спарринг

День выдался тяжелым: еще на рассвете разведывательный отряд Тобирамы попал в засаду возле северных ворот, и вызволить их получилось только после захода солнца, а до этого в долине ему и нескольким ближайшим шиноби пришлось вступить в крайней невыгодный бой, который повлек не только плохое настроение Тобирамы, но и ноющую боль в пояснице. Есть не хотелось, но Тобирама заставил себя и запихнул в рот комок клейкого риса, подцепил палочкой рыбу. Еда была остывшей, ее принесли около получаса назад, но Тобирама все же ощутил некое подобие вкуса. Через секунду он убедился, что челюсть ему все же выбили - жевать было больно, под скулой неприятно тянуло. Тобирама из чистого упрямства проглотил рис и поморщился; кажется, с обедом придется повременить, да и аппетит в полной мере к нему так и не пришел. Чужую чакру он почувствовал сразу, стоило ее обладателю сделать шаг в додзё. Тобираме не нужно было использовать свои способности или прислушиваться, чтобы точно знать, кто сейчас открывает седзи и мягкой поступью заходит из-за спины. — Неплохо помотало, — раздался голос Изуны совсем рядом, и Тобирама устало прикрыл глаза. Он действительно устал, а еще не спал и не ел толком почти сутки, но тут же почувствовал, как в груди медленно, но верно разгорается огонь, а кулаки сами по себе сжимаются, царапая кожу ногтями. Изуна сел рядом, касаясь бедра Тобирамы своим — даже через одежду Тобирама чувствовал, какая у того горячая кожа. Рука скользнула выше так незаметно и молниеносно, что Тобирама не успел среагировать, только еще раз вздохнул, принимая это маленькое поражение. Изуна на удивление аккуратно провел подушечками двух пальцев по виску, затем скользнул вдоль линии скул и, задумавшись на мгновение, чуть надавил, вырывая невольный вздох. — Не люблю, когда тебя избивают, — сказал он серьезно, перехватывая лицо Тобирамы за подбородок и осматривая, будто медик. “Кто-то, кроме тебя”, — мысленно усмехнулся Тобирама, но все же позволил себя трогать. У Изуны были непроглядно черные глаза в моменты, когда он на чем-то сосредотачивался; Тобирама часто всматривался в них, силясь увидеть красные всполохи, но Изуна всякий раз перехватывал его взгляд и паскудно ухмылялся, читая действия Тобирамы как-то иначе, по-своему. — Сколько их было? — спросил Изуна, явно не интересуясь на самом деле. Тобирама не стал даже напрягать память, а только коротко ответил: — Это уже неважно. Это действительно было неважно, и Изуна согласно кивнул, продолжая осматривать чужое лицо вдоль и поперек. Они какое-то время молчали, потом Тобирама, чувствуя, как медленно начинает раздражаться, отпихнул руку Изуны и попытался отодвинуться, но поясницу резко прошило болью, и Тобирама поморщился. — Покажи, — упрямо сказал Изуна тем самым тоном, который означал “я ни в коем случае от тебя не отстану, пока не выполнишь, что я прошу”. Иногда с этим ублюдком действительно было бесполезно спорить. Тобирама потянул за пояс косодэ, вовремя придержал, чтобы остаться обнаженным лишь по пояс; внимательный взгляд Изуны он чувствовал так, будто тот все же включил свой проклятый шаринган и сейчас использует на Тобираме. Ловко поднявшись на ноги, Изуна обошел его и бесшумно опустился на колени, осматривая спину. Тобирама молчал, чувствуя чужие мозолистые пальцы, скользящие по коже. Изуна если и мог быть нежным, то никогда не использовал это умение на Тобираме - он почти грубо пощупал под лопаткой, потом нажал на позвоночник и надавил, будто вычерчивая линию. Когда его пальцы прошлись по ямке ближе к поясу, Тобирама невольно выдохнул - тупая боль от удара чакрой пришла именно туда. Единственный удар, который он пропустил сегодня, и то лишь потому, что не хватило рук, чтобы вовремя создать барьер для всех пленников, которых они пытались вызволить. За его спиной Изуна чуть то ли подвинулся, то ли поерзал, но на долю секунды его горячее дыхание опалило шею, и Тобирама дернулся. Изуна отлично знал про эту его особенность: когда Тобирама был вымотан, то малейшее прикосновение могло довести его до края. Какого именно края, варьировалось от ситуации, но ублюдок Учиха каждый раз находил способы принять непосредственное участие в доведении Тобирамы до чего бы то ни было. — Не похоже на тебя, — сказал Изуна явно с улыбкой в голосе. Он положил широкую сухую ладонь Тобираме на плечо и немного сжал. — Чтобы ты открыл спину. Тобирама цокнул языком и дернулся, чтобы скинуть с плеча чужую руку. Он сам был не в восторге, что его задели, и ублюдок Учиха тоже это знал, получается, эта насмешка была вполне себе осознанная и целенаправленная. — Наши братья ждут отчета о шиноби, которые тебе оставили это, — Изуна с силой надавил на то место, что болело, и Тобирама вскочил на ноги, чтобы резко развернуться и пихнуть Изуну в грудь раскрытыми ладонями. Ублюдок даже не пытался защититься и как-то предотвратить падение, просто откинулся на пол и расплылся в улыбке. Тобирама тяжело дышал; в нынешнем состоянии даже после такого нехитрого действа все тело отозвалось глухой болью. Осторожно опустившись на колени, Тобирама впился взглядом в лицо напротив; в отличие от него, Изуна не покидал деревни последние две недели и выглядел отвратительно отдохнувшим. Ввиду занятости Тобирамы с глазу на глаз они все это время не виделись - не было возможности. Он лишь замечал Изуну, тренирующего свору детей на заднем дворе седзе, или восседающего на дереве, когда Тобирама с отрядом возвращался с миссии. Сейчас на вечно бледных щеках играл румянец, как случалось всегда, если Изуна находил себе интересное занятие — к примеру, довести Тобираму до приступа бешенства. На нем была простая кофта и форменные штаны, чуть измазанные грязью по краям - значит, с кем-то сегодня тренировался. Волосы собраны в ленивый хвост, который теперь лежал на полу небрежным очертанием дракона, дрожащий отблеск свечи придавал этой картине определенного мистицизма. Тобираме, как и всегда, захотелось схватиться рукой за этот хвост, намотать непослушные волосы на кулак и дернуть — так, чтобы у Изуны дернулась голова, а сам он недовольно поморщился. Не то чтобы ему не была совсем уж по душе его дерзкая улыбка, но стереть ее с лица Учихи было своего рода обязательным пунктом в их нерегулярных встречах. В положении сидя колени чуть дрожали от напряжения, а поясница все еще противно ныла — не настолько, чтобы помешать потенциальной драке с Изуной, но все же. Поразмыслив, Тобирама принял нелегкое решение не ввязываться с придурком в бессмысленную потасовку. Вместо этого он взглянул Изуне в потемневшие от азарта глаза и спросил: — Ты закончил? Изуна отреагировал мгновенно — раздвинул шире ноги и напустил на лицо самое невинное выражение, на которое он был способен. Впрочем, без особой цели Тобираму этим одурачить - знал прекрасно, что не выйдет. — Закончил что? Я ничего и начать не успел, — Изуна потянулся ногой к Тобираме, чтобы пнуть, но смог коснуться только колена кончиками пальцев. Тобирама схватил его мгновенно, одним сильным рывком подтянул к себе и с секундным промедлением осознал, что Изуна именно этого добивался. Улыбку он больше не пытался скрыть, скалился во все зубы, едва сдерживаясь, чтобы не начать утробно рычать. Тобирама знал и чувствовал, что дай ему только повод, и Учиха накинется на него и попытается вправить челюсть. Надо было признать, из них двоих Изуна находился в более выгодном положении — отдохнувший, взбудораженный недавним спаррингом. В вопросах, касающихся стратегии боя, Тобирама был с собой предельно честен; даже если в данный момент дело касалось Учихи Изуны. При нынешнем раскладе его будет крайне непросто одолеть, и даже если у Тобирамы каким-то чудом получится, то к брату он не сможет даже ползком добраться, полностью лишенный чакры. Думая об этом, Тобирама неосознанно погладил большим пальцем косточку на ноге Изуны, а когда понял это, то дернулся, встречаясь с ублюдком взглядом. Тот смотрел на него довольно, будто это была цель всего сегодняшнего дня и он ее только что достиг. С полминуты они помолчали, затем Тобирама тяжело вздохнул; ногу Изуны он не отпустил, а скользнул ладонью чуть выше, к поясу, дернул его еще раз, подтягивая к себе поближе. Изуна охотно отзывался на прикосновения и приятно выгибался, даже не отпустил едкого комментария о том, как у Тобирамы дрожат руки. А они правда дрожали; он действительно устал, эта вылазка его вымотала. Изуна тоже это знал, но все же обычно не отличался чувством такта, поэтому Тобирама удивился, когда Учиха потянулся к его голове рукой и мягко провел по волосам, приглаживая. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он тихим голосом, который использовал так редко, чем вызвал у Тобирамы настоящий ступор. Он навис над Изуной, будто тень, все еще не уверенный, что ему следует делать дальше: голова соображала плохо, а Изуна, улыбающийся самой миловидной улыбкой, которую только умел строить, сбивал с толку. — Мне не нужно отдыхать, чтобы я мог трахнуть тебя, — рявкнул Тобирама и в доказательство своих слов наклонился, прижался к горячему телу. Изуна под ним хмыкнул, но впрочем беззлобно. Руками он скользнул Тобираме за спину и погладил лопатки, избегая того места, что так нещадно болело. Шею он подставил сразу, стоило Тобираме потянуть пальцем за ворот кофты, чтобы добраться до голой кожи. Отвечая на прикосновения, Изуна дергался под ним, будто уж, весь горячий и нетерпеливый, явно полный сил и желания, и его, кажется, совершенно не интересовало, что Тобирама не спал больше суток. Пихнув колено Тобираме между ног, Изуна крепко обхватил его за талию и скользнул вдоль позвоночника ловкими пальцами, приятно надавливая. Каждое движение Изуны было направлено на то, чтобы вывести из колеи, из заданного темпа, и, к великому неудовольствию Тобирамы, у засранца получалось. На тот момент, когда Изуна отпихнул его от себя, упершись в грудь руками, Тобирама реагировал не так быстро, как хотелось бы - возбуждение и усталость отяжеляли веки и туманили разум, — поэтому удар в челюсть он практически пропустил, успев увернуться в самый последний момент. — Ах ты, ублюдок, — прошипел Тобирама, усаживаясь на пятки и трогая челюсть. Изуна беззаботно пожал плечами. — Наоборот помочь хотел — тебе ведь нужно ее вправить, верно? Тобирама, считавший, что вправлять нужно не челюсть и вовсе не ему, промолчал. Сиплый смех Изуны будто вытащил из секундного оцепенения, взорвался всполохом в барабанных перепонках, и в следующую секунду Тобирама, исключительно благодаря вовремя всколыхнувшимся потокам оставшейся чакры, вытянул руки перед собой, блокируя удар. Изуна бил вполсилы, явно не намереваясь нанести какие-то серьезные травмы, и осознание этого стало последней точкой. Он меня жалеет, с нарастающей ненавистью подумал Тобирама. В такие моменты он действительно ненавидел Изуну, самой что ни на есть настоящей ненавистью. От кого угодно он бы мог стерпеть жалость - скрипя зубами, понимая, что недалеким противникам свойственно недооценивать, но вот от Изуны, который бился с ним бок о бок с самого детства и прекрасно знал, на что Тобирама способен, жалость стерпеть никак было нельзя. — Ты такой раздраженный, — заявил Изуна, мягко переступая с ноги на ногу и сжимая руки в кулаках. — Тебе нужно выпустить пар. Тобирама мгновенно представил, как он цепляется в длинный черный хвост и дергает на себя так сильно, что Изуна теряет равновесие, падает. Потом Тобирама бы не без удовольствия протащил его по комнате, слушая хриплые крики и возгласы недовольства. Картинка в голове была отличной, но Тобирама и в вопросах фантазий старался себя не обманывать: за все долгие, изнурительные годы знакомства Изуна всего несколько раз оказывался в настолько плачевном состоянии, что мог позволить бы такое с собой обращение. А за волосы себя таскать он разрешал лишь тогда, когда они трахались. Тобирама оглядел его с ног до головы, оценил, что вероятность победы Изуны в честном поединке крайне велика, и не нашел причин действовать, собственно, честно. Чакры оставалось совсем немного, но для того, чтобы сбить Учиху с ног и при этом не разгромить седзе - в самый раз. Изуна понял его намерения быстрее, чем Тобирама рассчитывал - бросился ровно в тот момент, когда руки сложились в печати и коснулись пола, но не успел. Небольшой, размером с собаку водяной дракон взвился вверх, вплетаясь между ними, и Изуна резко притормозил, уворачиваясь от удара. Тобирама и не думал, что ему удастся его задеть, но секундное промедление позволило нырнуть к ногам Изуны и что есть сил дернуть. — И кто теперь из нас ублюдок? — простонал от боли Изуна, когда Тобирама навалился сверху и крепко приложил того затылком о пол. Тобирама тяжело дышал и чувствовал, что если Изуна сейчас решит продолжить эту идиотскую схватку, то ничего из этого не выйдет: чакра была на нуле, да и обычные человеческие силы будто разом покинули его после сделанной печати. К счастью, Изуна поднял руки и мягко, пожалуй, даже слишком мягко обернул их вокруг шеи Тобирамы. — Тебе повезло, Сенджу, — сказал он, четко проговаривая фамилию и глядя в глаза. — Я не люблю противников слабее меня. От одной лишь фразы в Тобираме что-то так всколыхнулось, что ему пришлось со всей силы стиснуть зубы, чтобы вновь не ввязаться в драку — еще одного доказательство того, что главная сила Изуны заключалась в умении мгновенно выводить его из себя. — Подеремся, когда ты поспишь и наберешься сил, — сказал Изуна, скрещивая ноги у Тобирамы за спиной и прижимая его тем самым ближе. — Какая забота, — ухмыльнулся в ответ Тобирама, прежде чем вжаться в чужие губы своими. Будь он трижды избит и вымотан, на небольшой спарринг с Изуной у него всегда найдутся силы.