Мистер отличный парень

-Я настоящий!

Удар.

-Ты всего лишь дешевка! Фальшивка!

Удар.

-Тебе никогда не заменить меня! Металлический вкус приелся, осел на языке пеплом от дешевых сигарет, но избавиться... Ха, проще заесть самой дешевой жвачкой с отвратительным мятным вкусом. И то, скорее всего, этот гадкий привкус ржавчины останется надолго. Нижняя губа разбита, разорвана и сильно кровоточит, от чего напиток дьявола без остановки струится по острому подбородку. Вздернутый нос припух, приобрел легкий оттенок индиго, будто бы на него просыпали тени, и неприятно саднит. Но все это не важно. На все это плевать. И он раз за разом продолжает отбиваться. Раз за разом сжимает угловатую ладонь в кулак и наносит удары, зачастую пропуская чужие. В нем кипит адреналин. В нем кипит злоба, и чувства будто притупились, и боль кажется чем-то столь мелочным, что он плюет на нее. Закрывает глаза и с остервенением бьет. Кричит, задыхается, и легкие горят пожаром. А он... он не отстает. Парирует, читает мысли и предугадывает каждый шаг, ведь он... -Ты всего лишь мой клон! Прыскают слёзы, он боле не в силах сдерживать их, и зеленые глаза сдаются, туманная пелена прорывается, обрушивая все то, что ныне копилось за ней. Но и на это мальчишке плевать. -Ты не заменишь ме... Крик обрывается, и разгневанный парень хрипит, хватается за предплечье и с яростью впивается короткими ногтями в оголенную кожу, царапая, как бешеный зверь. А горло сжимают, давят на сонную артерию бесщадно, выбивая остатки воздуха из прокуренных легких. В глазах темнеет, комната плывет, рассеивается утренним туманом, а тело содрогается в мелкой дрожи. Шум статических помех раз за разом раздается в ушах, приглушая посторонние звуки, и Илья просто теряется. Нет... он не может так глупо... Стальная хватка слабеет, но тонкие пальцы остаются на месте, аккурат на темно-синих пятнах под ними, и мальчишка глубоко вдыхает, почти тут же начиная кашлять. Ноги не держат, он упирается спиной в холодную стену и смотрит на него. Очертание смазаны, будто фото, сделанное на старый дешевый фотоаппарат с выцветшей пленкой, и слишком медленно приобретают четкость. И лишь одно мальчишка видит достаточно четко. Его ублюдская ухмылка. -Ты еще не понял? Он наклоняется к чужому лицу, смотрит надменно и усмехается, словно его забавляет побитый вид, будто бездомной псины, парня. С секунду молчит, оценивая свои старания, а затем нагибается еще ближе, напрочь переходя все грани. -Фальшивка здесь только ты. Будто плевок ядом, но это - фатальная ошибка. Слова действуют совершенно не так, не подавляют, не гасят последние надежды, наоборот - спускают курок. Илья сжимает зубы, издает гортанный, будто бы львиный рык и отталкивается от стены. Мальчишка с силой бьет по самодовольной роже, почти что не целясь, вызывая у клона стон боли и удивления. А следом за ним... смех. Тихий, больше походящий на хихиканье и... безумный. Он становится громче, и двойник глядит уже совершенно другим, абсолютно чужим взглядом, медленно утирая кровь, что течет из разбитого носа. -Неплохой удар. Насмехается, ублюдок, и от этого Илья лишь бесится. Он скидывает с саднящей шеи ненавистную, кровоточащую от многочисленных ранок от ногтей руку и с силой толкает парня в грудь, отстраняя от себя. Тяжело жадно дышит, будто бы остерегаясь, что кислород вновь перекроют, хватается за огнем горящую шею, растирая ее, и спешно утирает влагу с щек. Мальчишка зверем глядит на смеющегося, стоящего в футе от него клона и будто бы ждет атаки. Ждет, чтобы предугадать, парировать и наконец победить. Ведь проиграть... нет, он не может. На кону стоит все, что ему дорого: его слава, новые лицемерные друзья, семья и собственная жизнь. Он просто не может сдаться сейчас, не может перевести все в глупую шутку, ведь они зашли слишком далеко. Они оба. -Брось, Илья, - и вновь смешок. Тонкие пальцы утирают кровь, и он глядит на нее с насмешкой. - Мы ведь оба знаем, что это бессмысленно. Оба знаем, что я сильнее... Шаг вперед. -Быстрее... Еще один. -Ловчее. Ухмылка становится больше, перерастает в оскал. -Оба знаем, что я одержу победу. А о тебе, - он насмехается, глядит в напуганные зеленые глаза и тешит свое эго, специально медля. - Все забудут. Будто бы никогда не существовало никакого ботаника Ильи, ябеды без друзей, одинокого и всеми забытого. Ведь того неудачника затмлю я. Клон подается вперед, заносит кулак для удара и почти что наносит его, однако он не учитывает одну маленькую деталь – Илья идентичен ему. Они – будто две стороны одной медали, две сущности в одном теле. Они будто бы знают, что друг у друга в головах, будто читают чужие мысли, предугадывают действия. Слишком похожи. И это чертовски бесит. Мальчишка перехватывает тонкое оголенное запястье, с силой сжимает его и слишком резко меняет положение, вжимая чужое тело в стену. Он тяжело дышит, хватается свободной рукой за растянутую грязно-серую футболку без какого-либо принта и грубо дергает парня на себя. А тот лишь улыбается, смотрит в разгневанные потемневшие глаза напротив и дивится, как только у мальчишки, этого слабака – посмешища школы, хватает сил и духа продолжать это бой, исход которого и так ясен. -Ты продолжаешь меня удивлять, Илюша. – шипит паршивец сквозь сжатые зубы и растянутые в самодовольной ухмылке губы. Шипит и по-лисьи щурится клон, а парень лишь сильнее сжимает футболку. -Как же ты бесишь. – рявкает в ответ Илья в лицо напротив, намереваясь этим стереть эту гадкую ухмылку с самодовольной рожи, но лишь вздрагивает, ведь клон подается вперед. -Это взаимно. – шепчет он в приоткрытые от удивления губы, но смотрит прямиком в глаза, совершенно не отводя взгляд. И подается вперед. Скользит рукой вверх по спине, шее, оцарапывая бледную кожу острыми ноготками, и сжимает чертовы рыжие волосы у корней, что напоминают мягкую проволоку, оттягивая голову слегка назад. Он с силой тюкается в искусанные, заляпанные кровью губы и тут же по-хозяйски врывается языком в чужой разгоряченный рот, попадая словно в вакуум. И ни намека на нежность - ему нравится грубость, нравится подчинять. Но острая боль пронзает язык, словно к нему приложили раскаленный добела нож, и клон резко отстраняется, отпускает мальчишку и прижимает ладонь ко рту - чуть касается подушечек языком и смотрит на образовавшийся кровавый орнамент. Но клон лишь глупо усмехается, глядит из-под прикрытых век почти что с любовью и мягко кладет ладони на шею Ильи, сцепляя тонкие пальцы на затылке в замок. И несильно, но ощутимо давит. А затем резко дергает вниз. Удар в корпус - будет синяк. Расползется багрово-фиолетовой паутинкой по торсу и плавно переползет на ребра. А потом пожелтеет и сольется с бледной кожей, не оставляя после себя ничего, лишь размытые, как грязное стекло, воспоминания. Илья резко выдыхает остатки воздуха, сгибается пополам, и открывает рот, будто рыба, не в силах даже вдохнуть. Адская боль растекается по грудной клетке, будто раскалённая сталь по венам. Нервы завязываются в один узел, и парень жмурится от отвратительных ощущений. Мерзкий липкий комок застыл в горле, перекрывая путь крику. А кричать хочется безумно, разрывая голосовые связки, чтобы после откашляться кровью. Противник не медлит, не дает перевести дух, не дает даже вдохнуть - и бьет по лицу, не жалея сил. В ушах мерзкий шум, будто нарастающий с каждой секундой, а в ногах - неистовая легкость, слабость. Илья делает шаг назад, пытается устоять, удержать равновесие, но клон подается вперед и грубо толкает парня в грудь, от чего мальчишка запинается и камнем падает на голый пол, чудом не ударившись о край компьютерного стола. -А ведь у нас могло все получиться, не будь ты таким принципиальным мудаком, Илюш. Хотя, - он усмехается, делает пару шагов навстречу, а затем по-хозяйски усаживается на чужие бедра. - Ты был неплохим, даже достойным соперником. Однако слишком правильным и... - улыбка спадает с пухлых губ, и клон резко подается вперед, нависая над лицом Ильи. - Слишком тупым. Но в ответ - что странно - беззлобная, замазанная свежей и уже запекшейся кровью улыбка. Парень слегка качает головой, и рыжие локоны спадают с прямого лба, открывая его. -Ты... недооцениваешь меня, Саш... Секундная заминка, но именно ее более чем достаточно - Илья успевает дотянуться до отброшенной во время драки перчатки, изрядно покоцанной, и, все так же усмехаясь, уже победоносно, глядит в зеленые глаза напротив. Замечает в них негодование и страх. Такой открытый, всепоглощающий страх. И тлеющий лучик надежды. Но Илья тушит его, с силой и остервенением нажимая большим пальцем на ярко зеленую кнопку. Комнату озаряет яркая вспышка, словно от взорвавшейся петарды, и мальчишка морщится, непроизвольно выпустив из руки перчатку. А когда открывает глаза, то понимает, что в комнате он один. Ни малейшего намека на то, что с минуту назад здесь происходило, будто бы все это просто долгий и красочный сон. Все, начиная от встречи в дешевой чужой квартирке и заканчивая этим глупым поцелуем. И от этого так... пусто... -Он ведь плохой... Так почему же так больно? Он говорит в пустоту. Медленно садится и держится за грудную клетку, сжимая в кулаке мокрую от пота футболку, ссылаясь на боль в ребрах после удара. Вот только... больно совершенно не из-за этого. Вовсе нет. Илья оглядывается по сторонам, пытается хоть за что-то уцепиться взглядом, но пустота комнаты каждый раз одергивает его. Слишком пусто. Слишком тихо. Слишком одиноко. А ведь он был прав: у них и впрямь все могло получиться, не будь Илья таким принципиальным мудаком.