Sick of Losing Soulmates

      Ниа никогда не жаловал концепцию соулмейтов.       Идея ощущения боли своего соулмейта не устраивала его. Каким садистом должен быть этот кто-то свыше, чтобы внушить Его народу такое? Единственный способ понять, что ты нашел своего соулмейта — нанести себе увечье, которое будет выделяться на чужом теле либо своей болезненностью, либо специфическим расположением. В мире, где живёт Ниа, любовью оказалась боль, пусть так и не должно быть.       И это позор, что мир так зациклен на этой идее. Даже будучи в каком-то роде изолированными от внешнего мира, воспитанники Вамми были осведомлены об этом. Не было ничего удивительного в том, что новоприбывших всеми возможными способами проверяли, пусть и вероятность найти своего соулмейта в стенах приюта была ничтожно мала, учитывая то, как много людей находится за его пределами.       Нелепо.       В любом случае, Ниа не нужен соулмейт. Он вполне дееспособный человек, и тот факт, что где-то может оказаться человек, как-либо связанный с ним, вовсе не значит, что без него он чувствует себя неполноценным. Кроме того, разве не слишком самонадеянно полагать, что существует человек, созданный исключительно для тебя? Это разрушает ценность человеческой жизни в целом.       У него слишком много забот, которые требуют должного внимания. Одной из таких было становление наследником L. Другой же, уже не такой серьёзной, но всё равно приносящей какое-то удовольствие — демонстрация сего факта Мелло.

***

      Он помнит, как однажды, когда ему было около восьми лет, он чувствовал себя эмоционально слабее, чем обычно, и, взяв свои игрушки, вышел на улицу, чтобы посмотреть, как другие дети играют с мячом.       Ниа никогда не был активным ребёнком — его полностью удовлетворяли игры в одиночку или наблюдение за другими. Он не помнил ни одного случая, когда мог бы случайно пораниться, и у него не было никакого желания причинять себе боль только для того, чтобы посмотреть на своих сверстников в надежде проверить, есть ли среди них его соулмейт. Даже в детстве он был такого же мнения обо всем этом. Он уже в этот день прекрасно всё понимал.       Вместо того, чтобы играть с кем-то, он молча наблюдал за вознёй вокруг себя.       Когда он сел, Мэтт что-то прошептал Мелло и указал на него. Мелло остановился, чтобы глянуть на мальчика, и, встретившись с ним взглядом, сердито нахмурил брови. Ниа проигнорировал его. На самом деле, для них это уже что-то нормальное.       Играющие пихались, толкались и ставили друг другу подножки. Всё это привело бы к тому, что его гипотетический соулмейт рано или поздно испытал бы боль. Ниа ничего не чувствовал. Он не знал, почему ожидал иного.       Он переключил своё внимание на игрушечные машинки и сосредоточился на них. Стоило ему отвести взгляд от поля, как внезапно боль распространилась по всему правому колену.       Потрясённый, он протянул руку и нерешительно сжал колено. Ничего. И так же неожиданно, как появилась, боль исчезла. Он перевёл взгляд на поле.       Несколько детей, встав, отряхивались от земли. Кажется, они все разом накинулись на один мяч. Взгляд альбиноса перескакивал с одного человека на другого. Казалось, что никто из присутствующих не испытывал никакой боли. Триггер бросился на Шаттера, Дэниел и Мэтт разговаривали и смеялись. Даже Мелло был в порядке, пусть и хмуро глядел на Триггера.       Ниа прищурился. Практически у всех на коленях остались пятна от травы и земли. Так не пойдёт. Кроме того, только потому, что здесь произошло что-то подобное, нельзя утверждать, что в любой другой части света его соулмейт не мог поступить схожим образом ровно в эту же секунду.       Ниа встал и развернулся, возвращаясь назад. Больше он ничего знать не хотел.

***

      После смерти L их с Мелло приводят к Роджеру, чтобы назначить нового преемника. Всё пошло совсем не так, как ожидалось, но даже если так, Ниа не возражает, когда Роджеер предлагает им обоим работать вместе.       Мелло ему нравился. Разумеется, ему так же нравилось одерживать победу в этих их своеобразных соревнованиях, но Мелло не мог обойтись без соперничества — он в равной степени сложный и умный. Его инициативность в сочетании с логическим взглядом Ниа на разрешение проблем неплохо бы сработались.       Конечно, Мелло всей душой его ненавидит. Даже неудивительно, что Мелло тут же отказывается, решая уйти из приюта навсегда, вместо того, чтобы объединить усилия. Плевать. Ниа никаких проблем не составит поимка Киры в одиночку.             Он знает, что Мелло сделает то же самое, и с нетерпением ждет начала соревнования.       Хотя, про прошествии времени, мысли отдаляются от таких заключений. У него достаточно важных забот, требующих внимания, например, выпуск из Вамми, работа в штатах, а затем уже в СПК. И он думает о своём соулмейте ещё реже.       Поимка Киры — его основная цель. Всё остальное лишь отвлекает.

***

      В один из самых обычных дней Ниа испытал ужаснейшую боль, какую только мог себе представить.       Он сидел на полу, медленно складывая карточный домик, когда левую сторону лица обдает резкой невыносимой болью. Он вскрикивает и падает на пол вперёд; карты разлетаются во все стороны. — Ниа!       Он зажмуривается, хватая себя за лицо. Боль распространяется вниз по плечу, и он сворачивается в позе эмбриона, чувствуя на себе руки своей команды — кто-то проверял пульс, а остальные взволнованно порхали рядом, не зная, чем помочь. — Ниа, что случилось? — Вызовите врача! — Стой, — прохрипел Ниа. — Не я.       Он приоткрывает правый глаз и видит перед собой озадаченное лицо Лиднер. Она поворачивается, чтобы посмотреть на кого-то позади, и выражение её лица становится опечаленным, но понимающим. — Его соулмейт, — изрекает она.       Чья-то ладонь опустилась на его руку. — Ниа, ты знаешь, кто твой соулмейт? Мы можем найти его, — произнёс Рестер. — Нет, — ответил Ниа. Боль не утихала, но этот факт мог значить только одно: его соулмейт ещё жив. Он силится присесть, с трудом двигаясь, а Лиднер внимательно наблюдала за каждым его движением. — Что случилось? — Джованни встал позади Лиднер. — Он-? — Он жив, — сказал Ниа. Теперь, выпрямившись, он лучше контролировал себя, хотя боль в самом деле была мучительна. Юноша чувствовал, как капли пота стекали по его лицу. Он медленно убрал руки с лица и опустил их. — Я думаю, у него сильно обожжена левая половина тела. Невероятно сильно. — Джованни, займись исследованием недавних взрывов и возгораний на ближнем Востоке, — приказал Рестер. Ниа слышал, как Джованни проследовал к своему рабочему месту. — Ниа, тебе что-нибудь нужно?       Ниа одергивает плечо из-под руки Рестера. Лиднер так же делает шаг назад, позволяя альбиносу перевести дух. — Нет. Нам нужно продолжать работать. — Но- — Не заставляйте меня повторяться, — сказал Ниа со всей твёрдостью, на какую был способен в данный момент. Рестер и Лиднер после этих слов возвращаются на свои места. Лиднер выглядит особенно несчастной, но всё равно слушается. Джованни на мгновение перестает печатать, но всё равно так же следует их примеру, возвращаясь к своим прежним обязанностям.       Ниа дрожит, когда боль распространяется по всей левой стороне и вниз по плечу. Левая рука становится невообразимо тяжелой, так что он берет ближайшую карту правой. Медленно и осторожно ставит её перед собой, возводя тот же карточный домик в попытках успокоить бешено колотящееся сердце.       Очень жаль соулмейта, с которым такое произошло. Даже Ниа не настолько бессердечен, чтобы подумать иначе, особенно ощутив эту боль на себе. Он жив, и этого знания ему хватает, а боль будет только мешать расследованию. Он не позволит этому произойти.

***

      Даже в течение следующих нескольких недель боль не проходит. Разумеется, ничто не сравнится с той болью, которую он ощутил в тот самый день, но время от времени боль напоминала о себе яркими вспышками, предположительно, в то время, когда соулмейт менял бинты. И всё же дико странно смотреть в зеркало каждое утро, видя безупречное лицо не смотря на то, что оно до сих пор словно горит.

***

— Ниа!       Ниа поднимает взгляд, слыша своё имя и останавливая игрушечный поезд. Рестер говорит необычно напряжённо для себя, указывая на экран, показывающий трансляцию с установленной возле главного входа в штаб камеры наблюдения.       Мелло стоял в дверях, направляя пистолет в голову Линдер. На нём была надета куртка с большим капюшоном, закрывающим всё его лицо. Линдер выглядела напряжённой, но не обеспокоенной. — Что нам делать? — спросил Рестер. Джованни встал рядом с ним, уже держа пистолет в руках. — Впустите его, — ответил Ниа. Он ожидал прихода Мелло. В конце концов, у Ниа осталась последняя его фотография. Они дождались, пока Мелло и Линдер исчезнут из поля зрения, зайдя в здание. Лифт позади них загудел, поднимая на нужный этаж.       Ниа даже не шелохнулся, пока Рестер и Джованни занимали свои позиции. Они оба были вооружены, готовые нажать на курок в тот же момент, когда Мелло решит выкинуть хоть что-то. Ниа ожидал и такого исхода этой встречи, но предпочёл ни о чём не говорить.       Двери лифта открылись после непродолжительного звона, и до ушей Ниа донеслись спокойные шаги новоявленных. Тем не менее, он просто снова запускает поезд, позволяя продолжить путь по железной дороге.       Мелло останавливается позади него в нескольких шагах. Ниа слышал его тяжёлое дыхание. — Добро пожаловать, Мелло, — говорит он, даже не глядя в его сторону, зная, что это его разозлит. — Убери оружие! — крикнул Рестер слева от него. Джованни перемещается вправо.       Плащ Мелло шуршит, когда он притягивает Линдер ближе к себе, вероятно, чтобы вдавить дуло пистолета в её голову ещё крепче, если судить по реакции остальных агентов. — Все, пожалуйста, опустите оружие, — спокойно просит альбинос. — Нет смысла проливать здесь кровь. — Но Мелло убил остальных!       Мелло откуда-то сзади фыркнул. — Не заставляйте меня повторяться. Наша цель — поимка Киры, — после этого, наконец, Ниа поворачивается к Мелло, останавливаясь на полпути.       Мелло со всем своим свирепством смотрел на него из-под капюшона, но остановило Ниа вовсе не это, а бардовый ожог, окольцовывающий левый глаз Мелло. Ниа прекрасно понимал, что это значит — боль на его собственном лице была лучшим подтверждением догадки, но вместо того, чтобы как-то прокомментировать это, он сказал другое: — В данный момент убийство Мелло нам никак не поможет.       Рестер колеблется, но все же опускает пистолет, и Джованни следует его примеру. Мелло так же убирает оружие от виска Линдер. Другой же рукой он снимает капюшон, обнажая лицо.       Увидев, наконец, то, что было спрятано под капюшоном, и Рестер, и Джованни судорожно вздохнули.       Ниа не сводил глаз с Мелло. Теперь он видел, насколько сильно обожжено его лицо и шея — ожог тянулся вниз, под плащ. Мелло, его величайший соперник, оказался его соулмейтом. — Всё идёт, как ты и планировал, Ниа? — усмехнулся Мелло, явно пребывая не в восторге от пристального взгляда Ниа. — Да. Ты же слышал обо всем от Линдер, разве нет? — сухо говорит Ниа. Ах, насколько же иронично. Однако судя по ненавидящему взгляду Мелло, он в самом деле ничего не знает. — Насчёт второго L? В значительной степени благодаря твоим выходкам я почти подобрался к разгадке.       Мелло скрипит зубами и мгновенно наводит на него пистолет. — Заткнись, Ниа!       Рестер и Джованни в ту же секунду направляют свои пистолеты на Мелло, отойдя от шока. — Я не инструмент для решения твоих головоломок! — выплюнул он.       Ниа какое-то время ничего не говорит, продолжая рассматривать Мелло, которому незачем знать, откуда такой интерес. Альбинос поворачивается обратно к своему поезду. — Мелло, застрели меня, если хочешь. — Мелло! Если ты застрелишь Ниа, у нас не будет выбора, кроме как застрелить и тебя, — тихо, но настойчиво предупредила Лиднер. — Что будет, если вы оба умрёте? Вы только поможете Кире.       На мгновение Мелло затихает. — Верно. Ниа, я пришел за фотографией, которую ты хранишь.       Рестер и Джованни опускают оружие, и Мелло так же отступает.       Ниа достает из кармана рубашки фотографию, аккуратно прижав её к груди. — Да, это та самая фотография. Я уже позаботился об остальных фотографиях, в том числе тех, что были в Вамми.       Он переворачивает фотографию, читая написанные на обороте слова: Дорогой Мелло. Написано только для того, чтобы сильнее разозлить, но теперь, наверное, у этих слов будет иное значение. В любом случае, плевать. Альбинос зажимает фотографию между пальцев и бросает её Мелло. Блондин ловит фотографию, что рассекала воздух с легким свистом. — Не могу сказать, что уверен на все сто процентов, но могу заверить, что с помощью тетради тебя не убить, — он развернулся, вновь глянув на Мелло, пока тот разглядывал надпись на обороте фото — парень всем своим видом демонстрировал нечто среднее между шоком и отвращением. — Теперь всё, Мелло?       Мелло сощурил глаза. — Ниа, у меня нет никакого желания работать с тобой. — Я знаю, — говорит он, в то же время думая, что было бы удивительно, если бы он вдруг передумал. — Но было бы слишком просто забрать фотографию, ничего не дав взамен.       А вот уже после этого в глазах Ниа загорелся интерес. — Тетрадь-убийца принадлежит богу смерти. Каждый, кто к ней прикоснётся, сможет видеть бога смерти. — Это безумие! — высказался Рестер. — Да кто в это поверит? — усмехнулся Джованни. — Я поверю, — Ниа видел, как Рестер повернулся к нему, не отводя взгляда от Мелло. — В чем смысл такой лжи? Он мог бы придумать что-то более правдоподобное. Таким образом, боги смерти существуют. — Тетрадь, которая была у меня, принадлежала кому-то, кто не был богом смерти, — оповестил Мелло. — Так же, в ней написано несколько фальшивых правил. «Интересно», — думается Ниа. Это в самом деле очень поможет расследованию. — Это всё, что я могу тебе рассказать, — Мелло пристально на него посмотрел. Затем он, развернувшись, направляется к лифту. Спустя несколько шагов, он останавливается, засунув руку в карман. Он достает открытую шоколадку, откусывая небольшой ломтик. — Ниа. — Мелло. — Кто из нас первый поймает Киру?       Ниа не может сдержать слабой улыбки, растянувшейся по губам, как только он осознал, что их соперничество возобновилось. — Гонка началась. — Наша цель одна. Я буду тебя ждать. — Хорошо, — сказал Ниа, наблюдая за тем, как Мелло наконец-то уходит. Как только двери лифта закрылись, команда агентов окружила альбиноса. — Эти шрамы, — заметила Лиднер. Джованни согласно кивает. — Ожоги Мелло не имеют ко мне никакого отношения, — пренебрежительно оповещает юноша. — Мне нужно сосредоточиться на более важных вещах, такие как тот факт, что боги смерти действительно существуют, и в тетради-убийце есть фальшивые правила, — он выдержал паузу, обдумывая все варианты. — Думаю, пора бы связаться с L.       Рестер передает ему ноутбук и микрофон. Положив ноутбук перед собой, он думал о Мелло.       Мелло. Дорогой Мелло. Независимо от того, что Мелло является его соулмейтом, он ещё и важный аспект этого расследования. С его помощью Ниа сможет продвинуть своё расследование и подобраться ближе к Ягами. Он всегда считал, что соулмейты — бессмыслица. Любое изменение чувств из-за соулмейта является лишь бесполезным отвлекающим маневром. Мелло всегда только отвлекал его.       Вне зависимости от того, что он хочет, это не важно. Мелло всё равно его ненавидит. Так было, есть и всегда будет.       И из-за этого Ниа будет это игнорировать. Ради самого себя и ради дела. Ради Мелло и ради уничтожения Ягами Лайта.       Ничего больше не важно. Он обещает это самому себе.       Он поворачивается к Рестеру и кивает. — Звони L. Время пришло.