Дарованный

«Иногда истина не имеет значения… Главное, что тебе она известна». Домой я шла очень медленно, напряжённо ожидая, что кто-нибудь из этих двух лжецов последует за мной, но ни один так и не явился. Глупо было даже надеяться на такое. Пока я брела по людной улице, полной будней суеты, множество мыслей роилось в моей голове. Я то и дело тяжело вздыхала, а прохожие озабоченно прошагивали мимо, лишь на секунду задерживая на мне свой пустой взгляд. Сомневаюсь, что хоть кто-то из них остановился бы, даже если бы я упала в обморок, такими безразличными глазами они оглядывали меня. «Люди слишком самовлюблённые и эгоистичные существа. Так что быть одной куда лучше, правда…», — подумала я, с презрением обернувшись на девушку лет двадцати, которая толкнула меня в плечо и просто прошла дальше, даже не остановившись, чтобы извиниться. Мэтт и Дэм явно перестарались. Никогда бы не подумала, что враньё может стать основой целой жизни, но они наглядно это продемонстрировали. Неужели было так уж необходимо использовать меня, как щит от реальности?.. Я вдруг поняла, что многое из слов Дэма было наглой ложью, например, его рассказ о том, что его родители погибли в автокатастрофе. Он, видимо, просто нечестным способом узнал, что я сирота и так решил втереться ко мне в доверие. Показать, что мы чем-то похожи, что он может меня понять… Смешно. «Как долго я могла бы жить, веря каждому их слову? Эти парни не могут даже своих проблем решить, что уж говорить о нормальных отношениях?! Видеть их не желаю», — решила я мысленно и, с болью сжав кулаки, помчалась в сторону своего дома. Только я достала ключи, чтобы отворить входную дверь, как в кармане раздалась мелодия звонка телефона. Я апатично вытащила мобильник и совершенно без интереса посмотрела на дисплей. На нём большими буквами красовалось «ТЁТЯ». Я резко выдохнула, постаралась, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, ведь мне вовсе не хотелось беспокоить Анну. -Алло?.. -Алло, Сашенька, привет! Давно я тебе не звонила, да и ты не выходишь на контакт. У тебя всё хорошо? — голос тёти звучал до странного воодушевлённо. -Что важнее — тебе есть, что мне сказать? — наверное, мои слова прозвучали немного грубо, но я правда не хотела обидеть тётю. Бодрый голос в трубке на секунду смолк. -Как ты поняла? — хрипота выдала Анну. У неё точно есть серьёзный разговор ко мне! -Я не глупая и знаю тебя достаточно долго, так что говори уже, — я пожала плечами, будто она могла это увидеть. -Я бы хотела, чтобы ты сходила в одно место… *** Этот день был на удивление холодным и промозглым. И снова небо заполонила череда прямо-таки чёрных туч, стена дождя накрыла безмолвный и неприветливый город. Город, который так любила моя мама. Место, куда меня попросила сходить тётя, находилось довольно далеко, поэтому мне пришлось около сорока минут ехать на маршрутке, а потом пройти ещё десять минут пешком, но не стоило жалеть времени и сил. Тихое и мрачное пространство, напряжённая, страшная атмосфера… Это было самое дальнее кладбище, на которое до этого ни разу не ступала моя нога. Все песчаные дороги размыло, так что они полностью потеряли свои очертания. Дождь не хотел прекращаться, сколько бы я беззвучно не просила небо сжалиться надо мной. Моя одежда успела насквозь промокнуть ещё в тот момент, когда я вышла из автобуса, поэтому сырая куртка тяжелым грузом повисла на плечах, которые иногда дёргались от пробиравшего холода. Зонтик, как назло, я благополучно забыла дома. Точнее, в квартиру я так и не смогла зайти, потому что как только оборвался телефонный разговор с тётей, я поспешила сюда, в самое неприятное место из всех, где я только могла бы оказаться в тот день. Было очень тяжело петлять среди могил и больших памятников. В целом кладбище выглядело прилично, однако здесь было очень много безымянных надгробий. Я с тоской всматривалась в пустые места, где должны были быть фотографии умерших, затем то и дело осмаривалась вокруг, видя, что заброшенных могил и того больше. У этих людей совсем нет тех, кто мог бы прийти и навестить их. «Неужели и тебе было так же одиноко?» — пронеслась в голове ужасающая мысль. «Правда всегда отважна. Именно поэтому ты узнаёшь её только сейчас, я ведь большая трусиха. Но знаешь, бывает такая истина, которая ничего тебе не даст, ни на что не повлияет, просто… ты просто будешь знать и всё», — вот, что сказала мне тётушка. Я, наконец, нашла нужное место. Это было совсем небольшое огорождение, живые цветы на могиле совсем повяли, а искусственные изрядно потрепались. Столик и лавочка, которые еле-еле уместились на этой маленькой территории, выглядели так, что казалось, нажмёшь на них, а они и развалятся, поэтому я осталась стоять напротив серого мраморного надгробия, подняла глаза и посмотрела на неё. Я видела перед собой фотографию человека, которого столько лет открыто ненавидела, презирала… Мам, ты такая красивая. С изображения на меня смотрела молодая и привлекательная женщина лет двадцати — двадцати пяти, чьи пряди светлых кудрявых волос волнами ниспадали на хрупкие плечи, а губы расплылись в лёгкой улыбке, которая будто говорит: «я в порядке». Я помню, ты так всегда и говорила. Помню. Твои глаза такие добрые и чистые, словно ангел наблюдает за мной. И разве же человек с такими глазами может быть плохим?.. — Мам, прости меня, ладно?.. — я упала на колени прямо на сырую от дождя землю, совсем не заботясь, что могу испачкаться или намочиться ещё сильнее. — Мам, я была не права. Не грусти, у меня всё хорошо, я счастлива… Ты тоже, пожалуйста, будь счастлива. Небо ничуть не прояснилось за всё это время, дождь даже усилился, а где-то вдалеке раздались громкие и суровые раскаты грома. Я сгорбилась над бугорком земли, с трепетом зарывшись руками в песок. Тётя, разве эта истина уже не важна? Ни на что не повлияет, говоришь? Почему ты так долго молчала?! Никому не дано узнать наверняка, но я правда очень сильно плакала и кричала в тот день, сидя под ливнем рядом с безмолвной могилой. Вокруг не было ни души, да и смог бы кто-то, кроме меня, решиться появиться на кладбище в такую погоду? Я продолжала сидеть на голой земле, изредка всхлипывая и с нежностью вглядываясь в такое родное, почти забытое, лицо матери. Я старалась запечатлеть её образ навсегда в своей памяти, запомнить любую деталь, даже самую мелкую. Мамины морщины, ямочки, прыщики, шрамики правда самые-самые красивые. И почему раньше я никогда не думала над этим? Правильно, я же столько лет чувствовала себя брошенной, так что теперь казалось, что другой жизни нет и быть не может. — Ты долго ждала меня, мам, — продолжила я, обращаясь к молчаливой фотографии. — Но теперь я не брошу тебя, я буду часто приходить. И тётю с собой притащу, и дядю, и… Мам, у меня появились друзья, мне было не так уж и одиноко. Правда, сейчас у нас с ними небольшой конфликт, но я знаю, они не плохие люди… Ты тоже. Нет, ты — лучшая. Прости, что я так поздно это поняла. Не переживай за свою глупую дочь, я стану хорошим человеком и никогда не разочарую тебя. Я люблю тебя, мам, как ты всегда любила меня… Я не помню точно, как долго сидела в одном положении и рыдала, извинялась, причитала, билась о землю и снова рыдала, но вот тяжело поднялась с колен и отряхнула сырость. Однако всё, чего добилась — руки стали совсем грязными. Но мне было совершенно всё равно. В жизни есть много неважных и ненужных вещей, просто нужно найти что-то, что точно всегда будет твоей необходимостью. Так ты никогда не сойдёшь с пути. Я всегда знала, не все люди в этом мире подходят друг другу, но в тот момент я осознала, что это не касается меня, Мэтта и Дэма. Если не им, то кому же быть рядом со мной в таком случае? Они странные, настоящие эгоисты, лицемеры и лжецы, но они были рядом, когда я нуждалась в них больше всего. И то, что они смогли причинить мне боль, лишь доказывает, как сильно я всё это время была зависима от общения с ними. Я чувствовала, что жила. Я так долго была готова ненавидеть этот мир, но это ни к чему не привело, поэтому я научилась искренне и безрассудно его любить, лишь благодаря Мэтту и Дэму. Я внезапно почувствовала, что хочу им об этом рассказать. Хочу спросить… У меня ведь так много вопросов! Я была готова простить им всё, ведь теперь знала… Ложь во имя любви тоже существует. Такой ложью защитила меня мама много лет назад. Тётя рассказала, что мой отец бросил маму сразу, как только у них родилась я. Он просто не смог принять ответственность на себя, ведь я была достаточно ранним ребёнком. Даже после такого тяжёлого расставания моя мама не пала духом и продолжила воспитывать меня с неизменной улыбкой, то и дело повторяя: «всё, что случается, случается к лучшему». Было это к лучшему или нет, я не могла понять, ведь была совсем маленькой, но я безумно любила свою маму, наслаждалась нашей тихой и уютной семейной жизнью. И вот однажды мама просто пришла к тёте Ане со мной под руку и сказала, что уйдёт, попросила её заботиться обо мне настолько, насколько это будет возможно. Конечно же, тётя набросилась на неё с распросами, на что мама ответила: «Пусть она лучше живёт с ненавистью, чем с тоской по любимому человеку. Я не хочу, чтобы она видела мою смерть». Оказалось, что мама тогда уже знала, что тяжело больна…кажется, это был рак. Теперь, когда я стала старше, я могу понять твои материнские чувства. Ты желала мне лучшего, но… Нет, мам, ты всё-таки ошиблась, потому что для меня ненависть не лучше, чем скорбь. На обратном пути я поняла, что в конец продрогла и выбилась из сил. Слёзы ешё долго не могли высохнуть, а одежда была такой сырой, что, кажется, если бы её отжали, то можно было бы наполнить целое ведро водой. А когда я, наконец, перестала плакать, почувствовала, как сильно болят глаза, закрываются сами собой, а в теле появляется слабость. Но на душе впервые за многие годы появилось чувство чистого всепоглощающего покоя, словно я снова перенеслась в детство — самое счастливое время. У людей вошло в нехорошую привычку врать мне, но, поверьте, ложь — не самое страшное, с чем вы можете столкнуться на своём пути, ведь её никогда не поздно исправить, сказав правду, как на духу, потому что все мы — всего лишь люди, которым свойственно врать и совершать ещё очень много разных ошибок. В тот момент я уже знала, что обязательно снова прощу Мэтта и Дэма, потому что совершенно точно не могла по-другому. Они стали слишком важной частью моей жизни. Через час я уже размеренным шагом подходила к подъезду собственного дома, но вдруг меня окликнул хриплый басистый голос мужчины. Я подняла взгляд и заметила, что прямо передо мной стоит человек лет сорока пяти с очень неприятной внешностью. Его глаза постоянно бегали по всему окружению, цепко замечая любое лишнее движение. Он и меня окидывал странным раздражённым взглядом, так, будто готов был в любой момент достать нож и перерезать мне глотку, если я шелохнусь не так, как ему надо. Я сильно перепугалась, решив, что это какой-нибудь маньяк-убийца, про которых достаточно много пишут в газетах и говорят по телевизору. -Что вам от меня нужно? — бросила я совсем недружелюбно, скрывая дрожь в голосе, и отступила на шаг назад. — Сделаете что-то странное — я позову на помощь. -Не буду я ничего делать, девочка, — последнее слово он сказал нарочито громко, как бы делая акцент, что в несовершеннолетних не заинтересован. — Тебя ведь Саша зовут? -А когда мы успели перейти на «ты»? — язвительно поинтересовалась я. У меня получилось выдохнуть с облегчением и я до конца успокоилась. Напротив, животный страх внутри меня сменился неприкрытым раздражением. — Ну, допустим, меня так зовут. У вас ко мне какое-то дело? -Уж извините, — мужчина сделал странный резкий поклон, выдавая всю неловкость собственных движений. — Вы нужны не мне, а Эдуарду Бестужеву. -Что? — я слегка опешила от неожиданности. — Это ещё зачем? -Я ничего не знаю, мне велели назначить встречу на завтрашний день. Вам подойдёт 15; 00? — мужчина продолжал говорить даже несмотря на мою явную враждебность. — Почему бы господину Бестужеву самому не назначить встречу? Во-первых, можно ли вам вообще доверять? А во-вторых, даже если это правда, зачем мне идти на встречу с ним? -Ваше дело, но у него к вам разговор, — ответил мужчина и состроил ехидную гримасу. — Вроде это насчёт его сыновей. Всё ещё не интересно? -Поняла вас, — коротко бросила я и, развернувшись, проследовала к своему подъезду. — Где встретимся? — В кафе, которое находится напротив вашей школы, — громко ответили мне из-за спины, затем раздалось тяжёлое хлюпание больших мужских ботинок и всё стихло. «Что ж, это всё очень странно, но у меня, кажется, нет выбора. Этот мужик мне заранее не нравится», — подумала я, перед сном лёжа в кровати, чуть нахмурив брови. *** Уснула я спокойно, но на утро почувствовала себя ужасно. Настала очередная среда. На меня нахлынула привычная суета, но теперь она подкреплялась чувством сильной тревоги. Я только поняла, что сам факт нашей встречи с отцом Мэтта выглядит странно на фоне недавних событий. И откуда он вообще мог обо мне узнать, ведь я даже ни разу не приходила в гости к Бестужеву? «Ладно, вдох-выдох и вперёд! — прикрикнула сама на себя я, огласив квартиру своим звонким, но хриплым голосом. — Вот чёрт, кажется, я заболела после вчерашнего. Надеюсь, температуры нет…» Но проверять сей факт я не стала, потому что тогда мне во что бы то ни стало надо было попасть в школу, так уж я решила. Я нацепила на себя голубую блузку в горошек и тёмно-синюю юбку-солнышко, затем пригладила рыжие кудряшки, заправив несколько прядей за уши. «Мне надо выглядеть сегодня приличнее обычного, с таким человеком увижусь», — подумала я и раздражённо усмехнулась. Не знаю, почему, но у меня возникла подсознательная неприязнь к отцу Мэтта ещё до личной с ним встречи. «Чувствую себя плохим человеком теперь», — тут же пронеслась ответная мысль. Я выбежала на улицу. После такого сильного ливня, природа, наконец, успокоилась. Вокруг стояла настоящая духота, но небо прояснилось, что не могло не радовать. Даже температура по ощущением поднялась аж до нуля. «Сегодня точно мой день!» В школе всё оставалось, как прежде, что меня очень даже устраивало. Никто не трогал меня, я никого не трогала, прямо-таки иддилия… Особо общаться желания не было, так что я просто уселась на своё место и с воодушевлением стала представлять, как же пройдёт наш разговор с Эдуардом. Мэтт на уроках, как и ожидалось, снова не появился, но тогда меня это не сильно расстроило. Пока не время нам говорить, ведь сначала нужно выяснить, что от меня хочет его отец. С Дэмом я тоже не пересеклась, потому мне даже подумалось, что удача наконец повернулась ко мне лицом, а не задом. Уроки пролетели совсем незаметно, так что я поспешила выбежать за ворота школы. Тут меня перехватил Исай, который снова оказался поблизости. Он сказал, что недалеко проходят его тренировки по баскетболу, поэтому он так часто ходит в этом районе. Я быстро пересказала ему наш разговор с тем странным «посланником» Бестужева, на что парень лишь сказал: «Я не имею ничего против вашей встречи, но будь осторожна, в конце концов, это может быть и обманом». Затем он вызвался проводить меня до места встречи, чтобы лично убедиться в чистоте намерений «тех мужиков». Так мы и добрели до небольшой кафешки под названием «Infinity» (от анг. — «бесконечность»). «Символичненько», — хихикнул Исай, а я предпочла промолчать. На меня вдруг нахлынул странный мандраж, переживания, но я посчитала важным взять себя в руки.  Мы заглянули в окно. В такое время буднего дня много посетителей и не должно быть, но тогда в зале не было совсем никого, кроме одного мужчины. Он сидел в профиль, но даже так я смогла отметить, что он невероятно похож на Мэтта. Те же светлые, чуть седые, волосы, худощавое телосложения, разрез глаз… -Точно он, — шепнула я Исаю, тот подался вперёд и тоже хорошенько разглядел Эдуарда. -Я запомнил, — таким же шёпотом сказал парень и, похлопав меня по плечу, развернулся, предварительно сказав: — Если что, я жду за углом. Он оставил меня наедине с диким страхом, который отдавался дрожью в коленях. Я сглотнула и вошла в двери здания, напустив на себя самый безразличный вид…