Сестра

      Шэнь Юань понял, что многие вещи могут быть довольно незначительными, если смотреть издалека. После того как он переместился на место Шэнь Цинцю, и такие знакомые незнакомцы стали частью его семьи и жизни, из памяти сам собой вытеснялось его прошлое.       Порой ночами от этого он не мог уснуть. Это не его жизнь, не его тело. Что подумает Юэ Цинъюань, если узнает? Что место его брата прочно занял пришелец, и от него никак не избавиться. А его семья? Мэймэй наверно будет очень злиться. На то, что он умер так глупо, и на то, что бросил её и братьев. Дагэ будет очень грустить. Он сидел на его больничной постели чаще остальных, когда Шэнь Юаню было плохо. Эргэ будет злиться, но, вероятно, как и Шэнь Юань, он не будет спать ночами, терзаемый собственным умом.       Семья Шэнь Юаня осталась так далеко, что проще будет её забыть. Он никому уже не расскажет про неё полностью открыто, не встретит, и уже не её часть. Он — Шэнь Цинцю, и семьи как таковой у него нет.       Нин Инъин описать пытались в лучшем случае во время папапа с протагонистом. Во время обучения Ло Бинхэ на пике Цин Цзин она не сделала ничего примечательного, что смогло бы раскрыть ее читателям. Пару раз её должен был спасти Бинхэ, вот романтичная сцена с ней, ещё раз спасение и.... Ничего. После были просто эпизоды порно.       Однако отдельную причину ненавидеть Шэнь Юаню Шэнь Цинцю дала именно она. Точнее домогательства злодея в её сторону. После того, как он встретился с ней в живую, такая мысль вызывала только больше отвращения. Шэнь Юань в уже прошлой жизни очень любил Мэймэй, потакая ее капризам, играя, и проводя больше всего времени именно с ней. И она очень походила на Нин Инъин!       Порой смотря в сверкающее восторгом глаза его ученицы, он вспоминал, что такие же были у его Мэймэй.       Именно этой ученице он теперь позволял вольности, вроде вышивания в его компании. В это время она болтала о всякой чепухе, ведя скорее монолог, чем диалог, но Шэнь Юаню это нравилось больше, чем раздражало. Так вспоминались проведённые с Мэймэй вечера, когда она рассказывал ему о всяких глупостях, новых аниме и школе.       — Ты слышал, Шицзунь? Именно тогда Мин Фань мне сказал о том, что я слишком наивная! Но разве будет лучше, если я изначально буду думать о том, как этот птенец умрёт? Конечно нет! И тогда я решила залезть на дерево к гнезду, но Ло-шиди опередил меня. Именно он вернул птенца! И он сказал, что всего птенчиков было три. Я никогда не видела новорождённых, и попросила показать мне, но он отказал.       — Ты попросила спустить птенцов к тебе? — Мягко спросил её Шэнь Цинцю.       Ученица оторвалась от вышивки бамбукового узора, поднимая глаза на него.       — Нет-Нет, — эмоционально возрозила она, — Я попросила подняться самой, или что бы мне подсобили, но они в один голос начали отнекиваться. А все, потому что я девушка! Неужто я не могу посмотреть на птиц из-за этого? Или залезть на дерево!       Шэнь Юань смягчился. Когда-то они разговаривали с Мэймэй об этом. Эргэ тогда пытался ей сказать, что если она девушка, то грязного нападения не ждут, а значит, она должна использовать чужую недооценку в свою пользу. Дагэ пытался отговорить их всех от насилия, а Шэнь Юань только подначивал споры.       — Не совсем, Инъин-эр. То, что ты девушка может дать тебе преимущество, даже если в быту это скорее бремя. Например, в драке Мин Фань может ждать удар от Бинхэ. Но не от тебя. И как он удивится, когда ты ударишь его. Люди, думающие, что девушкам трудно взмахнуть рукой, глупы. Будь ещё умнее и избей их, чтобы продемонстрировать свою позицию.       Нин Инъин с восхищением внимала каждому его слову. Быстро закивав, она подскочила с места, убирая свои вещи в специально отведённую для неё корзинку.       — Спасибо, Шицзунь! Прямо сейчас я готова буду избить Ло-шиди, и ещё парочку шисюнов, думающих, что соблазнение — это единственное что я могу.       Шэнь Цинцю невозмутимо покивал ей. Когда ученица выбежала, хлопнув дверью, он сел более развязно, подпирая кулаком щеку. Как сестры быстро растут!       Когда даже к его домику приходят слухи о том, как Нин Инъин избила Мин Фаня и Ло Бинхэ за пренебрежение, Шэнь Цинцю только улыбается в веер.       Мэймэй тоже была такой импульсивной, чуть нежной, и доброй.       Эти параллели приходят к Шэнь Юаню, когда он видит, как ученица легко дразнит Лю Минъянь, спорит с Ло Бинхэ и шутит над Мин Фанем.       Порой это было болезненно, как казавшийся на чужом лице привычный взгляд Мэймэй, когда она за него волновалась.       Иногда он рассказывал ей о братьях и сестре. Просто маленькие кусочки, такие, что и не соберёшь в полную картину, но от этого её глаза светились немного ярче. Сама она не спешила расспрашивать его о их местоположении, ясно уловив «были». Но это было так забавно! Он ведь также говорил Мэймэй о персонаже из Сянься, а теперь он рассказывает о ней ему!       Порой в светлых одеждах ему чудились тени сестры, а в голосе его настоящее имя. Это было глупо, но с каждым днем он все больше привязывался к такому призраку.       Шэнь Юань и сам понимает о том, что его братья и сестра остались в том мире, отныне он пиковый лорд, и сейчас ему стоит сосредоточиться на будущем, но... Теперь родные становились незнакомцами, прошлое забывалось, а придуманные люди становились его частью.       Так что приятно было иногда видеть хоть напоминание о Мэймэй в Нин Инъин.