Огонь Феникса

В кабинете директора как и всегда на полках булькали непонятные алхимические склянки, тикали часы, стучали неизвестные механизмы. Кто-то вздохнул. Со свечи на столе упала капля и превратилась в расплывчатое пятно на белоснежной скатерти. Сколько раз здесь был Поттер, он уже не помнил. Эти цифры не нужны. Они бессмысленны. — А вот и твой маховик, Гарри, — директор вышел из-за ширмы и протянул ему странного вида часы, которые ему раньше доводилось видеть только на картинках. — Используй его с умом, хорошо. — Да, разумеется, директор. — Гарри добродушно улыбнулся. — Спасибо вам за разрешение. Директор тоже не верил ему. Но Гарри Поттер больше не будет никому ничего доказывать. Утро принесло недобрые вести. — Его не было там, почему он не присутствовал в столь важном мероприятии? — Гарри ходил по выручай-комнате, взад вперёд, около винтажного окна в виде арки, из которого падал свет взошедшего солнца. Он проводил здесь уже месяцы, жить в гостиной Гриффиндора — абсурд, такому как он там не место. На столе лежала газета. «Ежедневный пророк». Третья страница, внизу. Совсем маленький, вроде бы незаметный заголовок, никогда не попался на глаза. Но не Поттеру, нет, не ему. Люциус Малфой не появился на заседании парламента. Пара слов. Так мало. Что они значат? Он был занят, отвлечен. Чем? Куда Малфой может пойти? Темный Лорд, Волан-де-Морт вернулся. Он ищет последователей, собирает Пожирателей Смерти вместе вновь. Это точно он. На следующий день — Лестрейндж-младший покинул Хогвартс. Это точно не совпадение, не оно. — Мистер Поттер, проходите. — Профессор Снейп стоял на небольшом возвышении, около своего собственного котла. — Хотя бы на эту встречу вы не опоздали. — Что мы будем делать сегодня профессор? — Гарри стоял посередине кабинета и смотрел на Северуса. — Сегодня не мы, Поттер, а вы будете практиковаться в призыве потусторонних сил. Это то, что абсолютно точно пригодится вам в вашем будущем, — он сделал акцент на предпоследнем слове, — по прямому назначению. Сегодня первое занятие по этой теме, поэтому я самостоятельно покажу вам, что от вас требуется. Смотрите внимательно, Поттер, и запоминайте. В четверг вы будете проводить этот сеанс сами, без моего вмешательства. — Да, хорошо, я понял, профессор, — ответил Гарри и поправил очки. Как и всегда, длинный секретный коридор отвёл их в гостиную, богато оформленной в золотистых и красных тонах. Вовсе не стиле Хогвартса. Эта школа — холодное место, от него мороз по коже. Стены из огромных кирпичей в идеальных кладках. Холодный каменный пол, стук сотен туфель, тусклые свечи, всегда горящие, но никогда не греющие. Огонёк покачивающейся люстры, забегающий в тёмный коридор, в котором якобы «чистокровные» хулиганы ждут первокурсников. Детям лишь остаётся принять ту боль, которая выливается на других, таких же, как они годами. Незамкнутый вечный поток страданий. Вот он, Хогвартс, весь на ладони. В руках чистокровных, утративших былое величие. Они гордятся своим родом, заставляют гордиться детей. Но в них не осталось ничего чистого кроме желания разрушать. Камни, судьбы, все вокруг. И Хогвартс. Стремясь не допустить тёмных намерений и идей в свое общество, они сами стали их олицетворением. И они здесь, в Хогвартсе. Сам по себе, Хогвартс — лишь красивый замок. Большой, даже грандиозный. Но будет ли он олицетворением мира и согласия, или вражды и насилия — решают люди, которые делают Хогвартс таким, какой он есть. Если магическая Британия — это организм, то культ чистокровных — это раковая опухоль, медленно обкладывающая Хогвартс своими клетками, зажимая нос, спаивающая его стоками канализаций. Этой школе нужно лекарство. Оно нужно этой стране. —…им образом, древние колдуны и колдуньи смогли завершить круг и все же подчинить себе процедуру обряда. — Северус закончил чертить своей волшебной палочкой пентаграмму на полу. — Мистер Поттер, теперь ваша очередь воспроизвести спиритический круг. Делетриус. Начерченный профессором круг исчез. Гарри очнулся от мыслей и направил палочку на пол. В этой комнате не было места, чтобы расчертить её. Пол покрывал пушистый ковёр, стены обклеены желточно-красными обоями. Это место совершенно не подходило профессору, вряд ли он создал его. Возможно, просто нашёл доступное. Не важно, нужно сосредоточиться на точности узора. — Скрибере Кум Крета. — Под палочкой, на каменном полу, маленьком пространстве, в пять квадратных футов, вырезанном участке без ковра, появились белые линии. — Ротундус Диаболи Пента́грамм. Пятиконечная звезда внутри круга была начерчена. Осталось дело за буквами. Ничего сложного, впрочем и интересного. — Вы ошиблись в произношении, Поттер, в последнем слове — ударение на последний слог. Надеюсь вы знаете о риске неправильного произношения заклинаний. — Да, профессор, прошу простить меня за оплошность. — Вы неплохо справились для пятикурсника, но не для Поттера. — Проскрежетал профессор и взмахнул палочкой. Стены вокруг поплыли и Гарри оказался внутри кабинета зельеварения. Серого и скучного кабинета. Как всегда. — На сегодня это все, жду вас завтра. Угли тлели в мраморном камине Гриффиндора, за окном сгущались сумерки. Тяжёлые облака прорезались длинными лучами заходившего солнца. Невилл устало прошёл в спальню мимо близнецов Уизли, синхронно проводивших его взглядом. — Чего это он. — Вслух подумал Фрэд — Не волнуйся, может очередное «Удовлетворительно» — Отойдёт парень. — Всегда отходил. — Думая над волшебными нахматами, поддакнул Джордж. Невилл лежал на кровати, держа в руках записку, и думал. Зачем он Поттеру? Выручай-комната преобразилась. Ещё более томный голубой свет, чем в ночь пред новолунием, заполнял её. Посередине сидел он, Гарри Поттер, мальчик который выжил и которого отвергли. Невилл Лонгботтом аккуратно затворил за собой дверь, но та предательски громко хлопнула. — Присаживайся, — медленным жестом руки Гарри предложил гостю кресло напротив своего. Обойдя его, тот присел. — Чего ты от меня хочешь? — Осторожно спросил Невилл. Кому бы он не хотел доверять, так это ему. Убийце чемпиона Гриффиндора. — Сейчас сложное для меня время, думаю ты понимаешь о чем я. — Поттер сложил руки домиком и продолжил. — Я бы хотел, что бы присоединился ко мне, Невилл стал моим единомышленником. Я могу помочь тебе избежать тебе той боли, которую ты испытываешь каждый день, всегда. Близится новая война с Тёмным Лордом, и ты тот, кого я хотел бы видеть среди тех, кто даст ему отпор. Невилл молчал. Быть может собирался с мыслями. Быть может не собирался отвечать. Почему они ненавидят его? Разве он убил чемпиона? Разве он способен на это? Рита Скитер всем рассказала. Она стоит у главы этой опухоли. Она — ложь. Она не знает фактов, она берет их из своей пустой головы. Они все такие. Все вокруг. Они ненавидят его, потому что им так сказали. Так все делают. У них такие же пустые головы. Головы, которые можно наполнить чем угодно. Бредом, который Рита сблевывает им в бессмысленные газетные заголовки. Они читают это, едят, раскрыв рты. Есть кому-то дело до правды? Нет. — Ты со мной, Невилл Лонгботтом? — Нет! — Вскочив с места, пятикурсник молнией ринулся к Поттеру. — Ты позволил Седрику умереть, ты убил его, больше нет никакого Тёмного Лорда. Ты спятил Гарри! Лицо Гарри Поттера не выдало и капли эмоций, лишь глаза проводили спину бывшего друга до двери, пока та не хлопнула вновь. Глаза закрылись и Гарри остался на сидеть на кресле. Он не стал и пытаться остановить его. Может он, и все они, правы? Может он просто настолько хотел победить, что и взаправду убил Седрика Диггори, а потом… Нет. Конечно нет. Гарри Поттер знает что он видел, видел своими глазами. Что ж, попытаться стоило, видимо он просто ошибся на счёт Невилла. Первая встреча вечера — безрезультатна. Слегка подавлен. Скоро грядёт война. Миллионы умрут в боли и отчаянии. Почему сладкая ложь ценнее сотен жертв? Потому что есть добро и есть зло. И зло должно быть наказано. И даже под ненавистью всего мира я не пойду на компромисс.