Лавандовый цветник

Солнце вставало над густым и темным лесом, освещая все помрачневшие кроны деревьев золотым светом. Кевин в обличье полуволка медленно шёл в сторону дворца. Что-то подсказывало, что он не сможет честно смотреть сестре в глаза. Конечно, со стороны Кевин был абсолютно спокоен, за исключением белоснежного хвоста, мотающегося из стороны в сторону, задевая мехом деревья и выдавая его волнение. Мало того, что он исчез с коронации до её окончания, так ещё и домой не возвращался до следующего дня. Скоро полностью встанет солнце, значит, все будут спать и удастся пройти незамеченным, а потом можно сказать, что просто решил «прогуляться». Трейдор грустно усмехнулся. Ещё никогда ему не приходилось придумывать оправдания перед Равенной из-за своего отсутствия. По-любому, она уже активизировала стражу на его поиски, как когда-то она искала Кэти из-за того, что та просто «немного», по её словам, задержалась у Виолетты. Задумавшись о том, что его ждёт дальше, Кевин не заметил, что уже почти в плотную подошёл к дворцу. Невольно на краю леса он остановился, смотря на огромное, стоящее тут уже несколько столетий, строение из серого кирпича, ставшее за много лет домом. Интересно, что сделает с ним Равенна, когда он так просто появится снова во дворце, ничего не объясняя. Ну не может же он просто прийти и сказать сестре, что весь вечер, ночь и утро он провёл в логове её врага, а если вспомнить, что они там делали… От нахлынувших воспоминаний последних суток его всегда бледные щёки заалели, и, чтобы отогнать это несносное чувство смущения, Кевин помотал головой, заодно прогоняя ненужные мысли с воспоминаниями и делая уверенный шаг вперёд. На удивление, стража у входа на территорию дворца лишь по-обычному поклонилась. Значит, либо Равенна ещё не отправила никого на поиски, либо даже не заметила его пропажу. Возможно, это было и к лучшему. Все, кто встречался ему на пути, кланялись и здоровались, как будто ничего и не произошло. Только одна служанка на него странно посмотрела, будто принюхиваясь, и резко отшатнулась, но сразу же отвела глаза, быстро пробегая мимо. Уже очень скоро Кевин юркнул в свою комнату, запирая дверь на замок и облегчённо вздыхая, словно оказался в безопасности. И только сейчас он понял, почему девушка-слуга так странно на него посмотрела. Всю комнату окутал ранее не ощущаемый, но сейчас очень заметный запах лаванды и другого волка. От нахлынувшей смеси запахов парень судорожно прикрыл нос, подбегая к окну и настежь распахивая оконные рамы, чтобы впустить свежий воздух, но и это не сильно помогло. Не медля ни секунды, Кевин ринулся в уборную, чтобы смыть с себя раздражающий запах и только под струями тёплой воды удалось забыться на несколько десятков минут. После того, как Кевин окончательно успокоился и вышел из уборной, он ещё недолгое время смотрел перед собой, не останавливаясь на конкретном предмете. Очень скоро в дверь постучали, а затем раздался немного встревоженный голос дворецкого, выдернувший Кевина из состояния непонимания происходящего. — Господин советник, меня послали сообщить, что Её Величество ожидает Вас в тронном зале сейчас же. По спине парня вдруг пробежал холодок. Неужели она всё же заметила его настолько долгое отсутствие? Или просто какой-то важный вопрос? В любом случае, идти нужно, иначе хуже будет всем. — Хорошо, дайте мне две минуты, — пытаясь создать привычно спокойных голос, проговорил Кевин, заламывая руки. Полностью восстанавливая чёткость мыслей, Трейдор переоделся и выскочил из своей комнаты навстречу дворецкому, который всё время терпеливо ждал советника. — Спасибо, ты можешь идти… Я сам дойду до Её Величества. — Как пожелаете, — поклонившись, сказал немолодой мужчина и, развернувшись, ушёл дальше по коридору. Подойдя почти вплотную к массивным дверям в тронный зал, Кевин остановился. Из-за них доносились еле слышные голоса двух девушек. Один из них был суров и серьёзен, в то время как второй был как обычно легкомысленным и свободным. — Ты же уже услышала, что он в замке. И дворецкого уже отправила. Он должен подойти с минуты на минуту. — Котёнок, я понимаю, что тебе его пропажа не кажется ничем удивительным, но я думаю иначе. — Ему двадцать один год. Кевин уже давно не ребёнок, а ты, будучи младшей сестрой, беспокоишься за него, как будто ему только четыре исполнилось. Всё же, скоро он придёт и ты убедишься, что волноваться ни о чем. — Сомневаюсь, — послышался хлопок, а затем приближающиеся к дверям шаги. Кевин внутренне напрягся. Его сестра точно не была настроена мирно, хоть и обращалась к Кэти по-обыкновенному «Котёнок». Шаги остановились, и Рэйвен проговорила ровным голосом. — Ты уже можешь войти, брат. Такое официальное обращение от Равенны вызвало ещё большую тревогу и новую волну мурашек по спине. Идя на ватных ногах, Кевин открыл массивную ставню дверей и, стараясь держаться прямо, прошёл в тронный зал. Тут же он поймал гневный взгляд жёлтых глаз и невольно сжался. Вот она — главная альфа. Стараясь избавиться от чувства вины и страха, Кевин задержал дыхание. Дверь тронного зала глухо захлопнулась, как бы ограничивая весь мир от них. Рэйвен, скрестив руки на груди, несколько минут выжидающе смотрела на Кевина тяжёлым взглядом. — Равенна, что-то случилось?.. — осторожно спросил волк, нервно дёрнув белоснежным хвостом. — Не делай вид, будто не знаешь, зачем я тебя сюда позвала и выгнала всех, даже Кэти. Ты разве не заметил, что на входе не было стражи? — Заметил, — осипшим голосом сказал парень, виновато опуская не только взгляд, но и волчьи уши. — Я всё видела. — Ч-что?.. — Я видела вас с Аракулумом, — уставшим и чуть рычавшим голосом проговорила Рэйвен, сжимая кулаки и впиваясь когтями в свои ладони. — В том доме. Вдвоём. Вы там… боже… Кевин, у меня в голове не укладывается. Мало того, что вы оба мужчины, так ты ещё решил проигнорировать тот факт, что Аракулум против королевской семьи, к которой ты, на минуточку, по крови относишься! Рэйвен редко выходила так из себя, чуть ли не рыча на своего брата тоном альфы. — Равенна… извини, у меня нет оправданий, — заломив руки и опустив голову, медленно произнёс Кевин. Он вдруг почувствовал себя маленьким волчонком, который сделал что-то плохое. Советник понимал, что провинился, готов принести извинения и понести наказание, но он не может пообещать, что такого больше точно не будет. Что-то в его душе кричало о том, что этому волку с чёрной шерстью можно было доверять. Вот только сложно будет объяснить сестре королеве, что самый их главный враг может быть хорошим. — Просто скажи, могу ли я надеяться на то, что это было всё против твоей воли? — усталым голосом спросила Рэйвен, подходя к брату ближе. — Не думаю… Повисло неловкое молчание. Атмосфера вокруг двух волков сгущалась в грозу со стороны волчицы. Глупо было считать, что Равенна сейчас сможет всё понять и оставить данную ситуацию без внимания… Хотя в глубине души Кевин пытался верить в то, что это возможно. — Тогда… ты сам этого хотел, раз позволил? — кажется, голос сестры немного смягчился и стал осторожнее. — Кевин, скажи, пожалуйста, правду. Сейчас я тебя прошу рассказать мне, как сестре, а не королеве. — Я не знаю. Всё произошло слишком быстро… во время празднования инаугурации Катрины он подошёл ко мне, чтобы я уделил ему время, но он попросил, чтобы это было не там, где много лишних глаз. Каким-то образом мы дошли до его дома в лесу, всё это время разговаривая… вернее, говорил чаще я. Его слова были искренние, а я попытался его понять, но как-то всё закрутилось, а дальше ты, похоже, знаешь… Рэйвен всё это время молча слушала брата. Её грустный взгляд был направлен куда-то внутрь его души, отчего он чувствовал, что может рассказать. — Я поняла, — чётко, но тихо проговорила девушка, положив свою руку на плечо Кевина. — Как думаешь, это было ошибкой или хорошим шагом к чему-то большему? — Опять же не могу сказать точно. Я ни в чём не уверен. По всем правилам мира это неправильно, но что-то во мне говорит обратное, — чуть более смело начал говорить Кевин, решившись поднять глаза на Рэйвен. Вот только когда он встретился с её встревоженным взглядом, к горлу подкатил ком, а в глазах неприятно защипало. — Я просто хочу сказать, чтобы ты был крайне осторожен… Я не доверяю Аракулуму и его словам, но это не значит, что ты тоже должен за мной повторять. Возможно, на тебя он не держит никакой злобы, ведь ты не относишься к той его трагедии… Ты уже давно не маленький мальчик, который не может справиться со своими чувствами, — на секунду волчьи уши дёрнулись, а взгляд королевы как будто даже испуганно метнулся в сторону дверей, но тут же вернулся к голубым глазам брата. — Сделай всё правильно. Ты сам должен решить, серьёзно это или нет. Я приму любое твоё решение, потому что ты мой брат. — Спасибо… Не дав Кевину договорить слова благодарности, Рэйвен вдруг резко приняла серьёзный вид и сосредоточенный взгляд, под стать истинной королевы и, чуть усилив голос, сказала: — Вы можете войти. Тут же тяжёлые двери медленно отъехали, а за ними появился невысокий волк-дворецкий. — Господин советник, тут вам пришло послание в свитке. Сказали передать в руки, не открывая. — Кто его передал? — так же серьезно и официально спросил Кевин, приподняв одну бровь. — Не могу знать, Господин советник, этот волк был в чёрном плаще с накидкой, которая закрывала половину лица. — Ясно. Отнесите в мою комнату, я скоро подойду, — ответил Кевин задумчиво, встретившись с внимательным взглядом Рэйвен. — Слушаюсь, — быстро кинув, дворецкий скрылся за дверью, вновь оставляя советника и королеву наедине. — Что будешь делать, брат? — как бы невзначай спросила Равенна, отворачиваясь к широкому окну. — Для начала отвечу на письмо. По поводу Аракулума ничего не могу сказать пока что что-либо однозначного, но я хочу к нему присмотреться. Рэйвен грустно усмехнулась, помотав головой, будто бы выбрасывая ненужные мысли. — Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, — её волчьи уши снова дёрнулись. — Твоё письмо уже у тебя в комнате Этой фразой королева, видимо, показала, что разговор окончен и Кевин свободен. Коротко кивнув, парень на тяжёлых ногах вышел из тронного зала, плетясь по коридору к своей комнате. Всё закончилось лучше, чем он представлял, но всё же на душе был какой-то груз неопределённости, который хотелось побыстрее сбросить. И тут, подойдя к двери, он чуть не отскочил от неё снова. Из комнаты невыносимо пахло лавандой. Той самой, которую он чувствовал в доме Аракулума. За что ему это мучение и откуда опять этот несносный запах лаванды? Аккуратно дёрнув за металлическую ручку, Кевин вошёл в пустую комнату, боясь сделать лишний шаг. И тут его осенило, откуда этот запах. На широком письменном столе лежал только принесённый дворецким желтоватый конверт, в котором, похоже, было не только само письмо, но и ещё что-то. Вернее этим чем-то были только сорванные три маленькие веточки лаванды, небрежно связанные ниткой вместе. — «Сколько можно?» — раздражённо закатив глаза, подумал Кевин, сжимая в ладони нежные веточки. Кто бы мог подумать, что такому жестокому и равнодушному волку-одиночке может понравиться выращивание этих трепетных цветов… Само письмо состояло всего из нескольких фраз, написанных, кривым почерком: «Ты понял, от кого это. Перед сумерками у моего дома. Есть разговор.» Непонятно по какой причине, сердце Кевина вдруг сделало кульбит, после чего к нему пришло осознание, что даже если бы он и хотел остаться во дворце, он бы не смог. Солнце уже садилось, это значило, что скоро проснутся все оборотни, и уже будет сложно пробраться к лесу через город, поэтому, если он пойдёт, то идти нужно уже прямо сейчас. Вдруг Кевина так захлестнула злость… злость на себя, на Аракулума, на то, что они сделали и на эти противные цветы, которые одним только видом напоминали об их хозяине. Всё ещё сжимая в ладони связку веточек, Кевин подскочил к окну, резко распахнул его и уже яростно замахнулся, чтобы выбросить эти цветы с огромной высоты, но в самую последнюю секунду, когда нужно было отпустить, он не смог разжать ладонь. Трейдор так и застыл с букетиком лаванды в руках, с раскрытым настежь окном и с подступившими слезами на очень бледной коже. Его щёки вмиг заалели, а он сам, скатившись по стене на пол, но продолжая крепко держать веточки, уткнулся лицом в свои колени, словно пытаясь спрятаться от всего мира. — Я должен идти… — прохрипел Кевин сквозь слёзы. — Он ждёт меня…