразил Тозиер твердо. – Не конкретно под следующую, но какая разница, когда это произойдет, если это произойдет в любом случае. Получилось очень уж философски. – Что там будет за песня? Ты что, подкупил ди-джея? – поинтересовался Эдди с сомнением. Если Ричи на чем-то настаивал слишком упорно, он всегда подозревал какой-то подвох. – Когда бы я это сделал? Мы ведь вместе пришли. Да и я понятия не имею, кто сегодня ди-джей. Эдди занервничал – песня Fun Factory явно подходила к концу, а он совершенно не был готов к тому, чтобы танцевать. – Давай, может, позже? – предпринял он последнюю попытку к сопротивлению, но Тозиер уже поднялся на ноги и явно намеревался сдернуть его со стула, если он не встанет самостоятельно. – Всего один танец, Эдс, – Ричи улыбнулся, и Каспбраку пришлось признать, что ему тяжело устоять перед его обаянием. В особенности сегодня. Он был вынужден встать и без особого энтузиазма, но все же, пойти за Тозиером ближе к танцующей толпе. Однако, стоило заиграть первым аккордам следующей композиции, как Эдди тут же пожалел, что не был понастойчивее. – Это же медленная песня! Мы ведь договаривались! Ричи пришлось схватить его за запястье, чтобы он не убежал обратно к спасительному месту по соседству со Стэном. – Ричи, нет, – Каспбрак медленно покачал головой. – Эдди, да. – Майкл Болтон – отстой и старье, – попытался было отмазаться Эдди, но Тозиер оставался непреклонным. – Я тебя обниму, если ты снова попытаешься сбежать, – пригрозил он вполголоса. Угроза подействовала – Эдди не пережил бы, прижми его тут Ричи к себе на глазах у всех. Может быть, действительно, стоило просто поскорее отмучиться? А то пунш в горло не лез, когда Эдди сидел и думал, что вот-вот ему придется идти танцевать. И медленный танец, может, был даже лучше быстрого? По крайней мере, он исключал риск того, что Эдди будет корчиться тут в приступе астмы, начав двигаться слишком активно. Правда, медленные танцы почти никто не танцевал в одиночку. Были некоторые девчонки, которые кружили друг напротив друга, периодически берясь за руки или обнимаясь, но ни один парень не танцевал медляки без партнерши. Эдди не знал, может, был какой-то негласный кодекс, по которому все мальчишки без пары с первыми аккордами медленной песни отходили в сторону и устраивали себе перекур. Но, даже если и не был, они с Ричи сейчас одни из парней как придурки стояли посреди танцпола друг напротив друга (но на почтительном, не интимном расстоянии) и покачивались в такт музыке. Каспбрак чувствовал, как щеки его пылают. Если хоть кто-то обратит на них внимание, то они сразу все поймут, и тогда… – Окей, ребят, вы смотритесь довольно стремно, – возле них вдруг оказались Беверли и красный от смущения Билл. – В смысле, не все время, но сейчас, когда постоянно вместо танца дергаетесь и оглядываетесь, переживая, не увидел бы вас кто вместе – точно. Так что мы решили потанцевать тут с вами. По лицу Денбро было ясно, что под «мы» скрывалась одна только Беверли. Эдди готов был поклясться, что тот одними губами произнес: «Вы мне теперь должны». Возможно, он только что уговорил Бев на медленный танец, а они с Ричи все испортили. – Спасибо, – улыбнулся Эдди нервно. Возможно, это в чем-то нарушало планы Ричи, который выглядел не слишком-то довольным компанией, но ему самому определенно стало гораздо легче. Ведь быть придурком в компании танцующих, встав в круг, под медленную песню друзей, было гораздо безопаснее, чем быть одним из танцующих придурков единственной в зале пары парней. Беверли, тем временем, активно махала кому-то рукой. Как выяснилось вскоре, ушедшему к столу с напитками Бэну, который тоже действовал согласно негласному правилу о том, что парни без девчонок не танцуют медленных танцев. Тот было оживился, увидев ее призыв, но, добравшись до стоявших вместе ребят и, тем более, увидев Билла, немного сник. – Позови Стэна тоже, – тем временем распорядилась Марш, обращаясь к Биллу. – Он наверняка потанцует, если его позовешь ты. Билл слегка покраснел, правда, не понятно было от чего. Но просьбу Беверли выполнил, так что через несколько секунд к ним присоединился и Урис. Один только Майк, все же подцепивший какую-то девчонку, танцевал где-то среди наиболее удачливых пар и, наверняка, посмеивался, глядя на их нелепую компанию. «Скажи, как мне жить без тебя?» – печально вопрошал Майкл Болтон, и Эдди, поймав взгляд Тозиера, улыбнулся ему. Даже если это не было подстроено, песня была довольно удачной для этого дня, должного быть для них, как и для всех влюбленных школьников, романтичным. Эдди позволил себе даже прикрыть глаза и отдаться мелодии, медленно покачиваясь под ее неспешный ритм и зная, что не он один сейчас в этом зале танцует также. Песня почти заканчивалась, когда Каспбрак ощутил легкое касание руки на своей пояснице. Он обернулся – Ричи переместился поближе к нему и сейчас почти невесомо обнимал, что, Эдди позволил ему сделать на несколько секунд дольше, чем это было бы безопасно, а потом, глядя ему в глаза, осторожно отстранился. – Вы ужасно милые, – прокомментировала Беверли, стоило песне закончиться, а Эдди отойти от Тозиера на несколько шагов. Колонки взорвались оглушительным: «Эй, капитан Джек!». Танцпол вновь оживился. Отдохнувшие за время медленного танца и, возможно, успевшие украдкой выпить парни начали оглушительно подпевать. Эдди успел заметить мелькнувшего в толпе Бауэрса, который явно смотрел в их сторону, но тут же о нем забыл. Бэн кашлянул. Эдди про себя подумал о том, развел ли кто-нибудь (хотя бы Майк) Бэна на спор насчет того, встречаются ли он и Ричи. Потому что сейчас, если что, было самое время собирать деньги. Он улыбнулся Беверли, а потом легко потянул за рукав явно растерявшегося во всей этой толпе резко начавших отчаянно скакать людей, Стэна. – Идем обратно. Я ничего больше Ричи не должен. А, когда они сели, напомнил Стэну: – Думаю, ты тоже ничего больше не должен Биллу – они отлично проводят время с Бев. Может, пойдешь домой? Тот вздохнул. – Да нет уж, пойдем все вместе. Мало ли, вдруг они еще поругаются. – Ты ему очень предан, – заметил Эдди и вдруг понял, что Стэн от его слов как-то смутился. – Ну, – Урис пожал плечами. – Мы же лучшие друзья. Прямо как вы… – он сбился и нервно хмыкнул. – Вернее, нет. Совсем не как вы с Ричи, конечно. Просто лучшие друзья. Билл ведь влюблен в Беверли и все такое. И Эдди на какой-то момент показалось, что Стэн хочет как можно скорее закрыть эту тему. И что, может, в их отношениях с Биллом все не так просто, как кажется. Он раньше не задумывался (хоть мысль о том, что они с Ричи – не единственные геи на этом свете и была элементарной), но ведь была такая возможность, что Билл нравился Стэну не только, как друг и что все, что Урис для него делал, было целью обратить, наконец, на себя внимание. Каспбрак уже хотел развить было эту мысль, спросив у Стэна все начистоту, но тот, словно почувствовав, что его ждет, встал: – Принести тебе еще пунша? Эдди оставалось только кивнуть и смотреть уходящему Стэну вслед. Мысль о нем и Билле все еще казалась весьма интересной, и Каспбрак, наверняка, вернулся бы к ней снова, если бы, оглядывая зал в попытках отыскать Ричи, не наткнулся вдруг на пронзительно-светлые глаза Бауэрса, как оказалось, глядящего на него в упор. От этого взгляда Эдди было не по себе – он готов был поклясться, что Генри и его дружки заметили что-то, когда они танцевали с Ричи. Например, их объятие, которое, не смотря на то, что было мимолетным, вполне могло натолкнуть их на определенную мысль. Да уж, выходить из здания школы в одиночку Эдди сегодня точно не стал бы. Он готов был поклясться, что Хокстеттер, повернувшийся в его сторону вслед за лидером их компашки, хмыкнул, после чего толкнулся языком о внутреннюю сторону щеки, а Эдди прекрасно знал, что означает этот жест. Он одновременно покраснел от стыда и испугался, спеша отвести взгляд, когда Бауэрса и его друзей загородил от него подошедший Стэн. – Ты какой-то напряженный. Песня сменилась на не слишком-то подходящую для школьного бала «Sleeping In My Car», в припеве которой солист недвусмысленно приглашал какую-то девушку заняться с ним сексом на заднем сидении своей машины. Эдди отстраненно подумал о том, что возможно взрослые уже тоже выпили и перестали блюсти порядок на дискотеке так рьяно, а еще о том, что родители Ричи подарили ему машину, на заднем сидении которой они, возможно, однажды займутся с ним сексом. – Мне кажется, Бауэрс странно на меня смотрел. Думаю, он что-то понял про меня и Ричи, – Эдди потряс головой, отгоняя подальше идеи о возможных местах для секса с Тозиером, а потом судорожно отпил из принесенного Стэном стаканчика. – Вряд ли, – попытался успокоить его Урис. Но эта мысль прочно засела в голове Эдди и не покидала ее уже ни на миг: ни когда он со всем спортзалом громко подпевал «Cotton-eye Joe», ни когда Беверли снова вытащила их со Стэном на танцпол под «Don't Speak», почему-то явно не желая танцевать медленные танцы с Биллом. Ни даже когда под завершающую медленную песню Мадонны танцевали уже все, и парни без пары тоже, потому что после громкого «А это – последняя песня!», сказанное ди-джеем, все поняли, что праздник заканчивается, и стали пытаться урвать остатки веселья в эти оставшиеся минуты. Покачиваясь в такт музыке, Эдди все пытался отыскать глазами Бауэрса, уверенный, что он за ними следит, и как-то упустил момент, когда Тозиер оказался совсем близко к нему, вдруг прижавшийся горячей грудью к его спине. – Что ты делаешь? – зашипел Эдди, отстраняясь, но Ричи горячо зашептал: – Да брось! Мы ведь не вернемся сюда больше, – он обнял Каспбрака за пояс и даже, кажется, попытался поцеловать, когда тот отчаянно вырвался. – Прекрати! Ссориться сегодня совсем не хотелось, но Эдди не мог допустить, чтобы один безрассудный поступок, разрушил всю их жизнь. По тому, как Ричи посмотрел на него, после чего демонстративно пригласил танцевать Беверли, Эдди понял, что парень очень сильно на него обиделся. И, черт возьми, ему и самому было обидно – почему Ричи вел себя так, словно один он тут хотел беспрепятственно обниматься и целовать друг друга на глазах у всех? Эдди хотелось этого не меньше, но он, в отличие от Тозиера, старался не терять головы и не поддаваться своим капризам. А в итоге он же и выглядел виноватым. К тому же, Билл и Бэн, с которыми Марш так и не потанцевала, волком смотрели на Ричи, кружившего девушку в танце, а Стэн, в свою очередь, как теперь казалось Эдди, с тоской взирал на Билла. Словом, когда бал закончился и все начали расходиться, держались они рядом, но чувствовали себя крайне недовольными друг другом. Один Майк шутил и балагурил, старясь всех расшевелить, а все потому, что вел под руку какую-то девушку, с которой познакомился на танцах и явно не собирался так просто ее отпускать. Эдди нервничал. Они не часто ругались, тем более, так, чтобы каждый остался кем-то другим недоволен. Прежде он полагал, что они еще немного потусуются после танцев вместе, обсудят все, посмеются, но теперь чувствовал, как, выйдя из школы, все они, разбившись на пары, разойдутся в разные стороны. Еще и Ричи обижался, подчеркнуто держась в стороне от него. Хотелось закричать и накинуться на Тозиера с кулаками – Эдди решил, что непременно так и сделает, если Ричи не прекратит себя вести так, словно Каспбрак специально испортил их вечер. Но, как оказалось, их всеобщее недовольство друг другом было еще цветочками, настоящие неприятности этого вечера их только поджидали – вышли из дальнего угла полутемной парковки, стоило им немного отойти от крыльца и, сбившись в кружок, затеять вялое обсуждение того, как провести остаток вечера. – Эй, Денбро! Это был Бауэрс. – А ты не говорил, что в твоей компашке завелись гомики. И, не смотря на то, что спровоцировал их вовсе не Билл, все равно Бауэрс всегда обращался к нему. Казалось бы, компания Лузеров вовсе не вращалась вокруг Билла, как было с компашкой Бауэрса, которая тут же распалась бы, потеряй они своего лидера и, тем не менее, абсолютно все признавали тот факт, что Билл бы главным. Эдди сглотнул – что ж, взгляд Бауэрса (и жест Хокстеттера, наверняка, тоже) ему вовсе не показались. – А я н-никогда перед т-тобой и не от-отчитывался. – Ну и зря, – хмыкнул Бауэрс, окончательно выходя из темноты. Даже смокинг не смог придать ему вид хоть сколько-нибудь элегантный – и в строгом костюме это был все тот же громила Бауэрс, готовый в любую минуту пустить в ход кулаки или даже что похуже. – Может, советуйся ты со мной при выборе друзей, тебе не пришлось бы якшаться с такими помоями, как эти педики, – он белозубо сверкнул ухмылкой, кивая в сторону Эдди и Ричи. Эти слова еще не прозвучали, а Тозиер уже сделал пару шагов вперед, загораживая Эдди собой. Каспбрак пялился на его яркую рубашку и небрежно наброшенный на плечо пиджак – он знал, что Ричи первым полезет в драку, стоит еще хоть кому-то сказать слово об Эдди. Это было, разумеется, глупо, но и благородно тоже. – В этом т-то и разница, Б-бауэрс. Я уважаю с-своих друзей, к-какими бы они не были. А т-твои тебя п-просто боятся. – Это ты меня боишься, – слова Билла вовсе не сбили с Бауэрса спесь. Конечно, компания Бауэрса была меньше – их всего четверо против семерых Лузеров. Но никому и в голову не придет втягивать в драку Беверли, да и от Эдди мало толку – он, может, и подрос к последнему году обучения, но веса, казалось, не набрал вовсе. К тому же, быстро выдыхался и нуждался в спасительном ингаляторе. А Стэн вообще предпочитал не вмешиваться ни в какие заварушки. Бывало, за глаза его обвиняли в трусости, но Эдди знал, что за этим кроется что-то другое. Какая-то глубокая рана, которую лучше не бередить. – А чего нам тебя бояться? – хмыкнул Ричи. – Мы к твоей страшной роже уже привыкли за столько-то лет. – Ой, кто это раскукарекался? – протянул Бауэрс сюсюкающим голосом и его подпевалы дружно заржали. – Ты свою-то рожу видел, Тозиер? Наверняка, Каспбрак просит трахать его только по-собачьи, чтобы только не видеть... – но договорить он не успел, потому что Ричи уже сорвался с места, не смотря на то, что Эдди пытался его удержать, и ударил Бауэрса кулаком в лицо. …Бывают такие моменты, когда время словно замедляется. Ты можешь отчетливо и остро ощущать запахи – одеколон Ричи, кровь, мокрый асфальт ночной парковки. Запоминаешь звуки – треск рубашки Тозиера, за которую Эдди пытался его ухватить, высокий вскрик новой подружки Майка, процеженное сквозь зубы: «Да твою ж мать», сказанное Бэном. Пытаясь вспомнить такие моменты, память играет с тобой странные шутки: ты словно сторонний наблюдатель всего произошедшего можешь потом представить себе только отдельные фрагменты, но никогда – случившееся целиком. Эдди на мгновение замер, теряясь и не видя общей картины. А после... После он уже ни на что не обращал внимания, потому что увидел в руке Бауэрса нож, и с того самого мгновения его единственной целью стало не дать этому ножу даже приблизиться к телу Ричи. Он помнил, что кричал. Помнил, что колено Генри больно уперлось ему под ребра. Помнил, что было больно. А еще обжигающе тепло где-то в руке. Потом сдавило дыхание и все потемнело. Его кто-то отшвырнул в сторону – кто-то из компании Бауэрса, вроде Крисс и, судорожно ловя ртом воздух, Эдди успел заметить, что у Майка в руке кирпич, а у Хаггинса – кастет. Эдди все старался дышать глубоко, потому что, кроме того, что Ричи грозит опасность, мало что мог сейчас осознавать, а, значит, он должен был поскорее прийти в себя. Ведь иначе Тозиер… Нет, об этом думать не хотелось. Эдди попытался встать на колени, ощущая впивающийся в ногу камушек. И вдруг все резко закончилось, потому что их ослепили фары машины, и кто-то начальственно прикрикнул: – Что тут творится, черт побери?! А потом Каспбрак, наверное, на несколько секунд отключился, потому что в следующий миг перед ним на асфальте уже сидел Тозиер и, приговаривая: «Твою мать, твою мать, твою мать», судорожно рылся в карманах пиджака одной рукой, а второй пережимал его руку на уровне предплечья. – Ты чего? – поинтересовался Эдди. Кажется, он слегка приложился головой об асфальт. В ушах немного звенело, когда он попытался подняться. – Руку твою обработать надо, – Ричи смотрел на него глазами круглыми, как у филина, словно тоже на какое-то время выпал из реальности и теперь никак не мог в нее в полной мере вернуться. – Да там всего лишь царапина, – постарался успокоить Эдди, в первую очередь себя, потому что при мысли о том, что от простой царапины весь рукав его пиджака не пропитался бы кровью, внутри все холодело, а к горлу подступала тошнота. – Так, Ричи, не суетись, – рядом присела Беверли, ничуть не боясь испортить свое красивое платье, а потом предложила. – Надо снять пиджак и рубашку, Эдди. Посмотрим, что с твоей рукой и, если что, перетянем моей перчаткой, чтобы остановить кровотечение. – Но она же белая! – от мысли о том, как прекрасная атласная перчатка Бев пропитывается его кровью, Эдди становилось даже хуже, чем от мыслей о собственной смерти. Беверли звонко рассмеялась, демонстрируя ямочки на щеках, а потом ласково коснулась волос Эдди. – Ты такой милый, Господи! Вместе с Ричи они помогли Эдди освободить руку от одежды. Тозиер все еще выглядел ошалевшим. Его глаз начал опухать, а на шее красовался ряд синяков, словно Бауэрс пытался его придушить, но весь его вид только и говорил, что о том, как сильно он волнуется не за себя, а за Эдди. К счастью, рана, действительно, оказалась поверхностной, просто обширной, потому и кровоточила так сильно. – Даже зашивать не придется, – отметила Беверли с успокаивающей улыбкой и, после того, как Ричи вылил на царапину целый флакончик перекиси водорода (оказалось, то, что подозрительный Эдди посчитал было алкоголем, когда они были у Тозиера дома, было рассованным по карманам содержимым аптечки), помогла наложить бинт. Да, у Ричи был и бинт. И, Эдди бы чувствовал сильнейшее умиление, если бы не заметил, пока Ричи выворачивал карманы, среди всевозможных лекарств, упаковку с презервативами. Он старался не смотреть Ричи в глаза, чтобы не смущаться еще больше, когда тот заботливо просовывал его руку в рукав пиджака. С другой стороны, он прекрасно осознавал, чем должен был закончиться для них этот вечер, и, хоть пока не совсем привык к этой мысли, пора было уже признать – сегодня у них будет секс. И эта мысль должна была приносить ему чуть больше удовольствия и чуть меньше страха. Они закончили с медицинскими процедурами, когда Эдди заметил, что Билл все еще стоит в свете автомобильных фар, беседуя с каким-то полицейским, а все остальные Лузеры переминаются с ноги на ногу рядом, не глядя друг на друга и не переговариваясь. А вот компашки Бауэрса и след простыл. – Т-тебе надо в больницу? – прошло еще несколько весьма напряженных минут, прежде чем Билл, наконец, отошел от машины и махнул рукой в ее сторону, обращаясь к Эдди. Тот качнул головой. – В-все в п-порядке, – крикнул он полицейскому и тот, сухо кивнув, сел за руль. – Не стал везти нас в участок, чтобы взять показания? – удивился Эдди. – Да это Бауэрс-старший, – хмыкнул Майк. – Он не подумает заводить дело на своего сыночка, даже если тот кого-нибудь прикончит. Надо сказать спасибо, что не попытался нас посадить. Бэн неопределенно хмыкнул – мол, вот еще, спасибо ему сказать. Ричи тем временем помог Эдди подняться и, уже не скрываясь, легко прижал его к себе. – О чем ты только думал? – пробормотал он Эдди в макушку. – О тебе, блять, – огрызнулся Каспбрак в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Что ж, в драке с Бауэрсом был и плюс – они тут же помирились с Ричи без лишних объяснений. – Нам, определенно, поскорее надо домой, – улыбнулся Тозиер, и Эдди уже было пошутил что-то про скорость его возбуждения, когда их прервал мрачный голос Майка. – И какого черта вы двое такие счастливые? Я из-за вас, между прочим, упустил классную девчонку! Теперь Эдди заметил – девушки, с которой Хэнлон выходил из школы, действительно, нигде уже не было видно. – Ты что, даже номера ее не взял? – а теперь Эдди еще и вспомнил о том, что атмосфера в их дружеской компании до этой драки была не самой теплой. Майк хмыкнул: – На это не рассчитывай. Но я точно не смогу вернуть ее этим вечером, после того, что вы тут устроили! – Д-да все у т-тебя будет хорошо! – а вот на Билла было совсем не похож внезапный приступ гнева. Майк был тем, кто мог вспылить (правда, остывал он также быстро), но за рассудительным, всегда спокойным Биллом прежде такого не замечалось. – Я п-пол года ждал этого с-свидания с Беверли! – тут Денбро почему-то покосился на Стэна, и Эдди подумалось – может, тоже считал, что Урис к нему неравнодушен и от того ему было неловко? Марш, все еще стоявшая рядом с Эдди, бросила на него быстрый взгляд, мол, «Ты это слышал?», а потом протянула недоуменно: – У нас было свидание? И тут вдруг подал голос Бэн. А услышать разъяренного Бэна можно было даже реже, чем Денбро. – Нашел на что жаловаться! Ты хотя бы его дождался! Меня же она вообще продинамила! Эдди еще никогда не слышал, чтобы ребята так кричали. Он ощущал себя зрителем на партии в теннис – крутил головой в разные стороны, стараясь уловить выражения лиц друзей, но слишком уж быстро они перебрасывались озлобленными фразами. – Эй, я все еще здесь, – напомнила Беверли о себе. – И у нас не было никакого свидания. – А я, между прочим, с начала года ждал этого бала! – не унимался Хэнском. – Чего вы оба кричите? – негромко спросил Стэн, но его, казалось, кроме Эдди, никто не услышал. – Д-да т-ты задолбал, Бэн! Мы же д-договаривались! И т-ты сказал, что в-все понял! – О чем вы договаривались? – Беверли выглядела уже рассерженной. – Я сваливаю, амигос, – не выдержал Майк. – Не хочу больше участвовать в этом балагане, – он демонстративно закатил глаза. Вообще-то, со стороны они действительно должны были выглядеть нелепо. Стояли кружком, уставшие и побитые, и вымещали свое недовольство от неосуществленных планов на тех, кто этого не заслуживал. – Ну и вали, Майк! – взвился Бэн. – Тебе всегда было наплевать! Это уже было за гранью. Майк и Бэн, конечно, не были закадычными друзьями вроде Билла и Стэна, но они еще никогда не наезжали друг на друга. – Наплевать? – Майк, остававшийся до этого момента относительно спокойным, вздернул брови. – Да я просто адекватный, и не бегаю годами за девчонкой, которой не нужен! Стэн, казалось, готов был вот-вот заплакать. – Да хватит уже ссориться, сколько можно? Эдди бросил на него взгляд – в глазах застыла такая мольба, что стало больно. Стэн выглядел так, как будто они всей толпой кричали на него одного. Кажется, Ричи посмотрел в ту же сторону, что и Эдди. По крайней мере, он тоже мог, в отличие от кричавших, услышать жалобные просьбы Стэна, потому что он довольно громко заметил: – Реально, ребят, чего-то вы разбушевались. – А т-ты вообще молчи, Т-Тозиер, – Эдди не раз видел, как Билл и Ричи конфликтуют, даже подраться в детстве могли, но сейчас в глазах Денбро застыла неприкрытая злоба. – Н-не можешь заткнуть вовремя с-свой ф-ф-фонтан! – Я-то что? – Ричи недоуменно пожал плечами и посмотрел на Эдди, в поисках поддержки, но тот тоже не понимал, чего Билл так на Тозиера взъелся. Разве что из-за медленного танца с Бев. – К-кто не с-с-смог пропустить мимо ушей п-подколы Бауэрса и испортил Бев в-весь вечер? Да, это все было наверняка из-за танца с Бев. – Мой вечер сейчас портишь ты, Денбро! Хватит уже орать! – прикрикнула Марш недовольно, но ее, как и Стэна, никто не услышал. – К-какого ч-черта ты полез к ней т-танцевать?! Один, блин, С-Стэн среди вас всех н-нормальный! К-кого можно взять «в-вторым пилотом», – Билл вдруг заткнулся, словно решил, что сказал лишнего. Повисла гнетущая пауза. Эдди на миг показалось, что Стэн сейчас тоже не выдержит и начнет кричать, но тот просто грустно воззрился на Билла. «А ведь он точно влюблен в Денбро», – промелькнула в голове мысль. Эдди сейчас это чувствовал так искренне, как если бы Стэн сообщил об этом лично. Эдди был бы рад, если бы Урис тоже начал вопить: «Так вот я кто для тебя, второй пилот, чтобы девчонок кадрить?!», если бы он выпустил пар, может, даже накинулся на Билла с кулаками. Но в повисшей тишине куда страшнее и громче крика прозвучало тихое: – А Беверли все равно больше Бэн нравится. Билл стал похож на рыбу, выброшенную на берег. От Стэна он явно ждал только поддержки и сейчас был крайне удивлен тому, что тот сказал. Да и, честно сказать, все выглядели ошеломленными. Привыкшие, что Стэн обычно молчит, никому не перечит и, тем более, не говорит ничего злого, все уставились на парня, не зная, как реагировать на его слова. – Я нравлюсь Бев? – не выдержал паузы Бэн. Сейчас он выглядел тоже удивленным, но не так как Билл, а приятно. Даже улыбнулся немного, но Бев перебила его громогласным: – Я все еще ЗДЕСЬ! У меня спросить не пробовали? – она вся раскраснелась. Если бы это оказался один из самых неловких моментов в ее жизни, Каспбрак б не был удивлен. – Ну, все, я сваливаю, – грозно процедила она, а потом подхватила Уриса под локоть. – Стэн, проводи меня, пожалуйста, не хочу видеть никого из этих кретинов! Эдди было интересно – понимает ли она тоже, что понял он? Насчет Стэна и Билла. Ведь, в конце концов, Бев была очень умной девушкой, в особенности, когда дело касалось человеческих взаимоотношений. С другой стороны, может Беверли и Стэн были дружнее, чем казалось, ведь он откуда-то знал, кто нравится Бев из парней. Может, в отличие от самого Каспбрака, Бев знала все наверняка. Эдди очень надеялся, что Беверли сможет найти для Стэна нужные слова, чтобы его успокоить. – Может, пойдем все вместе? – предложил Эдди робко – отпускать Стэна ему не хотелось, они как-то сблизились сегодня, пережидая вместе вечеринку, и Каспбрак теперь чувствовал себя обязанным парню, оказавшему такую большую поддержку его отношениям с Тозиером. Но Беверли коротко ему улыбнулась. – Идите домой. И хорошего вам с Ричи вечера. «Стэн, если что, можешь переночевать у Тозиера», – хотелось сказать Эдди. Он знал, что Ричи никогда бы ему этого не простил, но он вдруг очень испугался того, что Стэн может остаться один. Урис был тем, кто всегда молчал и не выставлял напоказ свои чувства, но Эдди иногда думалось, что парню все время было больно от каждого момента этой безумной жизни, так что оставить его одного сейчас было бы самым жестоким преступлением. И он почти сказал то, что хотел, но Бев его опередила: – Отец уже неделю дома не ночует, а я знаю, где он хранит свой запас бурбона. Ох, и напьемся же мы с тобой! – она легко толкнула Уриса бедром. Стэн слабо улыбнулся, и у Эдди немного отлегло от сердца. – Я тоже пошел, – Майк, и прежде отошедший чуть в сторону, коротко махнул рукой. – Звоните там, если что, – и он, не оборачиваясь, пошел в противоположную от школы сторону. Оставшиеся на площадке Ричи, Эдди и Билл с Бэном явно ощущали себя теперь не в своей тарелке. Эдди на миг подумалось: «Все!». Именно так дружба и заканчивается. Будучи обиженными друг на друга, все расходятся в разные стороны. Кто-то (это, скорее всего, будет Бев) попытается несколько раз собрать всех вместе, но ничего не выйдет. А, когда они разъедутся в колледжи по разным городам, они больше никогда уже не захотят встречаться друг с другом. Может, не лишенный некоторой сентиментальности Стэн будет слать им открытки по праздникам или Майк – звать выпить. Но прежней дружбы не будет уже никогда. – Мы, наверное, тоже пойдем. Эдди вздрогнул, ощутив, как на плечи опустилась тяжелая рука Тозиера. – Постарайтесь не поубивать друг друга, – напутствовал Ричи Билла и Бэна, а потом негромко позвал Эдди. – Идем домой, детка. И Каспбрак, бросив последний взгляд на оставшихся друзей, послушно пошел вслед за Ричи, продолжающим бережно обнимать его за плечи. Эдди думал о том, что видел этот вечер совсем не таким. Еще несколько часов назад больше всего он волновался за них с Тозиером: за то, что они могут быть слишком близки или, наоборот, недостаточно близки сегодня. И вовсе не предполагал, что Ричи может поссориться с родителями, что они могут наткнуться на Бауэрса, что они, в конце концов, могут так поругаться с лучшими друзьями, что навсегда их потеряют. При мысли о Бауэрсе, Эдди сам не заметил, как с негромким шипением дотронулся до поцарапанной руки, но от Ричи это, конечно же, не укрылось. – Болит? – он остановился и невесомо коснулся щеки Эдди. – Давай к врачу, хотя бы ради твоего успокоения. – Все в порядке, – Каспбрак попытался улыбнуться обнадеживающе. – Саднит немного, но я не думаю, что что-то серьезное. – Ты отказываешься лишний раз проверить свое здоровье? – брови Ричи поползли вверх. – Кто ты такой и что ты сделал с настоящим Эдди? И Каспбрака от этих слов вдруг затопила такая волна нежности, что он не удержался, обхватил Ричи за пояс, прижимаясь к его груди. Он не готов был терять всех своих друзей, но это было бы ничто, по сравнению с тем, чтобы потерять Ричи. Жизнь без Тозиера – это было бы настоящей черной дырой, вернуться откуда к тому, что было прежде, не представлялось возможным. – Ты чего это? – Тозиер, видимо, не привыкший к столь бурному, да еще и прилюдному проявлению чувств от Эдди, растерялся. Но потом тоже обнял его. – Эдс, – протянул он ласково. – Этот вечер все еще может быть самым лучшим в нашей жизни, слышишь? Каспбраку уже было стыдно за секундную слабость. Он нервно огляделся по сторонам – не увидел ли их кто, отстранился. – Конечно, – кивнул Эдди. Ведь все, в общем-то, зависело только от них. Все эти ссоры и споры, он знал, отойдут на второй план, стоит им остаться вдвоем в доме Ричи. Эдди почувствовал, что нервничает, и потому ускорил шаг, вынуждая Тозиера почти бежать за ним. Как долго ему казалось прежде, что они идут до школы, так теперь ему показалось, что дом Тозиера очень уж быстро показался на горизонте. Эдди нервно сглотнул – в окнах не горел свет, а, значит, родители Ричи действительно уехали. Он, Ричи, пустой дом и вся ночь впереди – это пугало и одновременно с тем заставляло чувствовать приятное предвкушение. – Жаль, я не попросил твоего отца позвонить ко мне домой и подтвердить, что со мной сегодня все будет хорошо. Ричи неопределенно хмыкнул, доставая ключи. Кажется, он разнервничался, потому что чуть было не выронил их, а после – никак не мог попасть в замочную скважину. – Не был бы я так уверен, что с тобой все будет хорошо, – он усмехнулся одним уголком рта, но потом, заметив тревогу в глазах Эдди, поспешил закончить. – Надеюсь, с тобой все будет просто обалденно. Ведь с тобой я. Он, наконец, справился с замком и приглашающе распахнул дверь. – Хочешь, я позвоню твоей матери, прикинувшись отцом? У меня отлично получается его пародировать. – Ты хотел сказать – отвратительно? Эдди, стоявший ближе к выключателю, щелкнул им, озаряя холл медовым светом. – Разве я не хорош? – Ричи сделал притворно-обиженное лицо. – Не в пародиях, ты уж прости. – Не разбивай мне сердце! Я вообще-то намеревался стать известным комиком и пародистом. – Тебе стоит подумать о чем-то еще. – Но я не умею работать ничем, кроме рта! – Я бы предложил подыскать для него применение получше. Они дошли до верха лестницы, ведущей на второй этаж. Повисла неловкая пауза. Эдди прекрасно осознавал двусмысленность последних фраз, но обычно бывшие их повседневной перепалкой, сейчас такие шуточки донельзя возбуждали. – Ты, наверное, хочешь принять душ? – Ричи вновь открыл перед Эдди дверь, приглашая в свою комнату. – Можешь пойти, я принесу тебе спальную одежду. – А ты собрался спать? – Эдди почувствовал, что покраснел, но все же решительно заглянул Ричи в глаза. – Э-э-э. Нет. Тот выглядел весьма удивленным такой смелостью Эдди. – В любом случае, сначала я позвоню домой. – Можешь позвонить из кабинета отца, – посоветовал Ричи. – Я пока приготовлю тебе НЕ спальные вещи, – он хмыкнул, хоть и немного нервно, и направился к своему шкафу. Эдди же пошел в предпоследнюю дальше по коридору комнату – кабинет отца Ричи, где ни разу еще не бывал. Только видел со стороны его интерьер, проходя мимо, по пути в туалет, бывший за последней дверью. Кабинет Тозиера-старшего был мало похож на комнату его сына. Дело было не только в большей дороговизне мебели или антураже. Здесь даже пахло иначе – дорогим одеколоном, кожей, сухими книжными страницами. Эдди робко присел на краешек кресла, стоявшего за столом, и потянулся было к телефонной трубке, когда увидел возле аппарата свежий чек на кругленькую сумму, выписанный на имя Ричи. Эдди присмотрелся – судя по всему, чек был от бабушки Тозиер. Дарить на праздники деньги или дорогие вещи, видимо, было их семейной традицией. Что ж. Эдди глубоко вздохнул. Радовало, что хотя бы желание Ричи уехать в Сан-Франциско, было подкреплено материальной базой. Может, они и вправду сделают это? Уедут и забудут все то дерьмо, которым пичкает их Дерри. Доказывая по телефону матери, что он абсолютно трезв, и они с Ричи не собираются устраивать безумной вечеринки, Эдди был мыслями очень далеко от этого дня и этого города. Ему представлялось, как они с Тозиером окажутся там, где их будет не достать никакими телефонными звонками, как будут гулять среди ночи по пустынному пляжу, целоваться украдкой, ходить в бары для геев и быть счастливыми там, где никому вокруг не будет до них дела. – Ну, что? – Ричи, оказывается, терпеливо стоявший какое-то время в дверях и дожидающийся окончания их с матерью разговора, теперь приземлился на стол, бросая на колени Эдди стопку пахнущих стиральным порошком вещей. – Порядок, – Каспбрак поправил телефонный аппарат, который, казалось, стоял теперь не так, как когда он сел за этот стол и вновь бросил взгляд на тот чек, что не укрылось от внимания Ричи. – Что это? – Тозиер отодвинул чек подальше, щурясь и вчитываясь в цифры. – О, от бабушки Мюриэль! Знаешь, я никогда ее не видел. Но, к моему счастью, она так ненавидит детей, что мое нежелание гостить у нее летом, автоматически делает меня ее любимым внуком. – Наверное, это был сюрприз, – Эдди немного жалел, что увидел этот чек и теперь Ричи узнал о нем раньше времени. Хотя, несомненно, вид Тозиера, довольно блестящего глазами и явно, как сам Эдди недавно, представляющего их радужное будущее, не мог не согревать. – Думаю, тебе стоит перед родителями завтра сделать вид, словно ты ничего не знаешь об этих деньгах. Тозиер только отмахнулся. – Да нет же, это, наоборот, чтобы меня задобрить. Будь это сюрпризом, отец спрятал чек хотя бы в ящик стола. Он ведь мог предположить, что мне что-нибудь может понадобиться в его кабинете: если не телефон, то, может быть, запасы виски. – А тебе понадобятся запасы виски? С пьяным Тозиером у него разговор был короткий – никогда. Однако, Ричи тут же отрицательно мотнул головой. – Я помню, что ты сказал мне тогда, когда я приставал к тебе пьяным. И, поверь, больше такой ошибки я допускать не собираюсь. Эдди расслабленно улыбнулся, когда Тозиер добавил: – С другой стороны, не помешал бы какой-то стимул, который распустит мне руки. – Я, знаешь ли, надеюсь, что мое голое тело станет достаточным для этого стимулом. Каспбрак сам не знал, что мотивирует его говорить подобные вещи, но одно он видел наверняка – на Ричи они действовали самым правильным образом из всех возможных. – Да уж, – голос Тозиера чуть охрип. – Пойду в ванную, – Эдди сгреб с колен выданные ему Ричи вещи – шорты и футболку, абсолютно, разумеется, не сексуальные и, наверняка, с Эдди они будут свисать мешком. Однако, это было не так уж и важно, ведь оба парня знали, что эти вещи окажутся снятыми достаточно быстро после того, как будут надеты. Уже стоя в душевой кабинке, Каспбрак подумал, что было бы неплохо перевязать руку новым бинтом. Не смотря на то, что этот отмок под водой, когда Эдди его снял, кровь снова начала сочиться. Выглядела рана не особо опасно – кожа вокруг не болела при нажатии, немного опухла, но в пределах допустимого. Эдди был очень доволен тем, что Ричи был таким параноиком и таскал при себе аптечку. – Эдс? После деликатного стука, сквозь полупрозрачное стекло кабинки Эдди увидел лохматую голову Ричи. – Забыл дать тебе полотенце, – судя по голосу, Тозиер явно чувствовал себя не в своей тарелке. Наверняка, для него был бы проще спонтанный секс, чем вся эта долгая подготовка, однако (за что Эдди был ему благодарен) он покорно принял правила игры и сейчас мялся за дверцей кабинки, поясняя: – Оставлю его на ручке двери, хорошо? Каспбрак выключил воду. Сердце заколотилось так, что дыхание перехватило, когда он требовательно позвал: – Иди-ка сюда. По крайней мере, он надеялся, что это получилось требовательно, а не жалобно из-за сдавленного голоса и того, с какой скоростью он протараторил это. – Ты мне? Радовало только то, что Тозиер вел себя еще более глупо. – Кому же, блин, еще? Повисла пауза. Эдди видел, что Ричи не двигался с места, запуская пятерню в кудрявые волосы. И над чем он мог раздумывать? Неужели – у Каспбрака на миг перед глазами потемнело от паники – перестал хотеть Эдди? Может, Ричи этот вечер уже давно казался одной сплошной ошибкой? – Мне раздеться? – протянул Тозиер неуверенно. Эдди фыркнул: – Я зову тебя в ДУШ. Разумеется, черт побери, тебе нужно раздеться! – Боже, ну да, конечно же. Ричи неловко принялся крутиться за стенкой кабинки. Кажется, он совсем разнервничался, потому что, судя по звуку, что-то уронил. – Подожди немного, – звонко попросил он, и Эдди со смешком пришлось переходить на свой тон Эдди-психолога. – Не торопись, я никуда не денусь, – протянул он спокойно. Хотя со спокойствием у него самого сейчас было не очень-то. Импульсивное решение позвать Ричи к себе в душевую кабинку, стоять рядом с ним, полностью обнаженным, касаться его кожи, видеть его тело, казалось слишком уж необдуманным. Не нужно ли было и дальше делать все постепенно? Раздеваться медленно? Целоваться и обниматься, а только потом лезть друг другу в трусы? В конце концов, они ведь даже петтингом прежде ни разу не занимались. Иногда Эдди казалось, что они – первые на районе тормоза, раз больше года никак не могут добраться до второй базы. Он представил, как обнаженное тело Тозиера прильнет к его влажной, прохладной коже, и сладко вздрогнул – спокойствие давалось ему со все большим трудом. Наконец, Ричи устранил последствия своей неуклюжести – Эдди видел, как он раздевался, оставляя вещи просто на полу у ног и как потом сделал пару шагов в сторону кабинки. Чего он не ожидал, так это услышать неловкий стук. – Ну, я захожу? Эдди улыбнулся. И чего он боится? Даже голый – это все еще его Ричи. Который носит при себе аптечку и стучится даже после недвусмысленного приглашения зайти в душевую кабинку. – Я очень на это надеюсь, – ответил он и, наконец, дверца кабинки отъехала в сторону, и Тозиер переступил через невысокий порожек. – Привет, – Ричи неловко улыбнулся. Он не снял очки, и они моментально запотели от теплого пара. – Привет. Эдди сам стянул очки парня с переносицы и положил их на полочку рядом с мыльницей. При этом он подошел к Ричи почти вплотную, их тела соприкоснулись, и Эдди вдруг бесконечно захотелось прижаться к Тозиеру так близко, как это было возможно. Видимо, Ричи почувствовал то же желание, потому что уже в следующий миг они целовались, тесно сплетясь в объятиях, жадно изучая горячими ладонями тела друг друга везде, где могли достать. Сначала Эдди думал, что захочет получше рассмотреть тело Ричи, изучить все его впадинки и выпуклости, запомнить расположение родимых пятен, пересчитать ребра, но потом места для мыслей совсем не осталось. Он еще это успеет! Сейчас куда важнее было то, как большие руки Тозиера сжимали его ягодицы, как отросшие пряди его кудрявых волос щекотали лицо, как его грудь вздымалась и опадала из-за судорожных вздохов, которые они едва успевали делать между глубокими поцелуями. – Господи блядский Боже, Тозиер! – Эдди застонал в поцелуй, когда почувствовал, как горячий и влажный член Ричи мазнул его по бедру. – Напомни, почему мы не делали этого раньше? – Не знаю, – губы Ричи стали почти вишневыми от поцелуев. Щеки залил лихорадочный румянец, сползающий сейчас пятнами на шею и грудь. Наверное, это был первый раз на памяти Эдди, когда Тозиер не нашелся с ответом. Каспбрак на миг представил, как Ричи прижимает его спиной к прохладной стенке кабинки, как тело парня, бывшего гораздо выше и шире в плечах, накрывает его целиком, и от этого от поясницы вниз прокатилась электрическая волна возбуждения. Вслух бы он, конечно, никогда не признался, что хотел бы чего-то подобного, но, черт, это было весьма заманчивой перспективой. – Может, пойдем в комнату? – Тозиер широким движением огладил его спину и судорожно втянул воздух через рот. Его зрачки сейчас были такими большими, что за ними невозможно было различить цвет радужки. – Я вообще-то еще не помылся, – пояснил Эдди неохотно. Как-то раз он (и это был самый нервный день в его жизни – даже экзамены были не столь ужасающими) умудрился тайно взять в прокате и посмотреть фильм для взрослых, пока матери не было дома. Вернул он его в тот же день, в том виде, в каком и взял – переложенный в коробку из-под фильма с Брюсом Ли и, вот чего он совсем не понял, так это почему мужчина с кассетной пленки, стоило ему открыть дверь, снял штаны. То, что герои фильма не озаботились своей личной гигиеной, навсегда отвратило его от кинематографии с рейтингом 18+. Вместо ответа Ричи, оттеснив Эдди в сторону, принялся настраивать в душе теплую воду. Стоило быть честным, несколько раз Каспбрак думал о том насколько разумно вообще так категорически решить встречаться с одним парнем и ни с кем больше. Отдать всю жизнь, которая у тебя, между прочим, одна, кому-то, не попробовать больше ничего, не узнать обо всем разнообразии чувств, о том, какими в отношениях могут быть другие люди. Наверняка, ведь были те, кто мог вести высокоинтеллектуальные беседы и держать язык за зубами, кто не щипал за задницу и изысканным подарком считал запонки, а не что-нибудь из ассортимента магазина приколов или чего-то типа пачки макарон с названием «Хэдди». Но, когда Тозиер вот так, как сейчас, заботливо настраивал комфортную температуру воды, проверяя ее на себе. Когда, не смотря на возбуждение, не пытался поскорее засунуть куда-нибудь свой член, а тщательно тер спину Эдди мочалкой (всего пару раз ущипнув его за задницу). Когда, сполоснулся не наспех, как явно хотелось, а тщательно, в угоду Каспбраку, а затем помог поменять ему повязку на руке, Эдди понимал, что человека ближе, заботливее и терпеливее Ричи, ему вряд ли когда-то удастся отыскать на этом свете. Когда они оба закутались в полотенца и, обнявшись, направились в сторону комнаты, Эдди ожидал шуточки вроде: «В каком женском журнальчике ты, Эдс, научился так хорошо мариновать парней перед сексом?». Вместо этого, стоило им оказаться бок о бок на расправленной кровати со сменянными сегодня же, судя по запаху порошка, простынями, Ричи вдруг заявил: – Я так рад! И, судя по блестящим глазам и улыбке от уха до уха, он ничуть не преувеличивал своих эмоций. Он обнял теплое тело Эдди, утыкаясь носом ему в макушку, а потом негромко пробормотал. – Просто полежим для начала немного, окей? Я типа... Постоянно мечтал, как мы с тобой вот так вот однажды полежим. – Смотри не расплачься от счастья, – проворчал Эдди в надежде скрыть то, что ему осознавать подобное очень приятно. Ричи, конечно, странный. Сам-то Эдди чаще представлял то, в какой позе они впервые займутся сексом. С другой стороны, желай он добиться расположения Тозиера, тоже выдал бы вслух какую-нибудь романтическую ерунду. – Хочешь сказать, мои слезы тебя не возбудят? Эдди макушкой чувствовал, как Ричи улыбается. – Я что же, похож на садиста? – вскинул он брови. – Немного. В отместку за подобный ответ он укусил Тозиера за сосок, заманчиво напряженный, да еще и находящийся прямо напротив его лица. Ричи ойкнул и дернулся, но даже не подумал отодвигаться. Напротив, обнял Эдди еще крепче. – Я люблю тебя, – вдруг выдохнул он и, Эдди готов был поклясться, что ощутил, как щеки парня вспыхнули. К этому он оказался не готов. То есть, он, разумеется, ЗНАЛ, что Ричи его любит. Его поведение и нельзя было трактовать иначе. По началу, конечно, были сомнения, но тогда он думал даже и то, что Тозиер заигрывает с ним ради какого-то затянувшегося розыгрыша, но после – он был на все сто процентов уверен в чувствах Ричи. Но от того, что Тозиер вдруг заявил это вслух, Эдди вдруг растерялся. Он ведь только сегодня предложил ему встречаться. Не много ли громких заявлений для одного дня? Видимо, расценив молчание Каспбрака как нежелание говорить на эту тему, Ричи вдруг поспешно отстранился, чтобы в следующий миг прижаться к губам Эдди с поцелуем. Он выглядел весьма напугано и по тому, как нервно двигались его руки, можно было понять, что Ричи подумал, что мог этим признанием оттолкнуть парня от себя. Потому Эдди постарался ответить на поцелуй со всей возможной нежностью. Стоило Тозиеру чуть прикусить его нижнюю губу, как он понял, что вновь возбужден – близость обнаженного Ричи действовала на него вполне однозначно. Так, как и должна была. – Если ты немедленно что-нибудь не сделаешь… – Эдди горячо прижался к бедру Тозиера вновь напрягшимся членом и тот негромко застонал, явно жаждущий уже что-нибудь сделать не меньше, чем сам Эдди. Рука Ричи заскользила вдоль его тела, пока не сомкнулась, обхватив их члены и прижав их друг к другу. Каспбрак сладко вздрогнул от жаркого, нового чувства. Томительное ощущение, зарождающееся внизу поясницы, вновь появилось, прошивая все тело, вынуждая его податься вперед и почти что завыть в голос от удовольствия. Прежде он несколько раз представлял себе, как же это будет. В его фантазиях Ричи всегда был напорист – прижимал его где-нибудь к стене, уверенно запускал руки под белье. Эдди прекрасно осознавал, что, случись это на самом деле, и он останется недоволен, а Тозиеру здорово достанется от него за наглость. И то, как это было сейчас – неспешно, осторожно, глядя глаза в глаза, ощущалось таким идеальным, что стопы сводило. Эдди негромко всхлипнул, обнимая Ричи за шею. Лицо затопил жар, губы пылали от того, как они неловко пытались целоваться, сталкиваясь зубами, носами, рвано вскидываясь и прижимаясь друг к другу еще и еще ближе. Тозиер смотрел на него неотрывно, не переставая ритмично двигать рукой. Повинуясь секундному порыву, Эдди сжал свои пальцы поверх пальцев Ричи, и тот вздрогнул, негромко застонав, явно испытывая то же горячее удовольствие от этого прикосновения. Когда он дрочил себе сам, это было приятно, но никогда – настолько. Пальцы Ричи ощущались как единственно правильные, непредсказуемость его движений завораживала, а прикосновения собственного члена к чужому отзывалось сладким томлением внизу живота. Эдди ожидал, что Ричи будет болтать, не переставая, сыпать несмешными шуточками и отвлекать от процесса, но тот только тяжело дышал, приоткрыв рот, и изредка глухо постанывал. Да уж, такое бы в порнофильме не показали – объятия, смазанные поцелуи и почти невинные, неловкие поглаживания. Но для Эдди все происходящее между ним и Тозиером было куда горячее любой фантазии. Их руки были влажными от смазки, текущей из обоих членов и, не смотря на то, что их движения сложно было назвать идеально слаженными, Эдди почувствовал, что скоро кончит. Ричи замычал, не разжимая губ. – Эдс, я сейчас… – Я тоже, – перебил его Эдди, подавившись всхлипом, а потом горячо прижался к губам Тозиера с поцелуем. Они кончили почти одновременно, вздрагивая, постанывая, и не зная чего же хотят больше – прижаться друг к другу еще сильнее или же освободить немного личного пространства. Эдди уткнулся лбом в грудь Ричи, судорожно выдыхая через рот. По бедру медленно стекала капелька горячей спермы – не ясно его или Тозиера. Было хорошо до полного опустошения и дрожи в коленях. – Надо в душ, – как ни странно, но первым это выдохнул Ричи. А потом как-то скомкано предложил. – Может, опять вместе? Эдди хмыкнул. – Конечно. Возбуждение не отпускало. Это было странно – обычно, стоило подрочить и желание проходило хотя бы на некоторое время, но сейчас его член был вновь возбужден, словно он только что не испытал потрясающий оргазм. Все дело, конечно же, было в Тозиере, в его сбившемся дыхании, горячем, влажном теле. В том, что он тоже был все еще возбужден и сладко вздрагивал, стоило Каспбраку провести кончиками пальцев по его груди вниз. Они шли как пьяные, пошатываясь и натыкаясь на стены. Молчали и горячо касались друг друга словно бы невзначай. Ричи опять настроил теплую воду, только в этот раз мыться как-то не получалось. Каждое прикосновение, даже совсем невесомые, порождали волну желания. Эдди стоял к Ричи спиной, когда тот, неспешно поглаживая его намыленную кожу, вдруг горячо прижался сзади, касаясь напряженным членом ягодиц, а губами – шеи. На миг у Каспбрака перехватило дыхание от возбуждения, он даже прикрыл глаза – это было так порывисто и сладко. Он сполна постарался насладиться ощущением жара тела Тозиера и его горячего члена, бывшего так близко ко входу в его тело. Но потом он все же вынужден был неловко сказать: – Я не готов к сексу с проникновением. Он был уверен, что Тозиер не будет в восторге от этого – учитывая то, что с собой у него были презервативы, парень, наверняка, ждал того момента, когда они пригодятся. И удивился, когда Ричи обдал его ухо горячим дыханием, прошептав: – Я знаю, детка. Он жарко провел ладонями по груди Эдди, опуская их ниже и вновь обхватывая его напряженный член. – Я не настаиваю, – он оставил на плече Каспбрака горячий поцелуй и принялся медленно его ласкать, влажно потираясь своим членом о его ягодицы. Эдди поплыл. Он прикрыл глаза, полностью отдаваясь во власть ощущений. Наслаждаясь тем, как подкаченная грудь Тозиера ощущалась спиной, как губы парня горячо и влажно касались его шеи, как член томительно скользил между его ягодиц, когда Ричи неспешно подавался бедрами вперед, в медленном и сладком ритме. Эдди удобно устроил голову на плече Тозиера, подставляясь под его губы и руки, вслушиваясь в тяжелое, рваное дыхание, изредка прерываемое стонами возбуждения. Тозиер ускорил движение бедрами, тесно притирающимися к его, темп стал более рваным и настойчивым. Эдди негромко застонал от того, что и рукой на его члене Ричи начал двигать быстрее, крепче обхватывая ствол. – Какой же ты… – Ричи негромко всхлипнул, почти вжимая всем телом Эдди в стенку душевой кабинки. Каспбрак ощутил, как по его бедрам горячо потекла сперма. Эдди не успел опомниться, когда Тозиер требовательно развернул его лицом к себе, опускаясь на кафельный пол и, глядя в глаза, обхватил головку его члена губами. Это было… Боже. Что-то невероятное. Эдди привстал на носочки от в миг заполнившего его тело искрящегося, электрического возбуждения. Он прежде услышал протяжный, высокий стон, после чего понял, что стонет сам. Казалось, он плохо себя контролировал, когда запустил одну руку во влажные кудри Ричи, а второй тщетно пытался найти опору за спиной. Горячий язык Ричи скользил по его члену, и от этого было так хорошо, что голова кружилась, и Эдди мог только постанывать и рвано двигать бедрами, пока каждая его мышца не напряглась в сладостном предвкушении, и он не кончил на яркие, влажные губы Тозиера. Сил, казалось, совсем не осталось. Он привалился к стенке кабинки спиной, когда Ричи, блестя ошалевшими от счастья глазами, поднялся с колен и бережно обнял его, прижимая к себе. – Я тоже тебя люблю, – проговорил Эдди заплетающимся языком, жадно вдыхая запах Тозиера. Он не видел, но чувствовал, как Ричи счастливо улыбается и готов был многое отдать, чтобы почаще вызывать у него настолько радостную улыбку. На утро Эдди плохо помнил, как они вновь оказались в кровати. Он был слишком расслабленным и сонным. Нервное напряжение, которое копилось в нем с самого утра этого могущего обернуться катастрофой дня, отпустило, стоило ему кончить и оказаться в ласковых объятиях Ричи. Потому он плохо соображал, когда они все же приняли душ и обтерлись полотенцами, а потом он даже не был уверен, что в комнату его Тозиер утащил не на руках, потому что, казалось, он спал на ходу. Помнил только, как сознание совсем уплыло, когда он удобно устроил голову на плече Тозиера, а тот поцеловал его в макушку, со смешком шепнув: – Ты трахаешься лучше своей мамки. – Иди в жопу, – сонно пробормотал Эдди (или подумал, что пробормотал). А потом открыл глаза уже утром, придавленный рукой Ричи к кровати так, что дышать было тяжело. Эдди заворочался, перекатываясь на бок и глядя на лицо спящего Тозиера, беспомощно сопевшего, приоткрыв рот. Вчера он не обращал на это особого внимания, но при солнечном свете синяк под его глазом, оставленный Бауэрсом, выглядел космически-темным. Нужно было вчера приложить к нему лед. Подумав о Бауэрсе, Эдди уже не мог перестать вспоминать вчерашний день. То, что было между ним и Ричи, на какое-то время затмило тревогу о том, что парень поругался с родителями, их ссору с друзьями и должные сегодня, наверняка, последовать объяснения. Живот тут же неприятно свело. Да еще и они с Ричи так и не поговорили вчера о совместном будущем. Конечно, это было совсем уж параноидальной мыслью, но на мгновение Эдди подумалось, что Тозиер, стоило им заняться сексом, захочет теперь с ним расстаться. За своими мыслями, он не сразу понял, что дома они уже не одни. И, только когда скрипнула половица прямо возле двери в комнату Ричи, Эдди поспешно прикрыл глаза. – Еще спят, – констатировала Мэгги Тозиер вполголоса, приоткрыв дверь в комнату сына. У Эдди на миг перехватило дыхание, когда он вспомнил, что вчера, вроде как, ложился спать нагишом, но вовремя ощутил на себе ткань спасительного одеяла. Он бы сквозь землю провалился, если бы мать Ричи хоть на секунду увидела его голый зад. – И хорошо, – отозвался на замечание жены Уэнтворт. Мэгги прикрыла дверь обратно, и Каспбрак глубоко вздохнул, поняв, что задержал на какое-то время дыхание. Нужно было собираться и идти домой как можно скорее – еще одного неловкого выяснения отношения в доме Тозиеров он мог и не выдержать. Но, стоило ему начать подниматься, как Ричи сгреб его в охапку, роняя на себя. – Куда ты? – пробормотал он сонно. – Наверное, пойду домой, – отозвался Эдди после пары мгновений, во время которых Ричи мягко поцеловал его в шею. – Еще рано, – отозвался Тозиер недовольно. – И вообще, я надеялся, что ты переедешь ко мне после всего, что между нами было. Эдди фыркнул: – Не дождешься. И, кстати, твои родители уже вернулись и почти видели мой голый зад на твоей постели. – Жаль, что почти, – Ричи, наконец, дал Эдди повернуться к себе лицом. Он был хмурым и явно недовольным тем, как началось его утро. – Ты же останешься на завтрак? Эдди, конечно же, не хотелось бы оставаться на завтрак, потому что он представлял, каким он будет неловким, как, если родители Ричи попытаются извиниться, так и в случае, если они будут делать вид, что вчера ничего не случилось. Но, понимая, что Тозиеру не помешает его поддержка, он кивнул. Ричи, казалось, немного повеселел. Но, это веселье прошло, когда они, умывшись, сменив повязку на руке Эдди (царапина выглядела уже совсем не вызывающей опасения) и, одевшись в ту домашнюю одежду, что подготовил для них Ричи вчера, спустились в столовую. – Доброе утро, мальчики, – Мэгги выглядела так, словно выбрала тактику того, чтобы делать вид, что ничего не случилось. Это не предвещало ничего хорошего. – Эдди, милый, звонила твоя мама. Я сказала, что все в порядке, вы вчера легли спать во сколько положено и спросила, можешь ли ты остаться у нас сегодня еще на день. Она разрешила. Что скажешь? – С-спасибо большое. Эдди был удивлен. Он переглянулся с Ричи, но тот продолжал выглядеть донельзя хмурым, проговорил только одними губами: «подлизывается», а потом оглушительно громко поставил вытащенную из настенного шкафчика кружку на столешницу. От того, что мать Ричи почти видела его голым, Каспбрак не мог смотреть ей в глаза. Хотя перспективы провести с Тозиером еще целый день и виделись ему весьма радужными. А, главное, что ему не пришлось выпрашивать ничего у матери самому – видимо, та, разговаривающая с Мэгги Тозиер впервые, слишком уж удивилась, что та вообще о чем-то может ее попросить, раз уж сдалась без боя. – Еще звонила Беверли Марш, – продолжала миссис Тозиер все тем же ровным тоном. – Попросила перезвонить ей. – Ладно, – откликнулся Эдди. Интересно, как давно родители Ричи вернулись домой, раз успели ответить на столько звонков? Ричи тем временем метнул на стол пару тарелок. – Ричи, дорогой, я сейчас положу вам тосты, и… – Ты собираешься делать вид, как будто вчера ты не наговорила всякой херни насчет меня и Эдди, да? – Тозиер встал, упирая руки в бока, и немигающим взглядом глядя на мать. – Нет, я собиралась перед тобой извиниться, – Мэгги, в свою очередь, осмотрела сына, а потом уточнила. – У тебя под глазом синяк. Вы ведь не друг с другом подрались, правда? – Не твое дело, – буркнул Ричи, но Эдди тут же отрицательно замотал головой. Ему почему-то очень не хотелось, чтобы родители Ричи хоть на секунду могли предположить, что они поссорились. – Извини меня, Ричи, дорогой. Я вчера вела себя неподобающе. И ты, Эдди, тоже меня извини за то, что тебе пришлось присутствовать при этом семейном конфликте. Эдди почти уже пробормотал: «Чего уж там», когда Тозиер вновь взвился: – Ах, то есть, по-твоему, Эдди тут – чужой человек, да? Знаешь что! Он – мой парень, возможно, однажды будет моим мужем и он – часть семьи, хочешь ты этого или нет! Каспбрак полез в карман за ингалятором, радуясь, что ему пришло в голову переложить его из брюк в эти домашние шорты. Кажется, у Ричи стало входить в привычку все самые важные вещи по поводу их отношений сообщать вот так вот опосредованно. От еще больших потрясений его, к счастью, спас, вошедший в комнату Уэнтворт. – Там опять звонит юная мисс Марш. Эдди, ты не мог бы ответить? Она весьма настойчива. Эдди переглянулся с Ричи, тот кивнул и, не скрывая вздоха облегчения, Каспбрак поспешил к телефону в гостиной. – Блин, Бев, тут Ричи заявил своей матери, что возможно однажды я стану его мужем. Это просто охренеть что такое! – он устроился в кресле возле тумбочки, на которой стоял телефонный аппарат и с удовольствием откинул голову на его спинку. Так она хотя бы не кружилась, как у вдребезги пьяного. Беверли на другом конце трубки сдавленно хихикнула, но потом горячо проговорила. – Это ни для кого не секрет, Эдди. Думаю, даже для его матери. Спорим, у меня тут новости покруче? Эдди тут вспомнил, что с самой Бев они, вообще-то, их отношения с Ричи пока не обсуждали и покраснел. С другой стороны, они, похоже, действительно, не были ни для кого секретом. Может, он один из страха, что все пойдет не по плану, не гадал наперед о том, что же их с Тозиером ждет. – Какие? – Нам, конечно, лучше увидеться. Но, если в общих чертах, то ко мне вчера домой заявился пьяный Денбро. Эдди вдруг стало смешно от того, что они с Беверли тут сидят и сплетничают по телефону о мальчишках. Словно они были лучшими друзьями. Хотя, стоп. Они и были лучшими друзьями. Кажется, вчерашняя ссора вовсе не сказалась на их отношениях. – Объяснялся в любви? – фыркнул он. – Да, – подтвердила Марш, а потом заговорщически снизила голос до шепота. – Только не мне, а Стэну. Эдди закашлялся. – Чего?! – Серьезно! Я ему открываю и такая: «Билл, тебе здесь не рады». А он мол: «Мне надо извиниться перед Стэном». А потом, после пары часов слезливых бессмысленных излияний, он вдруг такой: «Стэн, ты же знаешь, что ты мне нравишься?». Не совсем так, но это было просто что-то! Стэн тут чуть со стула не упал (к тому же, мы с ним тоже были немного пьяны). И мы такие вроде: «Билл, сначала проспись, прежде чем говорить такое». А он… В общем, это надо было видеть! Он такой: «Ты, Беверли, мне, конечно, симпатична, но я просто боюсь, что мне со Стэном ничего не светит». Это было довольно сопливо и неловко. Я думала, Урис тут умрет со стыда за то, что я вижу всю эту сцену. Оказывается, – она зашептала совсем уж тихо, – это мне Стэн рассказал по секрету уже давно, так что ты помалкивай: Билл поцеловал его как-то раз, но он испугался на тот момент и оттолкнул его. Тогда-то Денбро и начал подкатывать ко мне. Стэн-то думал, что это все тогда было не серьезно. Ну, ты же его знаешь. Он хуже тебя в этом плане – ни за что не поверит, что может кому-то нравиться, пока его носом в это не ткнешь. – Чего это – «хуже меня»? – возмутился было Эдди, но Бев его перебила. – В общем, я такая: «О Боже, парни, вы оба – идиоты!», а Билл начал говорить мол «Стэн, давай попробуем снова», типа у них до этого что-то было, очень смешно. А Урис все краснел и бледнел попеременно и бормотал что-то вроде: «Ну, ты же сегодня был на танцах с Бев, при ней, наверное, неудобно о таком». Чтобы прервать этот поток неловкостей, я вышла покурить, а, когда вернулась… – Они уже трахались? – Эдди хихикал, как сумасшедший, ощущая себя младшеклассницей, впервые сказавшей вслух плохое слово. Почему-то все, рассказанное Беверли, его очень развеселило. – Не суди всех по себе и Тозиеру, знаешь ли, – фыркнула Марш, – они нормально разговаривали. Билл даже как будто протрезвел. Я ушла спать наверх, а утром, нет, Каспбрак, они не трахались! Они все еще разговаривали, представляешь! Вот только недавно ушли и я решила позвонить вам, потому что даже не знаю с кем еще из наших этим можно поделиться. Майку это точно не интересно. А Бэн… – она немного замялась. – Он тебе, правда, нравится что ли? – уточнил Эдди вкрадчиво. – Не знаю! – выпалила Марш так поспешно, что можно было однозначно решить – очень даже нравится. – В общем, сегодня часа в два все собираемся у меня. Возражения не принимаются. Нам всем надо нормально поговорить после вчерашнего. Заодно расскажешь, чего там у вас было с Тозиером. Эдди ощутил, как щеки заливает румянец. Господи, то, что его друзья знают об их с Ричи отношениях и то, что они все не перессорились, как казалось вчера, было просто лучшим, что с ним случалось в жизни. – Ничего я тебе не скажу, – буркнул он. А потом добавил. – Придем в два, – прежде чем попрощаться и повесить трубку. Бурные выяснения отношений между Ричи и его родителями на кухне, тем временем, как оказалось, затихли. Эдди даже стало неловко – наверное, его смех над тем, что рассказывала Бев, разносился тут по всему дому. На кухне царила идиллия. Когда Каспбрак вошел, Тозиер намазывал тост джемом, и улыбался, хоть и довольно сдержанно, но явно не потому, что все еще был зол, но потому, что старался не демонстрировать очень уж открыто, что рад чему-то. – Как там Бев? – спросил он светски, придвигая к Эдди чашечку с джемом. Тот, оглядев пьющих кофе на противоположной стороне стола родителей Ричи, вдруг вспомнил, что до телефонного разговора с Марш был крайне удивлен тем, что Тозиер его позиционирует как часть семьи и тут же смутился. – Нормально, – он уткнулся носом в кружку с чаем. – Зовет к себе в два. Отказы не принимаются. – Съездим, – Тозиер устроил на его тарелке пару тостов. – Заодно опробуем мою новую машину. – Да, точно, машина, – Эдди уже совсем о ней позабыл. – Ты поэтому такой довольный? – Нет. Просто мы нормально все обсудили. – Расскажешь потом, – Каспбрак поспешил занять рот тостом. Но, когда он в очередной раз решился оторвать взгляд от чашки с чаем, он не мог не заметить, что у Мэгги, кажется, потек макияж. Неужели, эта женщина, никогда не проявляющая эмоций, плакала? Это ему еще предстояло выяснить. А пока его больше занимала мысль о том, что было бы неплохо зайти домой и переодеться, потому что его не устраивало таскаться весь день в смокинге или в чем-то из гардероба Ричи. – Моя мать, как оказалось, меня любит, – Тозиер упал на кровать в своей комнате, стоило им, выйдя из-за стола, вновь подняться наверх. – Я, знаешь ли, годами выслушивал от нее о том, как она хотела девочку. И вот сегодня она впервые заявила, что жить не может от мысли о том, что я уеду в колледж, и что она не будет видеть меня каждый день. И что она просто хочет, чтобы у меня не было никаких проблем, но понимает, что быть геем, особенно в Дерри, это та еще заморочка, и винит себя в том, что я буду жить не так хорошо, как мог бы. Я сказал, что все окей и я счастлив и что буду приезжать из колледжа на каникулы. А она меня даже обняла. И сказала, что твоя голая задница все же видна была из-под одеяла. Эдди, прежде слушавший Ричи с очень серьезным выражением лица, аж подскочил: – Да не может быть! Я проверял же! И… – он не договорил, потому что заметил, как Тозиер смеется, и набросился на него с кулаками. – Я тебе сейчас под вторым глазом синяк поставлю, будешь так шутить! Ричи уже беззастенчиво ржал, ловя руки Эдди, пытающиеся ткнуть его в бок побольнее, но вовсе не думал выбираться из-под него. Наконец, Каспбрак затих, и Ричи прижал его к груди. Эдди мог отчетливо слышать, как бьется сердце Тозиера и даже мог чувствовать щекой его толчки. Это успокаивало. – Эдс, Сан-Франциско ведь еще в силе? – Конечно, – Эдди приподнялся на локтях, глядя Ричи в глаза, в которых отражалось неприкрытое облегчение. – Кстати, почему Сан-Франциско? – Там тепло, – Ричи пожал плечами. – А еще у моего дяди там есть летний домик, который он пообещал мне сдать за очень разумную плату. Я хочу, чтобы у нас с тобой были самые классные каникулы в мире. Да и, если мы поступим там в колледж, было бы очень удобно не тратить много денег на жилье, ведь так? – Я так далеко еще не загадывал, – признался Эдди честно, а Ричи улыбнулся ему в ответ: – Может, как раз пора? Я-то надеюсь, что мы вместе поступим в колледж. Но, если ты считаешь, что секс со мной был не так уж и хорош и хочешь прервать эти отношения… Каспбрак засмеялся: – Ты как будто меня не знаешь! Я всю жизнь буду тебя пытать, пока ты не начнешь делать идеально все, что я захочу. Он впервые сказал Ричи что-то про «всю жизнь». И это было прекрасно. – Я же говорю, ты – садист! Эдди взревел, пытаясь укусить Тозиера за ухо, тот расхохотался, уворачиваясь, и они, сплетясь в объятиях, свалились с постели. Под кроватью Ричи не было ни пылинки, словно он все время наводил в комнате порядок, зная, что Эдди не потерпит грязи и пыли, и Каспбрак вновь подумал о том, что вряд ли на свете существует еще хоть один человек, который был бы для него таким же, как Тозиер. – Одно условие: убеждать мою мать насчет Сан-Франциско ты будешь сам, – Эдди улыбнулся, прекрасная зная, что услышит в ответ: – Да ты же знаешь – она не может передо мной устоять! Особенно после того шикарного секса в среду! А ведь Тозиер, действительно, был способен уломать даже гранитную плиту, когда ему действительно что-то хотелось. Так что, сосите, одноклассники, соси, чертов Дерри! Сан-Франциско, встречай!