Дарованный

Я не помню точно, когда это началось… Но в какой-то момент я ощутила, что сердце полностью опустело. Больше не было вещей, которые бы увлекали или радовали. Осталась только тьма и боль обиды, которая, как известно, съедает человека изнутри. Я всегда с завистью наблюдала за людьми, которые делают, что хотят и берут от жизни всё, идя вперёд с неизменной улыбкой на лице. Потому что так хотят, а не потому что их кто-то заставил. У меня же, напротив, такого уже давно не было. С самого детства я думала, что неважно, какая еда мне нравится или какую музыку я хочу слушать, но позже всё переросло в более серьёзные проблемы. Если у моих сверстников на протяжении всей жизни были какие-то мечты и цели, то я жила одним днём и никогда ни к чему не стремилась. Да, тётя и все остальные говорили, что у меня большой потенциал, но я никогда даже не дослушивала, к чему именно потенциал и что мне нужно сделать, чтобы стать лучше. Видя моё искреннее и растущее с каждым днём безразличие к жизни, тётя отправила меня на приём к психологу, когда мне не было и 13-ти лет. Я правда хотела загладить свою вину перед Анной, поэтому послушно посещала кабинет врача два раза в неделю на протяжении трёх месяцев. В итоге, внятно мне смогли объяснить лишь одно: моё состояние связано с травмой из прошлого, но ничего дельного насчёт средств и способов лечения я так и не услышала, поэтому сказала тёте, что больше не нуждаюсь в терапии. Травма из прошлого? Я вас умоляю. Конечно, у меня травма, а вы чего ожидали! Из-за того, что в детстве меня бросила мама, я стала бояться сближаться с людьми, чтобы мне не смогли снова причинить боль. И даже если я хотела побороть этот страх в себе, ничего не выходило, мозг сам приводил в движение все защитные реакции. В конце концов, люди стали видеть во мне просто зазнавшуюся избалованную девчонку с мерзким характером. К концу средней школы оказалось бесполезно кого-либо переубеждать, поэтому я стала безразлична и к этому. Тогда становится понятно, почему за 16 лет жизни у меня не появилось ни одного друга… Хотя постойте, можно ли назвать Настю моим другом? Скорее, она просто хорошая знакомая?.. Ну, вернёмся к тому дню, с описания которого я начала. Вернувшись домой с пакетом продуктов, я заполнила холодильник, наскоро сделала себе завтрак и, немного подумав, вышла за дверь квартиры, чтобы пригласить Настю перекусить вместе. Насколько мне было известно, в этот день ей дали выходной. Она немедленно открыла дверь, радостно обняла меня и важно прошагала в мою квартиру. Она всегда чувствовала себя очень свободно у меня дома, поэтому, быстро сев за стол, приступила к еде. Я последовала её примеру. Мы снова много говорили о всяких неважных вещах, громко смеялись и радовались, что смогли провести утро вместе. Она сказала, что тётя прислала деньги на месяц, что привело меня в восторг, потому что последние деньги из присланных ранее я спустила на компенсацию материального ущерба на своей подработке, где я имела неосторожность разбить окно, пока несла огромную железную стремянку. Настя вела себя как всегда непринуждённо и легко, но я понимала, что в глубине души она испытывает ту же неловкость, что и я. Мы и правда много общались в последнее время, но это вовсе не означало, что вдруг мы стали закадычными друзьями. Мы ещё немного посидели, мило беседуя о всякой всячине, но совсем скоро Настя встала из-за стола и, извинившись за беспокойство, вернулась к себе. Я тяжело вздохнула и, предварительно прибравшись, села за письменный стол, взяла в руки ручку, раскрыла тетрадь на нужной странице и начала писать своим корявым почерком: «…В последнее время я начала замечать на себе больше взглядов, чем обычно. То есть, эти взгляды были со стороны одного и того же человека: моего нелюдимого одноклассника Матвея Бестужева. Ещё с начала года я поняла, что в классе его не слишком любят, поэтому аналогичным образом старалась обходить его стороной. Впрочем, я это делаю по отношению ко всем одноклассникам, он не какой-то особый случай. Сначала и он не проявлял никакого интереса к моей персоне, однако около недели назад я стала замечать, что мы постоянно сталкиваемся в общественных местах даже помимо школы, будь то библиотека или магазин. Надо рассказать немного о нём. Я бы не назвала его писаным красавцем, но чтобы быть в центре внимания всеобщим любимчиком его внешности было бы вполне достаточно. Кажется, он совершенно небрежен по отношению к своему внешнему виду, волосы цвета соломы, вьющиеся ближе к макушке, всегда растрёпаны и торчат во все стороны. Но, честно говоря, даже так они смотрятся очень эстетично, особенно когда солнечный свет, проникающий через окно класса, заставляет их переливаться всеми оттенками золота, а ветерок чуть колышет выбившиеся из общей картины прядки. Его глаза обычно остаются безразличными и пустыми, а из-за их тёмного цвета кажется, что он очень холодно оглядывает тебя с ног до головы. Так рассказывали девочки, признавшиеся ему в любви, которые были, даже несмотря на замкнутость и отстранённость парня. Я же, напротив, считаю, что у него очень задорный и живой взгляд, особенно когда он замечает что-то интересное в своём окружении. Однако и то самое безразличие в них тоже есть, потому что когда его ругают или отчитывают за опоздание или за сон во время урока, он остаётся хладнокровным. Его телосложение уж больно худощавое, так и хочется подойти во время обеда и запихать ему в рот кусок жирного мяса. Он часто пропускает уроки физкультуры, но когда появляется, кажется вялым и совершенно незаинтересованным. А самое главное, учитель никогда его не ругает, даже если он совершает ошибки или и вовсе не выполняет заданную норму. Да и остальные учителя относятся к нему достаточно снисходительно. Учится он средне, но мне кажется, что если постарается, вполне может и меня обогнать, потому что все работы в классе типа контрольных и проверочных всегда делает быстрее всех, получая сносные отметки. Он часто спит на уроках, которые ему откровенно не нравятся, например, на биологии или химии, поэтому оценки по этим предметам скачут от тройки до пятёрки. Все эти выводы я сделала, опираясь не только на рассказы его фанаток, но и на личные наблюдения, так как он сидит за партой, которую прекрасно видно с моего места. С тех пор, как я заметила его слежку (если это можно так назвать), я стала приглядываться к нему всё больше, дабы объяснить такой нездоровый ко мне интерес. Как ни странно, но за всё время, что мы проучились вместе, мы ни разу не разговаривали друг с другом, даже не здоровались. А вчера…вот что случилось. Меня пригласили в кабинет завуча, так как тот хотел обсудить со мной мои планы на будущее и дать очередные советы, которые мне были совершенно неинтересны. Это было после последнего урока, так что я представляла, как сильно меня задержат, ведь торопиться-то некуда. После двадцати минут бесполезного монолога Леонида Аркадьевича о моих способностях к химии и биологии, я сделала вид, что мне позвонили, бросила короткое «извините» и вышла за дверь кабинета. «Фух, ну и денёк, - подумала я. – Какое-то время, кажется, мне нельзя попадаться ему на глаза». Моя школа – очень большое здание в четыре этажа с огромным количеством всевозможных коридоров и рекреаций. Хотя я учусь здесь, но всё ещё много путаюсь и теряюсь, поэтому и вчера забрела в какой-то коридор из старой части школы. Пройдя дальше, я поняла, что наткнулась на тупик, но вдруг со стороны раздался негромкий кашель, я обернулась на звук и увидела Матвея. Он мирно сидел на подоконнике и с интересом наблюдал за моими действиями. Я отшатнулась от неожиданности и наткнулась на выехавший линолеум, благодаря которому сразу же расселась на полу, потирая ушибленную руку. В глазах парня заиграли бесенята, он ловко слез с подоконника, будто для него это было обычным делом, подошёл ко мне ближе и протянул руку. Она оказалась очень худой, запястье даже я могу без труда обхватить, а кожа бледная как мел. Из-за своего оттенка она казалась прямо-таки прозрачной. Я шлёпнула Матвея по ладони, заставляя убрать руку, сама поднялась и отряхнула брюки, не проронив ни звука. - Ты странная, - Матвей впервые со мной заговорил. Я подняла на него глаза и взглядом наткнулась на ехидную дразнящую улыбку. -Ты тоже, - резко пробубнила я, потом развернулась, чтобы как можно скорее покинуть место неприятной встречи. -А я и не отрицаю, - я заметила боковым зрением, что Матвей кивнул, подался вперёд и повернул голову ко мне. – У нас больше общего, ты так не думаешь? Я остановилась и подумала, что сейчас тот самый момент, который нельзя упустить. Надо бы расставить все точки над i. -Почему ты меня преследуешь? - я состроила самую грозную мину, какая имелась у меня в арсенале. -Я? – кажется, Матвей искренне удивился. – Я подумал, что, наоборот, ты меня преследуешь. -Не дури, - я таки решила остаться, поэтому подошла и запрыгнула на подоконник, подумав, что предстоит долгий разговор. – Мы постоянно пересекаемся в разных местах. Это точно не моя инициатива, иначе бы я не заводила разговор. Остаёшься только ты. Матвей озорно захохотал и это был первый раз, когда я вообще слышала его смех. -Уверяю, это чистая случайность, - сказал он с нотками издёвки. Я замолчала. «Нет больше смысла тратить на него время», - пронеслось в голове. -Нет больше смысла тратить на него время, - словно тень тихо произнёс Матвей, смотря куда-то в сторону, затем повернулся ко мне, пристально посмотрел мне в глаза и сказал: - Ты об этом сейчас подумала, да? -Как это…- от неожиданной проницательности парня я на секунду растерялась. – И вовсе всё не так, - соврала я, сильно покраснев. Матвей уловил моё настроение и, самодовольно улыбнувшись, проговорил: -Ну, уж извини, если ошибся. С минуту мы оба молчали, но теперь мне было очень неловко покидать место встречи первой. Матвей снова заговорил: -Я не преследовал, это правда, но наблюдал за тобой достаточно долго, поэтому для меня ты открытая книга. Ты постоянно молчишь, но очень многое хочешь сказать, я это вижу, ведь так много отражается у тебя прямо на лице. -Зачем ты мне это говоришь, мне всё равно, - в ответ я не нашла ничего лучше, чем сказать это. -Да, тебе всегда всё безразлично, это я тоже заметил - утверждающе кивнул Матвей. – Не хочешь рассказать, почему? -Мы даже не друзья, - разозлилась я. – Не хочу я с тобой разговаривать. Резко выдохнув, я закрыла тетрадь и прыгнула на кровать. Погода резко испортилась, шумные капли дождя барабанили по старому откосу, а водоотвод гремел под напором воды. В приоткрытое окно забежал порыв холодного ветра, но мне было лень встать и прикрыть ставни, поэтому я закуталась в одеяло и закрыла глаза. С того дня Мэтт не отлипал от меня ни на секунду. Оказалось, что мы живём в одном районе, поэтому со временем стали вместе ходить в школу и обратно. Этот странный парень оказался очень болтливым, открытым и самоуверенным малым. Было такое ощущение, что его занимает буквально всё, что есть вокруг. За то недолгое время, что мы общались, я успела услышать от него о десятке хобби, которые он перепробовал, начиная от механики, заканчивая кулинарией. «Есть вообще что-нибудь, что он не умеет?..» - родилась в голове однажды мысль, но тут же последовал ответ: «Конечно, есть, я же не робот». Мэтт и правда всегда был очень болтлив, но в то же время был внимателен к деталям моей биографии, поэтому в те немногие моменты, когда я говорила о себе, он полностью замолкал и слушал с таким интересом и пониманием, что мне не хотелось прерывать рассказ. Бестужев много говорил о своих друзьях из прошлой школы (да, оказалось, он перевёлся в то же время, что и я). Он рассказывал, как весело они проводили время вместе, ходили в кино и кафешки, смотрели сериалы на ночёвках и вытворяли всякие странности. Но вот что я заметила: он никогда не затрагивал в разговоре свою семью. Я знала, что у него есть мама и папа, к тому же, что он из достаточно обеспеченной семьи, но это всё, что он решил мне разъяснить. Оказалось, что Мэтт довольно общительный человек, поэтому вскоре после того, как он предложил мне быть его другом, он постепенно сблизился и с другими одноклассниками и больше не казался таким отрешённым, как раньше. Почувствовав, что парень сам устранил невидимую стену между собой и обществом, люди потянулись к нему по собственной инициативе. Но у Мэтта было и много недоброжелателей, которые так и норовили испортить ему жизнь. Я всегда поражалась, с какой лёгкостью и спокойствием он справлялся со всеми врагами. А вообще, он всегда оставался весёлым, я видела на его лице только улыбку. Но со временем я стала задумываться, что та самая улыбка, которой он одаривает окружающих, какая-то чересчур грустная. Это не вылетало у меня из головы, но, в конце концов, спросить об этом было очень страшно и неловко. Так за нашим общением прошёл месяц. Не прошёл даже, а пролетел. Я стала ловить себя на мысли, что мне настолько легко и спокойно рядом с Мэттом, что время проходит совсем незаметно. Его энергичность и активность передалась даже мне, человеку, который в принципе ничто не считал интересным. Он стал часто звать меня гулять на выходных, мы выбирались на спортивные площадки, много играли в футбол и волейбол, потому что для Мэтта они были любимыми видами спорта. Да, он имел худощавое телосложение, но в плане занятий спортом и иной активности проявлял большую инициативу. Вскоре я заметила, что и меня не воротит от мысли потратить силы на корте. Позже Мэтт начал водить меня по магазинам, показывать свои любимые забегаловки и говорить о фильмах, которые должны вот-вот выйти на экраны. -Мы обязательно должны сходить вместе, - воодушевлённо говорил парень, когда мы проходили мимо афиши кинотеатра. -Вот дурак, и чего мне с тобой тащиться, - ворчала я в ответ, а Мэтт лишь звонко хохотал. Но это «вместе» с каждым разом всё больше грело душу и заставляло мечтать о наступлении следующего дня. Я никогда не мыслила о будущем, но вот вдруг у меня появилась причина и мотивация жить дальше. Жить, чтобы попробовать всё самое интересное. Жить, чтобы веселиться вместе с Мэттом. Во многих делах Бестужев оставался инфантильным и странным человеком. Например, я открыла его любовь к коллекционированию игрушечных машинок. Да, вы не поверите, но этот высокий и красивый блондин оказался обычным взрослым ребёнком! Когда мы ели вместе в столовой, я заметила, что он тщательно выковыривает из еды кусочки моркови, а от рыбы и вовсе воротит нос. Зато когда в столовой продают пирожки с капустой, он мчится так быстро, что только пятки сверкают. Это всё, конечно, мелочи, но меня радовало просто то, что я узнаю о нём что-то новое. А радовалась я этому лишь потому, что чувствовала, что совсем не знаю Мэтта. Я с самого начала понимала, что мы живём в разных мирах, но складывалось такое ощущение, что из всех окружающих он выбрал меня, как кого-то, с кем не хочет делиться самым важным. Неприступная каменная стена была только между мной и Мэттом…