Это не изменит того, что я тебя люблю

      — Я пущу тебя на колбасу, если ты не перестанешь мешать мне спать, — с этой фразы начиналось каждое утро в этом доме. Из раза в раз примерно в десять часов утра комок белого меха прибегал в гостиную, где обычно спал скелет, и начинал его будить, залезая на спину и начиная вылизывать скулы и лицо в целом, чтобы он скорее проснулся. Прямо сейчас было тоже самое. Бурчащий скелет пытался отпихнуть желающего ласки пса, который спустя несколько мгновений спрыгнул с его спины и, оперевшись передними лапками о край дивана, лизнул его в переносицу, повиливая пушистым хвостом за спиной, который монстр всегда называл веником. Сам он сел, вытирая рукавом кофты лицо от собачьих слюней и кидая в его сторону раздражённый взгляд, но, несмотря на это, протягивая руку и не самым бережным образом трепля пса меж ушей, на что тот встряхнул головой, так как густая и взъерошенная шерсть лезла в глаза. Разбуженный монстр взглянул в сторону прохода, смотря на второго скелета, у которого сейчас проживает, и хмуря надбровные дуги. — Я же просил тебя угомонить его. Да и, если ты так сильно хочешь восстановить мой режим сна, мог бы будить меня сам, — он поднялся с дивана и потянулся, довольно глубоко прогибая спину, что аж позвоночник хрустнул, из-за чего создавалось ощущение, будто он сломался напополам, а второй поморщился. Не любил он подобного рода звуки.       — Ты мне предлагаешь запирать его в комнате, чтобы он не мешал тебе спать? — тот издал смешок, поглаживая собаку, что теперь крутилась у него под ногами, по голове, а после перевёл взгляд на Хоррора, который разминал затёкшие косточки, из-за чего хруста стало больше. Конечно, Санс не мог на него злиться за это, но звуки оставались неприятными, по крайней мере для него. — Прости, но это проявление жестоКОСТИ, — мягко посмеялся он, подходя к скелету с дырой в черепе, не прекращая улыбаться. Тот фыркнул, закатывая единственный зрачок, но всё равно слабо улыбнулся из-за шутки, смотря на монстра, — Да и если ты очень хочешь, чтобы Тоби тебя не будил, спал бы в моей спальне. Я его всё равно туда не пускаю в течение дня, да и за тем, сколько ты спишь, смогу проследить.       — Я вроде как гость здесь, было бы странно, если бы я спал в твоей комнате, — хмыкнул Хоррор, протяжно зевая, и посмеялся, когда Фарм так же зевнул, - это было заразительно. Он прикрыл глазницы, прижимаясь к монстру почти вплотную и касаясь зубами его скулы, после чего довольно резко склонил голову, из-за чего над его слуховым отверстием раздался громкий хруст шейных позвонков. Скелет с дырой в черепе рассмеялся с выражения лица второго, когда тот услышал прямо у того места, где у людей должно быть ухо, неприятный и протяжный хруст. — Прости, я не смог удержаться, — он вновь коснулся зубами скулы Санса, широко улыбаясь, хотя эта улыбка почти всегда была похожа на оскал. Но в этом даже было что-то очаровательное, особенно когда на лице этого скелета прибавлялось краски, тогда это не выглядело устрашающе, - даже при большом желании у Хоррора не получилось бы сделать жуткое лицо, пока он смущается. А, хотя нет, у него-то как раз это получалось, и не раз, к слову... Но Фарм не был бы Фармом, если бы даже в такие моменты не мог любоваться им.       — Мы встречаемся, а мне неловко, что ты до сих пор спишь на диване в гостиной, — улыбнулся монстр, обхватывая ладони Дырявоголового своими. Выражение лица у того сразу изменилось, - уголки рта немного опустились, из-за чего улыбка казалась натянутой, кровавый зрачок был отведён в сторону, а на лбу выступил пот. Быть честным, Ужас всё ещё волновался. Он переживал, что мог всё испортить, в конце концов, он - жестокий и расчётливый убийца, не отличающийся привлекательной внешностью. Запоминающейся - да, ещё как, что будет потом в ночных кошмарах сниться, но не привлекательной. Его руки по локоть в крови, кости, а особенно лицо, неестественно белые, а сам монстр вселял УЖАС. Забавно. И тем не менее, Фарм мало того, что приютил монстра, так и умудрился начать питать что-то тёплое к нему. Поэтому Хоррор нервничал, всё боялся, что не оправдает ожиданий партнёра, что оттолкнёт своей натурой, а потому держал на расстоянии вытянутой руки. Даже сейчас. Это было заметно в мелких деталях, как, например, частое его молчание, - Хоррора было довольно тяжело разговорить даже на простые темы, не говоря уже о личных тревогах; тот факт, что они спали в разных местах, - даже не в одной комнате, от чего всё ещё казалось, что они просто друзья-сожители, хотя встречались они уже порядком нескольких месяцев, наверное; то, что Ужас почти не давал к себе прикасаться. Сам - да, на тактильный контакт шёл, но стоило его вдруг приобнять, как тот вздрагивал и весь напрягался. Хотя, на последнее были и другие причины...       Санс заметил перемену в лице партнёра, из-за чего спросил, что случилось. Хоррор на мгновение перевёл взгляд на монстра напротив, - в его взгляде читалось буквально всё и даже больше. Они уже говорили на эту тему, это было вполне нормальным условием - не держать секретов, если это касается твоего состояния, а потому, стоило скелету лишь взглянуть, сразу становилось понятно.       — У тебя всё на лице написано, — выдохнул Фарм, касаясь зубами лба Ужаса, после чего произнёс фразу, которая была уже обыденной, но порой такой нужной. — Мне плевать на то, что ты убийца, - это не изменит того факта, что я тебя люблю, — скелет с алым зрачком сильнее прижался к рёбрам второго монстра, кладя голову на его плечо. Позволив немного понежиться в своих объятиях, Санс прикрыл глаза, успокаивая крутящегося под ногами Тоби словами, чтобы тот не переживал за Хоррора.       — Ты такой проницательный, что порой раздражает, — вроде улыбнулся, а вроде и оскалился Ужас, прикрывая глазницы, а после переводя взгляд на пса, что тихо скулил и тёрся носом о его бок. — Иногда даже сильнее, чем он, — кивнув в сторону комка меха, Хорр отстранился и присел на корточки, обхватывая морду костлявыми ладонями, поглаживая по скулам, а после почёсывая за ушами. Как только собака успокоилась и слабо завиляла хвостом, вновь попытавшись лизнуть монстра в нос, скелет убрал руки и встал, вновь потягиваясь, из-за чего парочка суставов снова хрустнули, и направляясь в сторону кухни, зевая.       После завтрака Фарм потащил монстра на улицу, аргументируя это тем, что ему не помешает свежий воздух, совершенно не слушая его бормотаний о том, что на улице слишком жарко. Сказав, что скелеты всё равно не смогут получить солнечный удар, а на температуры реагируют не так остро, как те же люди, второй поправил шляпу и, предварительно заперев дверь в дом, пошёл в сторону поля, ведя за собой Хоррора. Того, кстати, разморило, из-за чего он лениво тащился следом за парой, прикрыв глазницы. Как только они пошли через поле, Ужас вдруг оживился и повёл второго к дереву, в тени которого можно было спрятаться от палящего солнца, и, как только они дошли, сел на траву, спиной облокачиваясь о толстый ствол. Фарм присел рядом, позволяя скелету с дырой в черепе положить голову на своё плечо, и прикрыл глазницы, начиная диалог, чтобы не дать Хоррору уснуть. Тот несколько раз проклял собеседника за то, что не даёт ему подремать, как про себя, так и вслух, на что второй лишь посмеивался, говоря, что тому следовало бы восстанавливать режим и спать ночью, а не днём. На это убийца ничего не ответил, а когда темы для разговора закончились, довольно закрыл глазницы и поудобнее устроился на чужом плече, только потом чувствуя, как резко дунул холодный ветерок. Закутавшись в куртку, Хоррор недовольно засопел и прижался к боку фермера теснее в попытке согреться. Тот не был против, в конце концов, сколько бы он не пытался перестроить режим скелета, аргументируя это тем, что ему это пойдёт на пользу, он понимал, что всё равно сделать ничего не сможет. Честно говоря, все эти попытки были довольно вялыми, ведь, как бы Фарм не хотел сделать лучше, он понимал, что, в случае с Ужасом, тот скорее ему магический язык вырвет, чем поменяется, хотя, быть честным, он уже изменился в лучшую сторону.       Почувствовав слабую дрожь прижимающегося к нему монстра, фермер слабо приобнял его, прикрывая глазницы, и положил череп на его макушку, негромко напевая что-то, зная, что Хоррор так быстрее заснёт. Тот и вправду вскоре задремал, тихо похрапывая и вцепившись мёртвой хваткой в руку Фарма, на что тот лишь издал тихий смешок.       Колосья и травинки покачивались на слабом ветру, от которого невольно по косточкам проходили мурашки, солнце всё так же грело, но не так сильно, как раньше, а в поле под деревом дремали два монстра.