Из Англии с любовью

Агата выгнулась в спине, чувствуя пальцы мужа на своих лопатках; руки Александра скользили вверх, к её плечами, а затем возвращались обратно, к линии талии. Нильсен мыслями был явно не здесь. Его выразительные голубые глаза смотрели в сторону, на тень от шторы и пробивающуюся полоску света уличного фонаря. — Что стряслось? — напрямую решила уточнить Агата, разворачиваясь вполоборота к мужу и перехватывая его ладонь в воздухе. — Ничего. — Тогда о чём я сейчас рассуждала? — она недовольно прищурилась, становясь похоже на насупившуюся кошку. — Алекс? Нильсен устало вздохнул и — неожиданно для неё — прижал к своей груди, уткнувшись острым подбородком в макушку Агаты. Его пальцы неловко запутались в волосах, сердце билось неумолимо быстро. Он был обеспокоен, плохие мысли беспечно возникали в голове, а переживания застигали врасплох. — Ты меня пугаешь, — чуть мягче сказала Нильсен, прикрыв глаза, — точнее нас. — Вам не о чем беспокоиться, — заверил её Александр, крепче обняв, — я во всём сам разберусь. «Когда тебе говорят «не о чем беспокоиться», то первое, что ты делаешь, так это начинаешь беспокоиться», — пронеслось в голове у Агаты, пока она пыталась собрать ситуацию воедино. Что происходило с её мужем? — Александр. — Нильсен аккуратно отстранилась и важно посмотрела на него, — если ты мне не расскажешь, что тебя мучает, то я сама это выясню. В твоих же интересах сознаться мне сейчас. — Лилла Каттен, есть такие вещи, в которые лучше не лезть. Особенно беременным. Особенно, тем, кто находит неприятности на свою симпатичную задницу в два счёта. — Хочешь, уберечь меня от проблем, но говоришь такими загадками, что лишь подстегиваешь мой интерес. — Мой долг — защитить вас, — сказал Александр, устало откинувшись на спинку дивана, — слышала поговорку «меньше знаешь, крепче спишь»? — Нет, — хмыкнула Агата, непривычно нахмурившись и сводя руки на груди, — глупая фраза. Как можно спокойно спать, если живешь в безызвестности? — Это русская мудрость. Иногда незнание означает спасение. — От кого спасение? Что это всё значит? Ответом ей было молчание. Нильсен плавно встала с места и начала беспокойно прохаживаться по комнате в разные стороны, словно маятник. Эмоции бурлили, Агата старалась их утихомирить, взглянуть на ситуацию рационально, без примеси слепящих гормонов. «Русская мудрость, значит», — важно рассудила Нильсен, — «знаю я одну любительницу русских изречений и чужих мужчин». — Здесь замешана Ева? — выдала она свою догадку вслух, даже не успев обдумать, стоило ли оно того. Но Александр был невозмутим. — И в том числе. — И в том числе? — Агата вскипела, вплотную подошла к мужу и со всем возможным усилием надавила ему на плечи. — Дело в русской мафии? Гарри Чек? Здесь замешан Дилан? Фредерик? Эллиа? Несмотря на чрезвычайную серьезность ситуации, на лице Александра взыграла едва различимая ухмылка. Нильсен приложила максимум актерского мастерства, чтобы выглядеть грозно и недовольно — но едва округлившийся живот, спрятанный под черно-белой туникой, делал её похожей на разъяренную панду. — Беспокоишься за своего любовника? — Придурок. — Она отступила назад, но не закончила сражение. — Мать твою, нашла же за кого выйти. — Кстати об этом, — как ни в чем не бывало продолжил он, — ты же не против пожить несколько дней у моей мамы? Она соскучилась. Агата готова была полезть на него с кулаками, оплеухами, повалить на пол и заставить говорить. Александр ввязался во что-то незаконное? Они теперь все под прицелом? Разве жить под дулом пистолета опаснее, чем под одной крышей со свекровью, которая тебя ненавидит? — Я с места не двинусь, пока ты мне не расскажешь правду, — поставила ультиматум Нильсен, уперев руки в бока, — буду всю ночь так стоять, если потребуется! Александр встал с места, ехидно вскинув бровь. — Очень по-взрослому, Агата. — С тобой иначе не происходит, — упрямо заявила она, — а ты знаешь предписания доктора. Больше отдыха, никакого перенапряжения и исключение любых факторов стресса. Нильсен демонстративно кивнул головой и покинул гостиную в направлении спальни; бывшая Харрис неподвижно продолжила стоять на месте, с поддельным интересом изучая комнату. Она знала, что была права. Уперта. И безрассудна, особенно в те моменты, когда речь шла о людях, которых любила. — Мы с тобой так просто не отпустим папочку, правда ведь? — со всей нежностью обратилась Нильсен к малышку, ладонью поддевая живот снизу. — Я знаю, что ты такой же боевой Котенок. Агата бросила беглый взгляд в дверной проём, где через коридор маячила фигура мужа — он расправлял кровать. Ладонь непроизвольно сильнее прижалась к животу. — Мы не допустим, чтобы он пострадал, — продолжила свой диалог Нильсен, чувствуя странную слабость в теле. Она зевнула. — Да, Котенок, мама тоже подустала за сегодня. Из комнаты внезапно выглянул Александр, поспешным шагом возвращаясь в гостиную. Агата вновь приняла нахмуренное выражение лица, пальцами уцепившись за талию и разведя локти в разные стороны. Ничего не говорило о том, что всего несколько мгновений назад, она убаюкивающе ворковала с малышом. — Готов предоставить свои объяснения? — Резво встретило Нильсена, стоило ему только пройти внутрь комнаты. — У меня есть идея получше, — коварно произнес он, а затем в наглую приблизился. — Эй… Ты чего удумал, жук? Але-ек… Что ты… Но вместо ответа, Александр беспринципно подхватил её под коленями. Теперь Агата беспомощно болталась у него на руках, извиваясь и исторгая неприличные выражение. Нильсен слегка ударила своего мужа по плечу, но это не помогло, его крепость не пала. — Думала, я тебя не переиграю? — самодовольно объявил он, перенося её аккуратно через дверной проём навстречу к их спальне. — Весьма опрометчиво с твоей стороны ставить меня перед выбором. — Я пытаюсь добраться до сути дела, — она почувствовала, как заботливые руки Александра уложили её на кровать. Сам он навис над ней, словно хищник над своей добычей, — а ты мне никак не помогаешь. А я, между прочим, волнуюсь. Агата почувствовала, как его ладонь хозяйски скользнула на живот. Он придвинулся к ней ещё ближе, поспешно оказываясь своим боком на самом краю кровати. — Ты просто заноза в заднице, — нервно пробубнил Александр, и погодя, нехотя продолжил, — всё дело в Дилане. В завещании, в наследстве, — пояснил он, проводя рукой по выпуклому бугорку, где рос их ребенок, — твой двоюродный брат под большой угрозой. Без прямых наследников всё состояние Аннет может вновь отойти тебе, так сказано в свежем завещании Дилана. Это всё, что я могу прямо сейчас сказать. Большего не проси. Нильсен чуть вздрогнула, услышав имя своего кузена, о котором давно и не вспоминала. После всей этой волокиты с Чарльзом, завещанием, бизнесом тёти, они с Александром бежали из Англии навстречу новой жизни, оставив всё случившееся позади. Агата была рада отказаться от наследства, получить в Швеции нормальную высокооплачиваемую работу и влиться во что-то менее опасное. Тоска по родине, конечно, часто настигала её, но не настолько, чтобы желать вернуться туда. — Но зачем Дилану завещание? — Он обладает миллионами, — уже более спокойно сказал Александр, задрав подол домашней кофты Агаты, — это обязательное условие. Его отец написал публичный отказ, так что теперь ты главный претендент. — История повторяется, — устало сообщила Агата, прикрыв глаза. Она почувствовала влажный поцелуй в районе пупка. — У мамы вы будете в безопасности, пока я буду заниматься вопросами вне города. Агата недовольно поёжилась на месте. — Твоя мать может быть в сговоре. У неё больше предпосылок меня убить. — Очень смешно, — шепот Александра вызывал мурашки по коже, — Котенку должно понравиться у бабушки. Небольшой остров, двое соседей, чистый воздух и дикая природа. — Ты ведь в курсе, что у меня в утробе человек, а не реальная кошка? — Думаешь, ему или ей не понравится дикая природа? Мы же не будем воспитывать городского слюнтяя, — самодовольно высказался Нильсен, за что получил легкий подзатыльник. Он бережно укрыл малыша кофтой, а затем устроился напротив подушки Агаты. — Ауч. Если планируешь так вправить мне мозги, то без шансов. — Было бы что вправлять, — она легонько хихикнула и придвинулась к мужу, забираясь к нему в объятия. — Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Или из-за моей сумасшедшей семейки. — Теперь, это часть моей семьи тоже. И, по правде говоря, я в этом расследовании кручусь как официальное лицо. Дело международной важности. Агата устало выдохнула, сдержав в себе какой-то странный поток слёз. Гормоны и расслабленность ситуации взяли своё; она воспротивилась первому порыву расплакаться и постаралась абстрагироваться от чувств. — На время расследования я улечу в Англию, — сообщил Александр после продолжительной паузы, — поэтому мне важно, чтобы ты была в безопасности и под присмотром. Операция рассчитана на два дня. — А потом? — А потом меня вышлют из страны, поскольку срочная виза была одобрена лишь на это время. Не у всех у нас двойное гражданство. — Фактически, я пока не гражданка Швеции. Мне осталось ещё полгода для того, чтобы я могла подать заявление и его получить, — поправила мужа Агата, носом вдыхая родной запах кожи. Ей хотелось полностью в нем раствориться. Александр сжал её хрупкое тело в своих ладонях, почувствовав, как всё внутри него переворачивается от прилива нежности. Он не знал, как описать или как озвучить это ощущение, но оно напомнило ему то, что все привыкли называть домом, спокойствием и теплом. — Так, значит, я могу рассчитывать на твоё благоразумие? Чтобы не волноваться в Англии? — Если пообещаешь рассказать всё по возвращению, — выдвинула своё требование Агата, — твоё возвращение это вообще обязательное условие. — Хорошо, мин кэра. — Целым и невредимым. Чтобы я могла, в случае чего, без зазрения совести поколотить. — Куплю тебе грушу, — насмешливо предложил Александр, чувствуя, как ему ментально полегчало. — Кстати о груша-а-ах, — задумчиво протянула Нильсен, пальцем вычертив узоры на груди мужа, — кажется, я проголодалась.

~

Агата не то, чтобы была в восторге от всей этой затеи, — она всё ещё казалась ей безумно опасной и неприятной — но просто приняла правила игры. Нильсен знала, за кого выходила замуж, помнила его страсть к раскрытию преступлений и даже могла предсказать подобный исход. Только отдых у его матери не входил в данную схему. — Агата, — произнесла миссис Нильсен, спустившись вниз по винтовой лестнице. Вся из себя утонченная, красивая и элегантная, настоящая акула бизнеса. Её взгляд бегло пробежался по невестке, с явным неодобрением. — Ты что, ешь на обед яичницу? Прямо со сковороды? «Приехали», — раздалось в мыслях Агаты. И четырех часов не прошло с того момента, как Александр умчался на моторной лодке обратно в Стокгольм, чтобы оттуда добраться до Лондона, а они с Оливией уже обнажили ножны. — «Это будут долгие два дня». — И вам здравствуйте, — постаравшись скрыть недовольство в голосе, произнесла она, — да, очень вкусно. Вам приготовить? — Диковинные традиции аристократов, есть прямо с жару. — Оливия будто и не обратила внимания на слова Агаты. — Я, конечно, ценю твою скромность, но у меня в доме есть личный повар, который мог приготовить что-то более… полезное. И если вдруг не знаешь, где лежат тарелки, то они в правом кухонном ящике. Третий по счёту. В следующий раз оповести меня, пожалуйста, когда будешь голодна. Я знаю много полезных блюд, которые, несомненно, не будут так вредны для внука. «Дыши», — Агата больно стиснула зубы, — «дыши». — Как заботливо с Вашей стороны, — нейтрально произнесла Нильсен, отложив вилку в сторону, чтобы избавить себя от искушения бросить её в свекровь. Она не сдержала волну сарказма, — будут рекомендации по поводу чая? — Да, индийский, с травами, в заварнике. — Оливия деловито поправила пиджак, равнодушно сдержав выпад. — У меня на сегодня назначена пара встреч, так что я сплаваю в город. Могу что-то купить по дороге, если тебе нужно. — Спасибо, не утруждайтесь. Всё и так чудесно. — Тогда найди, чем развлечь себя до вечера, — она застопорилась, словно, подбирая слова, — ко мне сегодня приедет гость, так что было бы неплохо, если бы ты надела что-то… менее домашнее. Можешь спросить у Фредерика номер Луи — он мой стилист — и изучить каталог с одеждой для дам в интересном положении. «Да уж, положение интереснее некуда», — мысленно хмыкнула Агата. — Учту все Ваши пожелания, Оливия. — Рада, что мы всё выяснили, Агата, — женщина поправила сумку, ручками упершуюся в локоть, — надеюсь, что то время, которое мы проведем наедине в этом доме, пойдёт нашим взаимоотношениям на пользу. С этими словами миссис Нильсен покинула столовую, резво направившись в сторону выхода. В воздухе искрило от того, насколько накалена была ситуация. Агата почувствовала себя такой маленькой и беззащитной — она не могла портить отношения с матерью Александра, для него это слишком много значило, но выуживать из себя лживую улыбку для той, которая её ненавидела, тоже было проблематично. Когда след Оливии простыл, Агата уронила голову на руки и удрученно выдохнула. Она пыталась вести себя доброжелательно, открыто и беспристрастно. Но все положительные мысли про то, что миссис Нильсен хотела как лучше, разбивались о колкие замечания. Может и неосознанно, но Агату задевали подобные высказывания. Казалось, Оливия ненавидела её просто за то, что та существовала. — Значит, слухи правдивы, нас всё же посетила английская принцесса, — раздался позади чей-то раскатистый бас. Агата подняла голову и увидела Фредерика широко улыбающегося, единственного человека в доме, который не смотрел на неё с предвзятостью или любопытством. — Фредерик, — промолвила Нильсен, встав с места и направившись в такие родные объятия норвежца, — не представляете, как Вы вовремя. — За столько лет работы с Оливией, я могу представить, — он усмехнулся, притянув её к себе. Фредерик любил Александра как сына, и ему очень уж нравилась Агата; кажется, Фредерик был единственный из окружения Нильсенов, не считая Рэйчел, кто по-настоящему обрадовался столь прекрасному союзу. — Аннет гордилась бы тому, как стойко ты держишься. — Она бы быстро поставила «родственницу» на место. — И это тоже, — норвежец засмеялся, — кажется, ты не дообедала. Позволишь присоединиться трапезе? — Если не имеете ничего против «абсолютно вредной» яичницы, — Нильсен чуть расслабилась, находясь в дружеской обстановке. Приятно было иметь единомышленника, а не ежиться от каждого взгляда. — Есть ещё и «супер полезный» чай в заварнике. — Индийский? — Да. — Редкая гадость, — пояснил Фредерик и проводил Агату на место, отодвинув перед ней стул, — пахнет непередаваемо отвратительно. — Неудивительно, ведь мне его предложили. Она благодарно кивнула в знак согласия и вернулась на место, однако есть уже перехотелось. Кусок в горло не лез, Агата отставила сковороду в сторону и бросила беглый взгляд на пустую чашку. В этом доме ей ничего не подвластно, казалось, даже чай здесь нельзя было налить без осуждения. Она решила, что отсюда нужно срочно бежать, хотя бы на время. Дать себе передышку. — Прогуляемся? — предложила Нильсен после затяжного молчания. — Обедать Вы явно не собираетесь, а я не горю желанием продолжать. — Хочешь осмотреть местность? — Александр обещал дикую природу и мирных соседей, — она приятно улыбнулась собеседнику, — так почему бы нет?

~

Прогулка с Фредериком удивительно пошла ей на пользу. Вернувшись в дом, Агата была более расслаблена, чем прежде, и явно нагуляла аппетит. Дворецкий оповестил «жену мистера Нильсена и гостью хозяйки дома» о том, что Оливия прибыла и занимается некоторыми приготовлениями. Агата всё ещё находилась под неизгладимым впечатлением от скандинавских красот, от тишины и спокойствия, сквозивших на острове. Может быть дом, о котором говорил её муж, мог бы располагаться на одном из прибрежных островов? От Александра не было вестей — он заранее сообщил, что всё время нахождения в Великобритании будет недоступен. Без его неуместных шуточек на душе стало совсем тоскливо, сердце заныло. Телефон Сэма тоже безуспешно отправлял её на автоответчик. — Похоже, остались только мы вдвоем, Котенок, — подытожила вслух бывшая Харрис, усаживаясь на кровать и бросая беглый взгляд в сторону небольшого набора косметики, — мама сегодня будет выглядеть здорово. А ты так считаешь? Внезапно произошло что-то странное, весьма необычное. Агата почувствовала легкое шевеление внутри себя, скорее даже попытку — это было так пугающе и удивительно одновременно. Поначалу, она не сразу поняла, что же произошло. Села как истукан и уставилась на свой слегка выпирающий живот. — Ты только что… И снова — это характерное вздрагивание внутри, будто касание ладошки или стопы, совсем маленькой, едва ощутимой. Агата прикрыла рот рукой, чтобы подавить всхлип от внезапно накативших слёз. Слёз от нескрываемой радости и переполняющего счастья, которые захлестнули с головой. Нильсен так хотелось, чтобы муж был сейчас здесь, вместе с ней и переживал столь трепетный момент. Самое ужасное, что она пока что даже не могла рассказать ему об этом. Дверь в комнату распахнулась, ожидаемо, без предварительного стука, и Агата увидела в проёме никого иного как Оливию. По уровню бестактности можно было сразу догадаться, что это мать Александра. Она явно что-то говорила по пути, но увидев невестку в таком состоянии резко замолчала. Впервые на её лице просквозило… беспокойство. — Боже мой, ты в порядке? — с какой-то материнской заботой в голосе, так разительно отличавшейся от холодной стали, прорезавшейся днем, сказала Оливия и сделала несколько шагов вперед. Агата знала, как это могло выглядеть со стороны. Но не знала, как реагировать на столь теплое отношение. — Д-д-да, — запнувшись, произнесла Нильсен, утирая свободной рукой скатившиеся слезы и широко улыбнувшись. Она подумала, что такой радостный момент просто необходимо разделить с кем-то, — он толкается. Малыш толкается. Оливия чуть ближе подошла к невестке и осторожно присела рядом. Она выглядела весьма дезориентированной. Казалось, всё в этой жизни шло по заранее заготовленному миссис Нильсен сценарию — кроме Агаты и их с Александром ребенка, конечно. Они нарушали привычный порядок вещей, вызывая в ней не самые одобрительные чувства. Но теперь, когда её внук сделал первые движения, образ сильной и беспощадной леди перед той, кого она должна была ненавидеть, посыпался как карточный домик. — Можно? — аккуратно уточнила шведка. — Конечно! Агата смело взяла Оливию за запястье и нежно положила её ладонь на ту часть живота, где чувствовалось прикосновение. — А это твоя бабушка, Котенок. И вновь легкое движение. Толчок. Миссис Нильсен не смогла сдержать свой восторженный возглас, кинув весьма обезоруженный взгляд на Агату. — Это невероятно, но, кажется, он узнал меня! Дети всегда полны приятных сюрпризов. — Всё также обрадованно произнесла она, — я… Я помню, как это было, когда впервые пошевелился Александр. А теперь… Его маленький наследник… «Или наследница», — мысленно поправила её Агата, не решаясь испортить столь ценный момент. Сейчас они не были врагами или двумя женщинами, отчаянно враждующими за внимание одного мужчины, пускай и разного рода. Сейчас они были семьёй. — Александр должен локти кусать, что пропустил такое, — усмехнулась Оливия, весьма по-доброму, неохотно убрав руку с живота, будто испугавшись проявленной слабости, — сам виноват. Владел бы семейным бизнесом, тогда и не колесил по Европе в такой важный момент. «Недолго музыка играла», — хмыкнула Агата, — «что же, это прогресс. Несомненно». — Вы что-то хотели, — поспешно сменила тему Нильсен, бросив спасительный взгляд в сторону столика для макияжа, — а то я как раз собиралась готовиться к вечеру. Оливия собралась с мыслями и распрямила плечи, вновь надевая на себя привычную маску. Отстраненность. Величие. Надменность. Её голубые глаза — такие же пронзительные, как и у Александра — смотрели с безразличием. Но Агата уже знала, что всё это было неправдой. — Да. Точно, я хотела предупредить тебя, что наш гость будет примерно через час. Можешь начинать приготовления. Она встала с места, одернув прямую юбку карандаш. — Или, если ты вдруг будешь себя неважно чувствовать, то можешь остаться в комнате. Все поймут. — Самочувствие вполне себе хорошее, так что я буду вовремя. Надеюсь, Ваш шведский друг не имеет ничего против моей английской компании? Оливия оценила выпад. Она подарила невестке довольную ухмылку и подошла ровной походкой к выходу, взглядом цепляясь за чистоту в комнате. — Он из Англии, — самодовольно сообщила миссис Нильсен перед тем, как покинуть гостевую спальню. — Мне кажется, что Вы даже знакомы. Агата неконтролируемо вздрогнула от этой новости.

~

Он стоял к ней спиной — высокий, статный, с привычно уложенными дредами, в рубашке свободного кроя. Агата оделась в легкое коктейльное платье, кофейного цвета. По одобрительному взгляду Оливии, она поняла, что с выбором не прогадала. — Эллиа! — обрадованно окликнула гостя Нильсен, поспешно подходя к мужчине. Тот неловко обратился в сторону, откуда шёл звук, и с приятным удивлением заметил Агату. Он знал, что жена Александра будет здесь, — ему об этом доложили — но даже не подозревал, что она ждёт ребенка. Её чуть округлившийся живот сразу привлек внимание. — Мисс Харрис, — Эллиа тут же оказался близко к знакомой и галантно поцеловал протянутую руку, — не знал, что ты сегодня будешь ни одна. — Я взяла фамилию Александра, Эллиа. — Я знаю. Но мисс Харрис или миссис Ноябрь звучит намного лучше, — он соблазнительно ухмыльнулся, оголяя милые ямочки на щеках. Такой флирт вполне мог сойти за наглость, но из его уст звучал как безобидный комплимент. — Жалеешь, что не предложил раньше? — Агата игриво улыбнулась в ответ, поправив струящуюся ткань на платье. — А ты бы пошла? К их разговору медленным шагом приблизилась Оливия, стойко сжимая за ножку хрустальный бокал с шампанским. На ней было вызывающе красивое кремовое платье с золотым колье, лежащим на выпирающих ключицах. — Воссоединение старых друзей, — насмешливо заметила она, протянув Эллиа шампанское. Её рука по-хозяйски легла ему между лопаток. — Полагаю, секретничаете. — Я поздравил будущую маму с пополнением, — совершенно спокойно отреагировал Ноябрь, переняв напиток. Он благодарно кивнул в ответ на жест женщины, — удивительно, что Александр не обмолвился об этом раньше. Агата невольно вздрогнула. Она нервно поправила кудряшки, завела мешающиеся локоны за ухо. — Вы с ним виделись? — чуть тревожно уточнила она. — Не думаете же, что он оставит своих дам без присмотра. — Вообще-то у них уже есть присмотр, — встрял в диалог Фредерик, подходя ближе с зацепленным между пальцами основанием бокала. Он старался держать спину ровно, плечи отвел назад. Было заметно, что конкуренция в два метра его смущала, — как говорит сейчас молодежь: «я, что, для вас шутка»? Оливия приветливо улыбнулась шутке. Мать Александра вообще выглядела странно счастливой в присутствии Эллиа; Агата бы придала этому больше внимание, если бы не думала о своём муже в этот момент. — Когда вы с ним виделись? — В Хитроу. Он как раз прилетел, а я торопился на свой рейс. — Эллиа — близкий друг семьи. Ничего удивительного, что Александр прислал его присмотреть за нами, — сообщила Оливия, чуть ближе придвинувшись к плечу гостя. «Нет», — пробило осознание, когда Агата увидела взгляд матери Александра на губах своего знакомого, — «быть не может». Внезапно к ним подошёл один из служащих дома, что-то еле слышно шепнув Оливии. Она сразу поменялась в лице, стала более яростной и хладнокровной. Это выражение довольно быстро считал Фредерик, залпом опустошив свой бокал. Отставил его в сторону. — Надеюсь, вас можно оставить наедине. Кажется, нам с Оливией необходимо решить один деловой вопрос. — Иногда работа застегает в самый неподходящий момент, — сдавшись, произнесла она, — побудьте паиньками. Не успеете заметить, как мы вернемся. Стоило двум бизнесменам скрыться за порогом комнаты, как Агата тут же потянула знакомого на себя. Она вывела их обоих к выходу на крытую веранду, где можно было поговорить без посторонних ушей под приятный вид скандинавских красот. Пушистые ели богатого зеленого оттенка глядели на них через стекло. — У тебя крепкая хватка, — заметил Эллиа, когда они, наконец, остановились. Агата прикрыла дверь и задернула занавеску, — будем секретничать? — Да. Ноябрь хмыкнул, ладонями упираясь в деревянную столешницу, где обычно стояли напитки. Туда он и поставил бокал с шампанским. — Осуждаешь? — Иу, Эллиа! — возмутилась Агата, чуть прогнувшись в спине. Она немного устала, ей бы не мешало посидеть. — Я могу всё понять… Но мама Александра? — Ты замужем за Нильсеном, что, в моём понимании, тоже не самый изысканный вариант, — он улыбнулся. — Как говорится, сердцу не прикажешь. — Да, но Оливия… Оливия! Как вообще так получилось? Эллиа загадочно хмыкнул, но на этом же закончил. Было ясно, что рассказа об романтических отношениях с миссис Нильсен не последует. Агата, с неким раздражением, всё же приняла его выбор и красноречивое молчание. В конечном итоге, чувства между двумя людьми имеют право быть не озвучены перед другими. — Ладно, проехали, — быстро сдалась Нильсен, — если это делает вас обоих счастливыми, то я рада, что так сложились обстоятельства. — Ценю твою откровенность. — И, конечно же, ничего не скажу об этом Александру. — Она подозревала, что её муж был ещё не в курсе, иначе давно поднял бы скандал, — только вот, если ты расскажешь мне, что у вас за дело, то это поможет держать язык за зубами. — Ты в любом случае ничего не скажешь, — заметил Эллиа, скрестив руки на груди. Он был всё также весел и приветлив, — ты от этого молчания выиграешь больше, чем я, юная шантажистка. «Он слишком хорош в таких играх», — подумала Агата, злясь, — «Слишком». — Алекс уехал в Англию слишком быстро, ничего мне не рассказал. Сэм не берет трубку, а Рэйчел ничего об этом не знает. Поставь себя на моё место — чтобы ты чувствовал, понимая, что твой любимый человек где-то там может быть в опасности? А ты даже не знаешь из-за чего. — Агата, если Александр ничего тебе не сказал, то у него на то были причины, — его взгляд быстро скользнул по её животу и тоненькой фигуре, — и ты сама прекрасно понимаешь их. — Я в любом случае волнуюсь. Может быть даже сильнее обычного, — её голос стал тише, а пальцы с уверенностью прикоснулись к его бицепсу. Она смотрела с нескрываемым беспокойством. — Я не требую подробностей, просто хочу знать суть. Чтобы суметь помочь, в случае чего. Эллиа отметил её волнение. Он всегда был падок на женские эмоции и, возможно, в этом и крылась его главная ошибка. А искренность Агаты, к тому же, подкупала в два раза сильнее. — Ладно, — он выдохнул, — скажу минимум. Минимум. — Сойдёт, — победно согласилась Агата, убирая руку от Эллиа, — минимума будет достаточно. Ноябрь понял, что попался в хитрую ловушку. Но было приятно проиграть такому противнику. — Дело, которым занимался Александр в Швеции, связано с ограблением русской мафии. Преступникам удалось сбежать в Англию. Мы предполагаем, что они собираются нанести следующий урон по продолжению сети. — Но если вся проблема только в сети русской мафии, причём здесь я или Дилан? Разве дело теперь не в юрисдикции Скотленд-Ярда? — выпытывая нужную информацию, уточнила Агата. — Как к этому всему привязано наследство? — Глава мафии узнал от посторонних источников, что наводку якобы дал Дилан. Если не докажут обратное, то они требуют взыскать с него весь моральный ущерб. В самом страшном развитии событий, его грозятся убить. А всё наследство… — …Отойдет мне, — закончила Нильсен, постаравшись переварить информацию. — И я стану главной мишенью. — Мы сделаем всё, чтобы до этого не дошло, — уверенно заявил Эллиа, — Александру нужно доказать невиновность Дилана. У нас есть план, и он сработает. Просто нужно верить в то, что каждый сделает правильно свою работу. Агата поникла, чувствуя, как всё естество внутри сжимается. Она опустила голову, стараясь справиться с эмоциями, ведь она обещала Эллиа, что ей станет легче. Легче не стало. — Агата, послушай, — Ноябрь положил ей руку на плечо и нежно его сжал, — я бы на месте Александра поступил точно также. Любой бы это сделал. Первоочередная задача — защитить свою семью. Попробуй поменяться с ним ролями. Твои действия? — Полагаю всё тоже самое, — слабо произнесла Агата, пальцами дотрагиваясь до глаз. — Но… Я просто не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Иначе никогда себе этого не прощу. — Это его выбор. — Эллиа нежно прижал к себе знакомую, чувствуя, как та буквально дрожит в объятиях. — И он осознанный. — Осознанность и Александр иногда не совсем синонимы. — Я согласен, но в этот раз — они сопоставимы. Агата прикрыла глаза, чувствуя себя в безопасности рядом с Эллиа, с таким сильным, крепким и надежным Эллиа. Она не знала, чем заслужила подобное теплое отношение с его стороны, но ей ужасно хотелось отплатить тем же. — Спасибо, — сказала Нильсен, не кривя душой, — спасибо тебе за честность, Эллиа. Теперь я понимаю, во что вязался мой непутевый муженек. — А могла бы иметь путевого мужа и доступ в казино, — он довольно облизнулся, радуясь тому, что сумел её успокоить, — я ни на что не намекаю, конечно… — Ну, раз уж ты в близких отношениях с моей свекровью, то я надеюсь, что проблем с доступом в казино не возникнет? Они медленно направились на выход из веранды, резко сменив тему. Агата ужасно переживала за Александра, но теперь его прекрасно понимала. Она бы поступила точно так же.

~

В черте владений Нильсенов находилась широкая лесополоса с небольшим деревянным домиком на окраине. Оливия гордилась им больше, чем собственным роскошным особняком — его построил отец Александра, очень давно, когда того ещё и в помине не было. Небольшая хижина стояла практически в самом центре острова, окруженная песнями птиц и шелестом листьев. На следующий день, компания решила, что раз уж сегодня заслуженный выходной, то его стоило провести вдали от цивилизации хотя бы пару часов. В доме было уютно, правда довольно пыльно и холодно. Фредерик и Эллиа отправились за ветками и хворостом, оставив Оливию вместе с Агатой разводить огонь в камине. По дороге сюда они уже собрали несколько палочек, которых могло хватить на непродолжительное время, пока не донесут остальное. — Приятно удивлена твоим способностям, — похвально начала миссис Нильсен, — никогда бы не подумала, что аристократка сможет сама разжечь огонь. — Тетя научила меня не только манерам, но и честному труду, — противопоставила ей Агата, поправив кочергой угли. — Иногда приходится закатать рукава. Оливия добро улыбнулась и коснулась фотографий, стоящих на выступе камина. Нильсен могла ошибаться, но ей показалось, что в глазах свекрови сверкнула боль, та непривычно затихла. Агата выпрямилась и бестактно заглянула в рамку, которую Оливия сжимала пальцами в кожаных перчатках. На ней были запечатлены счастливые молодые люди, обнимающиеся у старого катера, где-то на берегу озера. «Это же вид из особняка!», — дошло до Агаты, — «Только здесь, на фотографии, ещё не построили пристань, точно». — Это мистер Нильсен? — осторожно спросила Нильсен, не зная, имеет ли смелость заговорить о столь деликатной теме. — Да, — спокойно ответила Оливия, проведя по его лицу указательным пальцем, — это он. — Какое потрясающе сходство с Алексом. Такой же красивый и уверенный. Даже ухмылка идентичная. — Ты права, — с грустной улыбкой заметила женщина, — они ужасно стали похожи со временем. Александр всегда подражал своему отцу, видимо, отсюда и перенял манеры. Кстати, этот дом — первое, что мы построили на этой земле. — Это место для Вас много значит, я права? — сообразительно выдала Нильсен. Ну, конечно же, значит, следом подумала Агата, понимая глупость своего вопроса. — Для нас обоих. — Оливия отставила рамку в сторону, нерешительно закусывая нижнюю губу и улыбаясь человеку на фотографии. — На следующее лето в нашей семье появился Александр. Он с отцом так много времени здесь проводил. Вон те модели яхт — всё их произведения. Агата с жадным интересом кинула взгляд в сторону красивых резных корабликов, с корявой подписью на корме. Она представила маленького Александра, выводившего название лодок «Отвага», «Полюс» и «Завтра». Последняя была написана с особой аккуратностью, будто самая любимая. — После смерти отца Александр забросил любовь к яхтам и к этому месту, — миссис Нильсен обреченно вздохнула, будто сражаясь с истинными эмоциями. Это было больно, невыносимо ужасно вспоминать о том времени. — Наверное, всё это сильно напоминает Александру о том времени. Уход мистера Нильсена дался нам нелегко. — Я понимаю, — с тяжелым сердцем сообщила Агата, вспомнив свою утрату. Её пробивало от душевности и сложности разговора, — я… — Не продолжай, — заботливо попросила Оливия, приобняв невестку, — лучше не затрагивать столь глубокие душевные раны. Главное сейчас это — будущее. Агата поблагодарила всех и вся, в особенности свекровь за то, что та не стала развивать трепетную тему. Англичанка была не готова продолжать тяжелый и грустный разговор. В некоторые моменты Оливия выглядела как самый глубокий и проникновенный человек, относилась с материнской заботой и любовью. А в следующие, едва не открыто выражала свою неприязнь и брезгливость. Кто из этих двух личностей правдивая миссис Оливия Нильсен? — Наверное, мой вопрос прозвучит бестактно, — всё же рискнула Агата, собрав в себе всю уверенность. Иного момента могло не представиться. — Не принимайте на свой счёт, но иногда я не вполне понимаю… Что сделала? Иногда складывается такая картина, будто Вы ненавидите меня. Вы для Александра ужасно важны, и я не хочу, чтобы между нами были камни преткновения. Может быть, я не та невестка, о которой Вы мечтали, но мне ужасно хочется, чтобы мы смогли найти контакт. Хотя бы ради Алекса — мы обе желаем, чтобы он был счастлив. Агата замолчала, не зная, правильно ли она поступила. Оливия, к её большому удивлению, не отстранилась, а даже, казалось, повеселела после столько уверенной речи. — Признаюсь честно, Агата — я не вполне была к тебе справедлива изначально, но лишь потому, что ты ужасно напоминаешь мне себя в молодые годы, — учтиво сообщила миссис Нильсен, свободной рукой притянув ещё одну фотографию с выступа, — молодая англичанка, приехавшая учиться бизнесу в шведский элитный университет. — Так вы из Англии? — восторженно уточнила девушка. — Да, Ливерпуль, но со временем акцент стерся, хотя на некоторых гласных иногда можешь услышать характерное «а», — спокойно ответила Оливия, пододвигая рамку со своим изображением, — мне было восемнадцать, когда мы познакомились. Я была вульгарна, самонадеянна и безрассудна, а он холоден, расчетлив и умен. Со временем мы изменились, где-то переняли черты друг друга, став лучше. Но было слишком много боли в процессе… Я боялась, что вы с Александром повторите нашу участь, когда он тебя описывал, я всё больше и больше убеждалась в своей правоте. — Неужели он так плохо обо мне отзывался? — Наоборот. Сильная, своенравная, дерзкая на язык. По мне так сильно самодостаточная, зацепившая его своей непокорностью. С такой Агатой у него не было шансов долго продержаться, — Оливия осеклась, будто боясь взболтнуть чего лишнего. Её неосторожность вряд ли могла стоить Александру брака, но вот организовать скандал, вполне себе, — однако потом я увидела в тебе компромиссность. Уступчивость. А в нём терпеливость и умение слышать. Вы будто улучшенные копии нас. Потому что к отношениям оба подошли осознанно, а не так как мы. Красивый фундамент поломали, а затем на нём строили. — Но наверняка это была страстная история любви, — не зная, как на это реагировать сообщила Агата. — Так и было, — согласилась с ней миссис Нильсен, убирая фотографию обратно на полку, — отец Александра единственный человек, которого я так сильно и отчаянно любила. Или полюблю. «Величайшая история любви теперь закончилась». В комнате воцарилось неловкое молчание, Агата всё порывалась что-то спросить, но не могла. Не знала, как сможет выглядеть неглупо или негрубо после столь открытого монолога. Она сглотнула нервный ком. — Ты бы ему понравилась, — вырулила разговор в новое русло Оливия, облегченно выдохнула. — И мне… Нравишься. Вкус у Александра всегда был отличный. Наверное, мне стоит извиниться за свое поведение… — Не стоит, — оборвала её Агата, вновь способная рассуждать вслух. — Это, правда, не обязательно. Главное, что мы прояснили такой сложный момент, — и чуть погодя, добавила, — кажется, время наедине действительно нас сблизило. Угли практически дотлели в камине. Входная дверь открылась с присущей ей скрипом, обнажив две мужские фигуры. На руках Эллиа виднелась большая стопка из ветвей, а Фредерик сжимал плетеную корзину с выглядывающим из-под крышки термосом. — Мы заскочили в дом и решили взять провизию, — сообщил норвежец, с характерным стуком ставя еду на стол, — повар заверил, что положил двойную порцию картофеля Айдахо. — Ужас, — брезгливо выдала Оливия. — Потрясающе, — в унисон ей добавила Агата. Они понятливо переглянулись между собой и рассмеялись. Фредерик и Эллиа чуть замешкались от столь странной реакции; видимо, это были долгие полчаса.

~

Агата выходила из душа, одетая в обычную английскую пижаму, — со штанами в полоску и нашитым нагрудным карманом на рубашке — когда застопорилась на месте, будто увидев приведение. Человек впереди неё нагло читал книгу, которую Нильсен всё никак не могла до конца осилить. — Ты так и не дочитала семнадцать страниц, — заметил собеседник, повертев обложку в разные стороны. — Сказать, кто убийца? Агата тут же подошла к нему и бросилась на плечи, едва ли не роняя на покрывало позади. Он выдержал удар, знакомо вдохнув родной запах и сведя пальцы за её шеей. Его губы оставили поцелуй на щеке. — Замолчи, придурок, — она крепко прижимала его к себе, — ты дома. Боже, почему ты не позвонил, что прилетаешь? Знаешь, как я плохо спала эти ночи? — Наверняка, соскучилась по своей подушке, — довольно хмыкнул он. — Алекс, ты такой невыносимый, — прошептала Агата, а затем чуть отстранилась. Её мокрые глаза встретили его счастливый взгляд. — Ты вернулся. Нильсен в уверенности прижалась к губам мужа, выражая сквозь этот поцелуй всю тоску и обеспокоенность, отпечатавшуюся в ней. Он дома; Агата не верила в это, до тех пока Александр требовательно не ответил на поцелуй, обхватив её лицо ладонями. — Это же было обязательное условие, Лилла Каттен, — произнес он, как только отстранился. — Невежливо будет не поздороваться с Котенком. Его голова нагнулась и бесстыдно уперлась макушкой ей в грудь. Рука ловко скользнула на живот, Агата почувствовала неизмеримое тепло от его прикосновений. Книга оказалась рядом. — Папочка дома, он купил груши, — улыбчиво провозгласил Александр, легонько поглаживая основание живота. — Наверняка, ты скучал по моим шуткам, дитё. Внезапно, Александр почувствовал легкий толчок; едва ощутимый, ровно такой же, какой несколько дней назад застала Оливия. Нильсен с удовольствием увидела, как широко расширились глаза её мужа, как брови вскинулись к верху. Это было то самое неподдельное удивление… Его рот чуть приоткрылся, словно, эмоции не давали ему сказать. — Кажется, Котенок протестует, — более спокойно заметила Агата, зарываясь пальцами в волосы мужа. — Он… Он, что, движется? Агата тихонько хихикнула. — Да, по орбите Земли, — она не смогла сдержать издевки. Ступор Александра выглядел очень мило и забавно. — По определенной траектории. Нильсен был слишком поражен моменту, так что не выкупил шутку. Кажется, он ждал ещё одного толчка, когда Агата вновь почувствовала слабое шевеление. — Это была шутка, — добро заметила англичанка, — но если серьезно, то да. Наш малыш шевелится. И мне кажется, что он узнал тебя… — Конечно, узнал, — довольно хмыкнул Александр, приходя в норму, — могу поклясться, что он отбил мне «пять». Пока её муж старательно обдумывал ситуацию, Агата наклонилась к макушке и оставила на ней легкий поцелуй. Он был цел и невредим, в её объятиях, разговаривал с их малышом; сердце отчаянно билось, пока она шептала слова благодарности всему. — Не скучали? — вновь обратился Александр к жене, поднимаясь на ноги. — Надеюсь, ты оценила эскорт из Англии? — И не я одна, — ехидно сообщила Агата, прижимаясь к широкой груди мужа. Хорошо, что он не понял. Александр обвил руками её талию, убаюкивающе покачивая из стороны в сторону. Будто в комнате играла протяжная и светлая мелодия, незвучная музыка. Она хотела просто забыться в нем, в его касаниях, в их маленьком светлом мире. — Я люблю тебя. — Я знаю, — улыбчиво ответил ей Нильсен, носом прикасаясь ко лбу. — Брось, ты не Хан Соло. — Оскорбительно. — Он убрал её непослушные кудряшки от лица, чтобы они не мешались. — Думаешь, я хорош в отсылках к поп-культуре? Агата вместо ответа притянула мужа к себе за кромку свитера и оставила ещё один поцелуй на его щеке. — Я в них шикарен, — самодовольно отвесил Александр, потянув жену в сторону выхода, — пойдем, покажемся другой миссис Нильсен и расскажем, что я в порядке. — Может, останемся здесь? — заигрывающим тоном предложила она, сжимая его ладонь. — Агата, ты на полном серьезе предлагаешь мне заняться сексом в родительском доме? — Он недоверчиво смирил её взглядом, но его лицо выдало некую гордость за высказанное предложение. — Ловлю тебя на слове. Но для начала нужно отчитаться перед другими членами семьи, что меня не схватили в заложники. Или не завербовали в МИ-6. Александр уверенно потянул за собой жену, в сторону гостевой. Агата легко поддалась, едва поспевая за ним в своих пушистых шуршащих тапочках. — Всё прошло… Удачно? — Ну, я же стою рядом с тобой, — Александр уверенно петлял по донельзя знакомым коридорам, — малыш Сэми передавал привет, кстати. И свои искренние извинения за то, что ему пришлось добавить тебя в черный список, чтобы ты ему не звонила. — Он, правда, так сделал? — удивилась Агата. — Нет, это я. Незаметно убрал и вернул. Они уже были на подходе к комнате, но вдруг Нильсен обратила внимание на непонятное мельтешение у окна. Ей могло показаться, конечно, но если она была права, то Эллиа и Оливия мило и беззастенчиво целовались в гостиной. Лучше было перестраховаться. — А ты уверен, что твоя мама не в столовой? — весьма громко оповестила Агата, предоставляя возможность влюбленным спастись бегством. — В это время она обычно отдыхает с чашечкой чая. И чего раскричалась, весь дом на ноги поднимешь. Александр уверенно шагнул вглубь гостиной, Агата податливо прошла следом, всё ещё чувствуя ладонь мужа в своей руке. Она едва не ударилась о спину Нильсена, когда тот внезапно остановился напротив парочки. Тем не хватило времени ретироваться. — Что за… — резко сорвалось с губ шведа. — Не самая лучшая идея выражаться подобным образом при матери, — уверенно парировал Эллиа. Он большим пальцем стер остатки помады со своих пухлых губ, а другую руку все ещё держал на спинке дивана, на которую опиралась Оливия. Агата виновато посмотрела на всю компанию. В комнату зашёл Фредерик, держа на блюдце чашечку чая.