О, Господи Боже!

Шерлока увезли в больницу. Медики тщетно пытались привести детектива в чувства, вытащив из комы. Сам же Холмс не чувствовал никакой боли, он вообще не мог физически что-то чувствовать. В его голове всплывали какие-то странные картины, главным героем которых был Мориарти. Гениальный злодей был как настоящий: пиджак «Вествуд», дорогие часы, наушники… Джим смотрел прямо в глаза Шерлоку, хитро улыбаясь и что-то неразборчиво шепча. После «изучения» очей детектива, Мориарти вплотную подошёл к Шерлоку, оказавшись в опасной близости с его лицом. Он наклонился к уху Холмса и достаточно громко сказал:— Шерлок Холмс — единственный консультирующий детектив на свете, который умрёт самой глупой смертью. Совсем себя не ценишь, так пощади моё время, потраченное на огромные сети преступлений и загадок для тебя. Будь так добр — не умирай! Шерлок резко проснулся, он увидел перед собой десяток медиков, уже решивших, что детектив умер. Голова сильно болела, сконцентрироваться на чем либо было практически нереально, в сознании возникал только образ Мориарти и его последние слова. Тот факт, что этот злодей уже не первый раз появлялся в чертогах разума детектива, пугал. Джим как будто поселился в его голове и не хотел уходить не под каким предлогом. Да, это можно списать на передозировки или шизофрению, но Холмс так точно не считал. Опустив голову на подушку, Шерлок начал медленно засыпать, проваливаясь в столь нужные для его организма сновидения. Сейчас он был очень беззащитен, любой мог причинить ему вред. Детектива это уже не интересовало, он был очень истощен и сон стал бы лучшим лекарством на данном этапе реабилитации. Пока Холмс-младший восстанавливал силы, на другом конце Лондона его родной брат мысленно убивал Шерлока за столь глупые поступки. Майкрофт и так неустанно беспокоился за братца, так ещё тот специально испытывает железные нервы Холмса-старшего на прочность. Шерлока практически нереально переубедить или как-то остановить. Это удавалось лишь Джону и то через огромные нотации и бесконечное ворчание. Майкрофт распорядился перевезти Шерлока в лучшую палату больницы и заранее оплатил счёт. Навестить брата можно будет лишь через неделю, но это время он не будет терять даром и постарается придумать хорошее решение для устранения проблемы с наркотиками.

***

Шерлок смотрел в окно. На улице были толпы людей, как обычно и бывает в обеденное время. Все куда-то спешили, старались не опоздать… но зачем, если всё равно время не пощадит даже самых пунктуальных. На столе возле кровати детектива стоял поднос с обедом, великодушно принесённый медсестрой. Шерлок почти месяц находился в больнице и это ощутимо сказалось на его поведении: он стал ещё более раздражен, ещё более бледен. Он мало ел, что не давало организму в полной мере восстановится. Это беспокоило не только врачей, был ещё один человек, которого состояние Шерлока волновало больше собственной жизни… Майкрофт вошёл в больницу, поприветствовал медсестёр и направился к палате брата. Наличие у него бахил или халата точно никого не волновало, так как останавливать «Британское правительство» никто не решался. Дойдя до заветной палаты, Майкрофт приостановился и поднёс кулак к двери, чтобы постучать. Не успел он издать первый стук, как за дверью послышалось недовольное ворчание Шерлока: — Ты там скоро? Или будешь до ночи сверлить мою дверь взглядом? Майкрофт вздохнул, да, он был готов к тому, что вряд ли братец встретит его подобающим образом. Но все же на душе стало спокойнее, это тот Шерлок, тот ворчливый и чудаковатый детектив. Холмс-старший открыл дверь и приветственно улыбнулся спине брата, так как тот не удосужился повернуться лицом к брату. — Добрый день, Шерлок. Как твоё самочувствие? — Как день может быть добрым, когда я уже целый месяц торчу здесь? — Ты же знаешь, для чего это делается, Шерлок. Я не хочу, чтобы ты умер в столь молодом возрасте, ты подумал о родителях? — О, неужели это говоришь ты? Почему, Майкрофт, почему именно ты мой брат, а не Джон? Почему ни один чёртов человек не может спросить, чего хочу я? Неужели вы все ещё не поняли, что мне НАПЛЕВАТЬ на свою жизнь, и родители, к сожалению, последнее, о чём я думал тогда. Прости братец, я не оправдал твоих ожиданий! — Боже, Шерлок, о чём ты говоришь? Каких ожиданий? — Ты думаешь, я глупец? Майкрофт, не обманывай себя, ты очень умен и вряд ли не удосужился спланировать мою жизнь за меня. — О чём ты говоришь, Шерлок, с тобой всё в порядке? Я никогда не хотел планировать твою жизнь за тебя, и никогда даже бы о таком не подумал! Я понимаю, что наши братские узы уже давно порваны, но пожалуйста, не будь эгоистом! Ты думаешь я специально уехал тогда, когда тебе было одиннадцать? Ты думаешь я подсадил тебя на наркотики? Шерлок, пойми, я до сих пор корю себя за свой глупый поступок, я до сих пор жалею, что тогда упустил из виду твоё взросление… мне жаль, что меня не было рядом тогда, когда я был тебе нужен, это правда! Я понимаю, что мои слова вряд ли будут приняты тобой и… — Всё, Майкрофт! Не оправдывайся! Ты принёс то, что я просил? — Да, вот твоя скрипка. — Ох, наконец-то! — Шерлок выхватил чехол из рук брата и вытащил скрипку. Мучительный месяц он находился в заточении, а теперь у него есть она — любимая и родная. — Шерлок, позволь спросить! Что ты делал весь месяц без скрипки? – сказал Майкрофт, скептически посмотрев на музыкальный инструмент. ("Ревнует к скрипке?" – улыбнулся Шерлок) — Лермонтова читал. — Ты серьёзно, Шерлок? Я никогда не поверю, чтобы ты читал русского классика. Тем более, ты говорил, что не любишь романтику и поэзию. — Чтобы не утухнуть здесь, мне пришлось «вежливо» попросить книжку у одной старушки. — Интересно… можешь вспомнить хоть одну строчку? —

«Страшнее нету одиночества, Чем одиночество в толпе, Когда безумно всем хохочется, А плакать хочется тебе.»

— Это впечатляет, правда. Неужели за время в больнице ты приобщился к литературе? — Братец мой, ты же говорил, что хорошо меня знаешь. Мне было скуууучно. — Именно, Шерлок. Я очень хорошо тебя знаю и вряд-ли если бы тебе не понравилось читать Лермонтова, ты бы продолжил это делать. Да и тем более, ты выучил одну строфу! Я поистине счастлив. — Если бы я знал, что это так подействует на тебя, то лучше бы промолчал. — Всё таки ты не изменился, я рад. Ладно, мне пора, скоро должны приехать родители, а я бы не хотел, чтобы меня вновь отчитали. — Опять оставляешь мамочку на меня? Да ты жестокий человек! — Хватит иронии на сегодня, Шерлок. Я всё сказал. Шерлок положил скрипку на подоконник и подошёл к брату. Он заглянул в тёмные и родные глаза, пытаясь понять, злится брат или нет. Но, к сожалению, не получилось: в глазах не было никаких эмоций, они были обычными, обычными и холодными. Шерлок не мог успокоиться, брат же должен что-то чувствовать. Детектив резко взял левое запястье брата и достаточно сильно прижал большой палец к коже в районе вен. Мысленно запустив таймер на десять секунд в своей голове, Холмс-младший наклонился к уху Майкрофта и прошептал: — Никогда не поверю, чтобы даже сейчас ты ничего не чувствовал. Майкрофт старался держать себя в руках, даже нормализовал дыхание, но феномен неожиданности и сам Шерлок не могли дать ему покоя. А детектив всё чувствовал и всё видел. Таймер в голове Шерлока остановился, ему удалось просчитать пульс брата: 160 ударов в минуту! Расширенные зрачки! Думаю, не стоит объяснять читателю, что означают эти признаки Шерлок довольно улыбнулся. Он как всегда был на высоте, ведь смог обломать своего братца, который так тщетно пытался скрыть свои эмоции и подавить такое чувство, как любовь. — Видишь, братец, а я был прав! — Стоит ли спрашивать, в чём? — Влюбляться опасно, Майкрофт. Оказалось, твоя слабая сторона оказалась очевидней, чем я думал. Сколько лет я пытался понять твои слабости, ты очень преуспел в этом… если бы не тот разговор на месте преступления, я, признаюсь, не догадался бы. — И что же у меня за слабая сторона? — не без иронии произнёс старший Холмс. — Грустно осознавать, но это я. — Боже, Шерлок, конечно ты! Ты мой родной брат, самая важная часть нашей семьи, я всю жизнь беспокоился и буду беспокоиться за тебя. Родители тоже для меня слабая точка, ты думаешь это было не очевидно? — Нет, братец мой, тут другое. Это не просто, как ты выразился, «Братская» любовь, это нечто большее… как например любовь между двумя людьми, не связанными родословной. — Шерлок, что за глупости ты говоришь? Это намёк на инцест? Я больше не хочу возвращаться к этой теме! — Майкрофт нервно сглотнул ком в горле, что не осталось незамеченным для детектива. — Майкрофт, ты же знаешь, что я очень осведомлён в вопросах любви и физиологии. Если у тебя есть потребность в мужских объятиях, то не легче позвонить в эскорт? — Боже, сказал человек, который никогда не любил?! — Ты ошибаешься, братец, я любил одного человека, пока он меня не предал! Стоит ли напоминать, кто это был? — Шерлок подошёл ещё ближе к Холмсу-старшему( а точнее к его лицу) и враждебно улыбнулся. Он явно победил в этой дискуссии и это чувство придало ему ещё большей смелости. — Майкрофт, я не представляю, как ты живёшь с этим. Ох, а когда я поправлю шарф, оголяя ключицы, или когда облизывать губы… неужели это всё так тревожит твоё сердечко? — Что ты несёшь! Я не потерплю такого, как ты смеешь? — Заткнитесь оба! — братья повернулись к источнику столь громкого голоса и увидели своих родителей. В результате пылкой беседы, которая могла перерасти в скандал, они не заметили, как дверь тихонько приоткрылась и в комнате оказалось уже четыре человека. — Мама? Можно спросить, сколько времени ты находилась здесь? — сухо спросил Майкрофт. — Не твоего ума дела! Нам нужно поговорить, пойдём прогуляемся! Ох, Шерлок, ты так похудел! Мы сейчас вернёмся, а ты пока держи пакет, мы принесли тебе более съедобную пищу! — Спасибо, мамочка! Я так тебя ждал! Меня тут так плохо кормят… — саркастично произнёс Шерлок. — Мама, почему мы не можем поговорить здесь? — Живо, я сказала! Миссис Холмс схватила за руку своего старшего сына и потащила к выходу. Единственное, что успел прошептал Майкрофт, это «Лгун!», а Шерлок не менее быстро ответил «Получше тебя, снеговик!»