Жрица моя жрица

— Алина, тебе уже поставили показательный? —  голос Саши Трусовой вывел из раздумий Олимпийскую чемпионку. Алина спокойно шнуровала коньки, осматривала их, проверяя.  — Сейчас должны будут поставить. — ответила она, встала с небольшой скамейки, на которой сидела в раздевалке. Прошла туда сюда, встряхнула кисти рук.  — Саша, иди к остальным девочкам. — внезапно появившийся Глейхенгауз заставил обеих фигуристок вздрогнуть. — Они сейчас в кабинете хореографии, лёд у вас будет через час. Трусова кивнула, и, бросив лёгкое «пока» Алине, вышла из раздевалки.  — Как дела, Алин? — Даниил опёрся локтем об какой то шкаф, и ему на голову упала красная пачка к программе Дон-Кихот.  — Все нормально. — хихикнула фигуристка, смотря на своего обескураженного хореографа.  — Что она здесь делает? — Даниил аккуратно положил красную пачку обратно на верх, удивлённо моргая — А, впрочем не важно. Загитова покосилась на своего собеседника с недоверием.  — Я тебе показательный поставил.  — Этери Георгиевна в курсе? — спросила она, уже и не зная, что ожидать от его «показательный поставил».  — Да. Я сказал ей, что мы можем вдвоем справиться, но Этери попросила, чтобы свою идею я продемонстрировал при ней. Алина ничего не ответила, ожидая, что ее хореограф скажет хоть что то ещё.  — Давай, пошли. — Даня открыл дверь, выехал к катку. Уже там, в центре Хрустального, на катке, по которому ступали лезвия чемпионов, их поджидала Тутберидзе. Внешне спокойная, но в карих, томных глазах так и читалось: «Если Глейх придумал что то эдакое, я здесь не причем». Алина выехала в центр катка, поправила рукава тренировочной кофты.  — Жрица. — сказал Даниил. В его глазах вспыхнул самый настоящий огонь, он походил на какого то безумного человека, одержимого идеей.  — Не, это уже ни в какие рамки не лезет, я сваливаю. — Этери уже развернулась, направляясь к бортику, но хореограф ее остановил:  — Этери, нет! Дослушай меня. Эта идея должна вам понравится. Алине особенно, у нее забавная предыстория. Этери закатила глаза.  — Алине? Понравится? Посмотри на нее, она вот вот убежит. Хотя бы расскажи предысторию, что ли. Алина не говорила ни слова, словно ожидая своей учести. Даниил, вдохнув всей грудью, начал свой рассказ:  — Перед этим хочу сказать, что этот образ Алина будет катать в костюме тигрицы. Он сюда очень сильно подходит, и я думаю, будет выглядеть красиво. Но вот и предыстория: мой первый тренер был постановщиком разных шоу. И так получилось, что пришел я к нему последним, и следовательно, ролей для нового шоу практически не осталось. Один раз, зимой, на тренировочном катке, я спокойно раскатывался, и тут услышал звуки, словно кто то что то рубит топором. Оказалось, это была нарезка музыки для сценки в шоу, которая была предназначена для определенного образа. Ко мне подъехал мой тренер, и сказал: — Даня, ты не против сыграть тигра? Ты просто будешь выполнять некоторые телодвижения, а реплики будут лёгкими. Я согласился, все-таки шоу было особо престижным, для меня особенно: первая роль и все такое.. Моя роль включала в себя обыкновенный кувырок, махи ногами и несколько реплик. И мне понравилось. На генеральной репетиции мне принесли костюм тигра, он выглядел смешно, но тогда я и вовсе не стеснялся. Вышел, все выполнил. И эта роль надолго осталась в моем сердце: как первая, которую я исполнил. И мне было даже все равно на то, что меня потом все называли "альфа-тигром". Этери и Алина смотрели на Глейхенгауза так, словно он говорил на марсианском.  — И сейчас я понял: этот образ можно доработать, сделать из него конфетку! Так что, Алина, что думаешь?  — Можно попробовать. — неуверенно ответила та, искоса поглядывая на Этери.  — Только учти: это будет не образ на детском утреннике, тебе нужно показать страсть. Этери тяжело вздохнула.  — А сейчас я покажу вам некоторые движения, кое что я оставил с того утренника. — Даниил включил музыку на телефоне, и странные завывания эхом пронеслись по всему катку. Этери и Алина, беспокоясь за свою безопасность, отошли в сторону. Хореограф резко приник ко льду, лег набок. Сделал томный взгляд, провелся рукой по изгибу талии, и в следующую секунду оказался на спине. Он слегка поднял спину в такт музыки, раздвинул ноги, описывая ими круг. Поднял руки вверх. После выгнулся в пояснице, упираясь ладонями в лёд, из его губ срывались завывания, которые также были и в музыке. Неожиданно возле бортиков показался силуэт Сергея Розанова.  — Нет, это был не просто чай с ромашкой. — испуганно прошептал тренер, глядя на Глейхенгауза, принимающего странные телодвижения, и подвывая в такт музыке. Розанов скрылся за бортиками, шепча какую то молитву от злых духов.