Я тебя люблю

Спектр чувств Джерара нельзя было назвать обширным. Он не часто был счастлив или смущён, а грусть или печаль были более частыми гостями, в отличие от каких-то позитивный эмоций. В основном это проявлялось, когда на горизонте показывались алые волосы. Одновременно парень мог испытать сразу ураган. Печаль смешивалась с любовью, а счастье постепенно угасало, пока его место занимал страх. Джерар боялся. Он был сильным магом, его тело было доведено до совершенства, но ему всё равно было страшно. Его душа болела при виде давней подруги, а в голове всплывали разные воспоминания из «Райской твердыни», где он мучил её и сражался с Нацу. Эрза была в него влюблена, но парня пугала эта привязанность. Привязанность к нему из-за детства. Их связывала только общая боль. Ничего больше. И именно поэтому он не понимал, что до сих пор двигает его на такие чувства и почему девушка не хочет его забыть. Фернандес часто оставался один с самим собой и поэтому стал задумываться над своими чувствами. Зачем он до сих пор держит Эрзу? Он держит её прошлым, но сейчас иное время. Они больше не находятся взаперти и у каждого полная свобода действий. Они оба имеют право влюбиться в совершенно разных людей. Раньше Эрза была маленькой и милой девчушкой, готовой двигаться вперёд. С возрастом она стала сильнее и выносливее, она переборола себя и очень редко проявляет слабость. Теперь от той Скарлет не осталось практически ничего. Как и от Джерара. Он больше не является тем улыбчивым и добродушным мальчуганом, поддерживающим понравившуюся ему девчонку. Теперь Фернандес холодный, серьёзный и молчаливый. Они оба изменились. Оба стали твёрже. Их изменила жизнь и детская боль. Теперь Джерару не нужно держаться за Эрзу, как за спасательный круг, ведь можно просто плыть по течению. Не старайся выкарабкаться из своей новой жизни отголосками прошлого. Посмотри вокруг и ты поймёшь, что впереди тебя не ожидает водопад, с которого ты можешь свалиться, если не схватишь ближайшую ветку.

***

Люси стояла на кладбище родителей. В её руках были любимые мамины цветы. Обыкновенные ромашки. Хоть она и была дворянкой, но цветы полностью выдавали личность женщины. Ей не нравились пафосные розы или вычурные хризантемы. Зато простые цветочки, росшие на каждой поляне, ей были очень милы. Две каменных плиты отражали последние лучи уходящего солнца. Широкими буквами выведены имена и года родителей на блестящем мраморе. Люси отвернулась и потопала обратно к холму, откуда пришла. Невдалеке зашевелился силуэт, заметя девушку. — Уже закончила? — по своему обыкновению спросил синеволосый парень. — Угу… В этот раз даже убирать ничего не пришлось. Наверное, тетушка Спетта уже всё сделала, — грустно выдохнула Хартфилия. В остальные дни Люси была весёлой и жизнерадостной, но в родных краях на неё накатывала эйфория детства. Она вспоминала, как гуляет во дворе, пока служанка притворяется, что не может её догнать. Пятилетняя малышка любила убегать в сад и прямо с куста есть ягоды, пока мама не заметит. А сейчас единственное, что осталось от её любимых — кладбище и воспоминания. — С каждым разом сюда всё труднее приходить… «Хвост феи» стал для меня домом, но родители… Я не могу так ни про кого сказать. Любовь к друзьям была велика, но и любовь к отцу с матерью не уменьшалась с каждым годом, а наоборот только росла. Ей уже двадцать два года, но как же тяжело жить без родных. С каждым годом накатывает ощущение, что никто не сможет успокоить, как мама или даже спустя кучу лет вновь улыбнуться, как папа. Ей было очень грустно, что их больше нет и она стала сиротой, хоть и давно совершеннолетней. — Я боюсь, что однажды я тоже окажусь рядом с ними… А ещё хуже, если у меня будет тогда семья… Я не хочу, чтобы мой ребенок был таким же несчастным, как и я! Мне так плохо, Джерар, — ключница зарыдала, закрыв лицо ладонями. — Эй, ну ты чего? — Фернандес обеспокоено посмотрел на девушку. — Тебе даже нет двадцати пяти, а ты уже думаешь о смерти! Ну-ка возьми себя в руки! — он попытался успокоить волшебницу, приободрив, но ничего не выходило. Поэтому маг просто обнял её, поглаживая по голове. — Эй… Знаешь, раньше я был одинок и… Цеплялся за прошлое с Эрзой, но… Со временем я понял, что думать о том времени это равносильно тому, чтобы жить в том времени, — на секунду Джерар замолчал, вслушиваясь в тихое дыхание девушки. — Мы с Эрзой отчаянно надеялись вернуть прежние чувства, но это причиняло боль. В основном из-за воспоминаний. Тогда мы оба поняли, что пора всё отпустить… Иначе, ты не выживешь, ведь изо дня в день воспоминания той влюбленности были все туманнее из-за той боли, которую нам причиняли. Люси уже не плакала, а слушала. Размеренное дыхание парня и его рассказ успокоили заклинательницу, заставляя задуматься. — Но я не могу забыть смерть родителей… — тихо отозвалась Люси. — А я и не говорил забыть… Я всю свою жизнь буду помнить своё детство, ведь это часть меня и именно это заставило меня измениться, но… Ты просто должна отпустить. Конечно, грустно осознавать смерть близких, но ты угнетаешь саму себя. Люси… — Да? — Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не плакала у меня на груди. — Джерар… Я тоже этого хочу, но ещё больше мне важно, что ты счастлив. Ты счастлив рядом со мной? — Конечно, глупышка… — парень чмокнул в нос волшебницу и улыбнулся. Люси обнимала любимого за талию и смотрела ему в глаза, где отражалось её лицо. Солнце медленно зашло и неяркие сумерки слегка освещали парочку, стоящую на холме. А Люси всё смотрела в глаза Джерару, думая о том как ей повезло.