Часть 1. Глава 10. Воздушный шар
12 января 2021 г., 13:40
— Ребятки, вы куда побежали так поздно? — встревожилась утомлённая хлопотами мышь, замачивающая бельё в жестяном тазу. — Темнеет уже, на улице опасно, в окрестностях бандиты вовсю шастают. Сами слышали, что возле Саус-Гайл дети пропали!
По дому разносился запах свежеприготовленной похлёбки, а на столе, в котелке под крышкой, набухало дрожжевое тесто. Поскольку выпала свободная от готовки минута, миссис Рассел решила заняться рубашонками младших сыновей. Пока неугомонные младшие члены семьи носились туда-сюда, было весьма непросто уследить за всеми сразу, однако Питу и Тиму всё равно не удалось незаметно проскользнуть за дверь.
— Вы прекрасно слышали, — продолжала мышь. — Десять школьников исчезли, как в воду канули! Целый день их разыскивали, и всё равно ни слуху ни духу.
— Но мы-то не на Саус-Гайл отправимся! — принялся канючить мальчик, недовольный тем, что не смог скрыться вместе с братцем. — Просто к болоту хотели сбегать, ягод нарвать!
— Да, — поддержал его Тим. — Мы ненадолго, честно!
Миссис Рассел сознавала, что проведение одной воспитательной беседы не образумит за вечер сразу двух упрямцев, а пустая попытка не только израсходует время, но и отзовётся ноющей головной болью. Кроме того, чего уж там говорить, немного ягод так называемой бешеной вишни и впрямь не помешало бы подать к столу.
— Поступайте, как знаете, но не опоздайте на ужин, маленькие негодники, — со вздохом наказала женщина. — Где-то за углом, поди, маньяк-психопат караулит, чуть что – сразу же убегайте, с незнакомцами шутки плохи! И не вздумайте притащить вороний глаз вместо простой белладонны. Вашего деда как-то раз от сонной одури целыми днями живот мучил.
— Хорошо, мам! — просиявший мышонок подскочил на месте от охватившего его ликования. — Пошли же, Тим, пошли скорее!
Тим нехотя поплёлся за зачинщиком вечерней прогулки, ведомый за рукав. В маленькую головку медленно закралась мысль о том, что столь поздний выход на улицу действительно может быть небезопасен, а особенно после вести о таинственной исчезнувшей группе учеников из приходской школы Кирклистона. Дети ездили в столицу с целью по обыкновению поставить прививку от лихорадки, а после проведения вакцинации должны были вернуться домой, и в одной из частей железнодорожного пути их ждала ночная остановка на станции Саус-Гайл.
Попечитель ехал в одном отсеке вагона вместе со своими учениками, но, глубоко задремав, очнулся лишь к середине ночи, когда мышата бесследно исчезли, и все десять сидений оказались пусты. Дверь отсека осталась открытой настежь, а на полу красовались дорожки грязных следов массивной мужской обуви, которая накоротке оборвалась в гуще уличной слякоти. Механик подоспел слишком поздно, не сразу заметив распахнутую дверь и погасший свет. Он не сумел с первого раза разбудить попечителя, который уснул, словно убитый. Следовательно, о том, как же именно похитители умудрились увести десятерых детей, оставалось лишь догадываться.
Пекари мистер и миссис Рассел, пришедшие на перрон за партией муки, были одними из первых, кто узнал о внезапной пропаже. Несмотря на общие усилия, школьный попечитель и Расселы не смогли разыскать ни одного мышонка, бродя по станции. В поисках прошёл и весь следующий день, некоторые мыши Гогара были опрошены на предмет чего-либо подозрительного в округе, но в ответ все лишь отрицательно качали головой. После бесплодных попыток поиска свидетелей, так и ничем не увенчавшихся, попечитель уехал обратно в Кирклистон, бить тревогу.
— Ты чего замешкался? — нервно огрызнулся Пит, оглянувшись назад и заметив, насколько неохотно семенит вслед за ним братишка.
— Знаешь что, Пит, а мама права. Что-то я боюсь этих бандитов. Вдруг они... того... — растерянно залепетал мышонок. — Вдруг они и меня похитят?..
— Тебя? Да не смеши мои подштанники, — расхохотался старший Рассел. — Я твой брат, и я обязан тебя защищать! Думаешь, я не справлюсь с какими-то похитителями? Я сойдусь с ними в честной схватке, и им несдобровать!
— Ты же знаешь, дети исчезли! — расстроенно пискнул Тим. — Их было десять, а они не справились! Куда уж тебе одному?
— Они все просто жалкие трусы, раз не справились вдесятером! Ух, попались бы мне эти похитители! Да я их... одной левой! — победоносно взмахнул кулачком неустрашимый герой.
— Знаешь что, я никуда с тобой не пойду, — сложив лапки на груди, решил малыш. — Это болото тёмное, там страшно. Для убийц нет укрытия лучше, чем оно!
— Ну, и сиди тут с кислой рожей, мне больше достанется, — фыркнул Пит, накрывая плетёную корзинку полотенцем. — Сам все ягоды съем, без тебя!— От досады мальчик даже высунул язык. — Бе!
Тим не предполагал, что обидных дразнилок со стороны своего старшего брата он запросто мог впредь никогда не услышать. Такая мысль закралась в сознание минутой позже, когда дверь захлопнулась, и мышонку осталось лишь беспокойно гадать, успеет Пит Рассел принести заветную сладкую вишню к ужину, или же... нет?
***
Крупицы дождя барабанили по черепичной кровле, утренняя капель отбивала ритм, ударяя о подоконники поминутно стекающими с небитых сосулек прозрачными скоплениями жидкости. Расслабившись под умиротворяющие звуки, Тесса расположилась у подоконника с раскрытой на коленках книгой, переплёт которой украшала гравюра «Лопе да Вега». Мышка, увлечённая чтением, смотрелась особенно неотразимо в новой тёмно-синей длинной юбке с тонкими вертикальными полосками и просторной белой блузе. Кружевной воротник был изощрённо расшит жёлтыми розами и узорной листвой.
Прошло несколько месяцев после успешного визита в Эдинбург со спектаклем «Щелкунчик», и весна давала знать о своём наступлении. К счастью, Оливия стоически держала язык за зубами и не обмолвилась даже словом насчёт злосчастного жениха, а единственным напоминанием о состоявшейся помолвке служило лишь сапфировое кольцо с насечкой в виде даты. Время от времени, отрываясь от чтения, Тесса поправляла украшение, которое было ей немного велико.
Сама Оливия также не теряла времени, постигая новые для себя открытия органической химии. На столе громоздились книги и журналы, купленные на карманные деньги, любезно предоставленные Хирамом: эссе о супе Румфорда, выпуски «Летописи химии и фармации» на немецком, переведённые труды Германа Коппа. Чаще всего эксперименты Оливии были примитивны и безобидны: миниатюрный вулкан с лавовым извержением из шипящей подкрашенной лимонной соды, разноцветные мыльные пузыри и прочие проверки реакций соединений.
Однако тем весенним утром на рабочем столе возникли настораживающего вида предметы. Это была целая куча коробков спичек, клейкая лента, канцелярский клей и винные пробки, грифельные карандаши, позаимствованные у Эдвина, папиросная бумага, шило, плоскогубцы и проволока. Говоря по правде, Тесса не придала значения тому, насколько опасное дело затеяла Оливия, поскольку была с головой погружена в чтение.
— Ты представляешь, простая девушка оказалась наследницей знатного герцога, — поделилась эмоциями Хеннингтон, на мгновение прикрыв книгу с выразительным хлопком твёрдого переплёта.
Соскоблив намазку с головок спичек, тщательно размяв её до состояния порошка и смешав с измельчёнными боковыми поверхностями коробков, Оливия обматывала пробки бумагой.
— Ничего себе, — присвистнула Флавершем. — Живёшь себе, живёшь, и вдруг такое известие! Не хотела бы я оказаться на её месте.
— Почему же? Диана была лишь крестьянкой, а ей оказались завещаны и поместья, и титул! Разве это не удача?
— Если я вдруг стану чьей-то наследницей, то легко откажусь от всего этого! — рассмеялась Оливия, фыркнув себе под носик. — Мы с папой иногда недоедали, но теперь это в прошлом. А титул, богатство... Да ни за какие коврижки! Чересчур ответственно! Это просто-напросто обуза, вот и всё.
— Что, считаешь моё происхождение обузой? — с улыбкой попыталась подловить её Тесса.
— В каком-то смысле, может, и так, — предельно честно ответила Оливия. — Спроси моего папу, и он скажет тебе то же самое! И что такого Рэтиган нашёл в королевском троне, почему так стремился его заполучить? Больно нужна эта корона!.. Проблем много, а самого важного богатством не купишь.
— Нет, Оливия, ты ошибаешься. Имея власть и деньги, можно изменить мир.
— А вот я... я не хочу, чтобы мир меняли деньги и власть! Почему взрослые мыши не могут просто стать добрее, честнее? Неужели весело делать гадости?
— Какая же ты глупенькая, — покачала головой Тесса, повторяя давнишний упрёк, высказанный самой Оливией.
Детская дуэль материализма и идеализма могла продолжаться бесконечно. Оливия упорно доказывала победу чувств над рациональным расчётом, а Тереза что было мочи пыталась вразумить подругу. Ни одна из сторон не могла доказать свою правоту, поскольку доводы были по-своему верны, но в то же время являлись совершенно разными. Проблема состояла лишь в том, что Оливия мечтала воплотить в жизнь утопии, в то время как Тереза придавала колоссальное значение «сильным мира сего», возводя в абсолют многие несправедливые устои.
В процессе разговора одно из изделий Оливии было завершено. Некая штуковина, предназначение которой было неясно, имела форму китайской ракеты и занимала на столе почётное место, из неё торчал устрашающий тонкий фитиль.
— Если мои расчёты верны, то должно рвануть, как надо, — хищно оскалилась Флавершем, вставляя фитиль непременно в каждое готовое бумажное изделие.
Её лукавая физиономия смотрелась необыкновенно зловеще, и если обладательница оскала не была осведомлена о том, как выглядит со стороны, то Тесса увидела пугающие перемены предельно чётко и ясно.
— Что ты там делаешь? — недоверчиво прищурилась Тесса, разглядывая миниатюрное подобие военного порохового снаряда.
— Не мешай, — попросила Оливия с важным видом. — Между прочим, взрывчатка – дело серьёзное!
— Взры... Что?! — так и подскочила на месте Хеннингтон, после чего отбросила книгу и метнулась к шотландке.
— Очень полезная вещь, — пожала плечами Оливия. — Если провалюсь куда-нибудь в овраг, то смогу подать знак!
Она запечатала очередной образец хлопушки. Бумажный слой был столь плотным, что спичечный порошок должен был заставить снаряд лопнуть с ужасающей громкостью.
— Но ты сейчас находишься не в овраге, а в доме, и, между прочим, рискуешь этот самый дом спалить! Ты вообще в своём уме?
Тереза одним махом вместила в свою ладонь маленькую взрывоопасную ракету и сжала её в кулаке, не желая возвращать владелице.
— Пустяки, это всего лишь эксперимент, — Оливия вцепилась в остальные снаряды и произнесла аргумент с такой интонацией, будто его запросто можно было счесть весомым.
— Дай сюда! — потребовала Тереза, протягивая вторую ладонь и жестом повелевая вложить в неё оставшиеся ракеты.
— Не отдам! — запротестовала Оливия, прижимая к груди всё, что у неё осталось.
Спустя несколько минут споров и перебранок, Тесса скрепя сердце согласилась опробовать взрывчатку, выйдя на открытое пространство. Обернув вокруг шеи шарф и нахлобучив на лоб балморал, Флавершем с усердием запихнула ракеты в карманы. Её синее пальтишко неизменно служило лучшим утеплением в то промозглое утро.
Тесса с хмурым вздохом принялась одеваться, едва успевая за незадачливой подругой и понимая, что бороться с ней бесполезно. Хеннингтон предпочла облачиться в изящную пелерину и соломенного цвета капор с синей лентой, завязанной бантом под подбородком. В отличие от Оливии, она захватила с собой кружевной зонтик, который было жаль даже подставлять под дождь.
Оказавшись на улице, девочки вышли на середину двора. Прошли считанные минуты, и ракеты были выставлены ровным рядом с промежутками в несколько шагов. Тщательно смочив основной длинный фитиль керосином, Оливия соединила нить со всеми ударными бомбочками, расставленными по периметру дворовой территории, и торжественно подожгла спичку.
После зловещего затишья, во время которого догорали ответвления фитиля, запустилась закономерная реакция, после чего, прямо по цепочке, загремели яркие взрывы дымовых снарядов. Кругом словно разверзлось поле брани с ожесточённой военной схваткой. Под грохочущие удары огненных вспышек Оливия довольно расхохоталась, а Тесса рефлекторно зажала уши, желая как можно скорее убежать от мерещившихся ей эскадронов, скачущих под вражескими полковыми знамёнами.
Само собой, сиё шумное действо не могло остаться незамеченным, и вскоре резные кухонные ставни распахнулись, выпуская на улицу клубы пара.
— Что за ужаснейший грохот? Мисс Хеннингтон, как прикажете это понимать? — крикнула Лилиан, высунув из окна взлохмаченную голову. — У вас там что, натиск при Майванде?
— Это всё Оливия с её экспериментами, — пожаловалась Тесса, отнимая ладошки от ушей и с удовольствием отмечая, что не оглохла.
— У меня получилось! — радостно подпрыгнув, похвасталась Флавершем, после чего заметила служанку: — Только не ругайся, Лилиан, прошу.
— На ваше счастье, мне некогда ругаться. Девочки, не могли бы вы сходить к Расселам в булочную? Мы не успеваем забрать заказ, а миссис Нисбет нас опять отругает... — Лилиан задумалась и добавила: — Тогда, быть может, я не стану ворчать.
— Хорошо, как скажешь, уже идём! — радостно закричала в ответ Оливия.
Спустя малый промежуток времени, Оливия резво и самозабвенно скакала по воде, поднимая ввысь мощные брызги, от которых Тесса едва успевала отстраняться, чтобы они её ненароком не окатили. Резиновые сапоги-веллингтоны, надетые поверх туфель, отлично защищали задние лапки Флавершем от намокания.
— Оливия, не прыгай по лужам, простудишься, — сделала замечание Тесса.
— Да брось, это же забавно, — беззаботно прощебетала Флавершем. — Почему ты так не любишь веселье?
— Я не люблю болеть, — сухо пояснила Тесса, оправляя подол, который едва успела уберечь от брызг.
Спустя несколько минут ходьбы, в поле зрения путниц оказалась нора пекаря. Войдя в булочную, мышки первым делом заметили опечаленную хозяйку, которая сидела на стуле за прилавком, и не подняла взгляда даже при звоне колокольчика над дверью. Сам пекарь, стоя спиной ко входу, неторопливо раскладывал ароматную выпечку по полкам. Супруги выглядели уставшими и явно находились не в лучшем расположении духа.
— Доброе утро, мистер и миссис Рассел! — звонко поздоровались девочки.
— Оно не доброе, — хмуро проронила вымотанная бессонной ночью мышь, лишь единожды неприветливо воззрившись на посетительниц.
— Что-то случилось? — поинтересовалась Оливия, после чего почувствовала резкий толчок в бок от Тессы, недовольной таким глупым вопросом.
— Ещё чего спросите? Об этом уже весь Гогар гудеть должен, — рассерженно ответила миссис Рассел. — У нас случилась беда. Питти пропал!
— Пит? Пропал? — в один голос переспросили мышки. — Когда?
— Вчера вечером, ушёл из дома и не вернулся. Говорила же я этому бедокуру, не высовывайся ты из дома! Так нет же, всё надо делать наперекор! И где нам теперь, скажи на милость, его искать?
Глаза Оливии возбуждённо полыхнули, а уголки губ отчего-то сами поползли вверх. Неужели сейчас, впервые за долгое время, у неё появилась возможность расследовать новое дело, к тому же по-настоящему серьёзное? Быть может, более того, опасное!
— Во сколько он ушёл? — нетерпеливо зачастила она. — Точное время?
— Примерно в семь, когда мы уже должны были сесть ужинать, — женщина утёрла краешек глаза передником. — А вы что, видели его?
Оливия, обуреваемая превеликим интересом, устроила непрошеный и необыкновенно дотошный допрос с пристрастием.
— Куда направлялся? Зачем? Во что был одет? — летели вопросы один за другим.
— Он шёл на болото, собирать ягоды. Надел шарфик и жёлтые варежки, его любимые. Ещё Тим собирался пойти с ним, но остался... — терпеливо объясняла миссис Рассел.
— Можно мне взять какую-нибудь его вещь? — Оливия задала главный интересовавший её вопрос.
— Просто скажи, знаешь ли ты, где искать Питти, или нет? — высказался наконец сам пекарь, не выдержав того, насколько долго и нетерпеливо расспрашивают его уставшую жену.
— Да... То есть, нет... — замялась Флавершем. — Я помогу найти его, просто мне для этого нужна его вещь... хоть какая-то.
Мистер Рассел задумался, а его жена была крайне недовольна тем, что девчонка решила с любопытством встрять в чужое горе, явно не имея возможности помочь. Что, решила поиграть в детектива? Пропажа мальчика – это не игрушки!
— Возьми, вот, — внезапно послышался голосок маленького Тима, избежавшего участи брата.
Оливия обернулась и увидела, что прямо возле неё стоит низенький мальчик, вышедший во время разговора из кухни, и робко протягивает старый ношеный носок брата.
— Ничего другого не нашлось? — смутилась Оливия. — Ладно, давай сюда, это лучше, чем ничего, — с этими словами она осторожно взяла носок двумя пальцами и сунула его себе за пазуху.
В это время Тесса рассчиталась с пекарем и, взяв два тяжёлых пакета со сдобой, передала один из них Оливии. Та любезно приняла ношу и, после произнесения прощания в унисон, последовала за подругой, пересекаясь взглядом с Тимом, галантно приоткрывшим дверь. В глазах мышонка светилось неподдельное восхищение.
— А ты правда найдёшь нашего брата? — шепнул Тим, всё больше и больше проникаясь уважением к девочке-сыщику.
— Обещаю, — кивнув из-за плеча, прошептала в ответ дочь игрушечного мастера.
***
— Мне кажется, это идеальное дело для Оливии Флавершем! — потирая лапки, ликовала маленькая последовательница великого Бэзила. — Что, опять за своё? — изнурённо протянул Эдвин. Эдвин лениво и вальяжно растянулся на собственной кровати, он был в обуви, в поношенном жилете, и играл с ножом, невысоко подбрасывая его в воздух. После каждого броска мышонок ловко схватывал нож за рукоятку. Адам сидел на противоположной кровати, рядом с Тессой. Оливия же металась по комнате, время от времени садясь на ковёр и скрещивая под собой задние лапки. Она вздрагивала, будто резко что-то вспоминая, после чего вскакивала с пола и принималась наматывать круг за кругом. — Эд, помолчи! — Мышка строгим тоном одёрнула Гилберта. — В кои-то веки предоставилось серьёзное расследование, а ты мне настроение портишь! — Как ты можешь радоваться, когда мальчик в опасности? — сердито упрекнула её Тесса. — Что если он ранен? Или даже... — Мышку перекосило в попытке произнести слово «убит». — Во-первых, Тесса, тебе в жизни не понять, каково сыщику сидеть без дела! Во-вторых, настоящий профессионал всегда размышляет только на холодную голову, а не хандрит понапрасну! — Оливия уткнула палец в висок, но тут же сбавила тон, осознав, насколько сильно разошлась. — Адам, она начинает меня пугать, — тихо нашептала Тесса на ушко Адаму, заставляя мышонка непроизвольно кивнуть. Оливия осознала, что стала слишком сильно походить на Бэзила. Она нервно щёлкала пальцами, будто раздражаясь от отсутствия трубки в ладони, а на её голове весьма кстати красовалась бы охотничья шляпа. И это было так странно, чуждо даже ей самой! Но ещё более странным казалось то, что ей всё сильнее нравилось это чувство. — А мне Пита не жаль, — по-прежнему ловко вертя нож, протянул Эд, развалившийся на покрывале. — Он всегда был таким обжорой! — Пока мы точно не знаем, убили Пита или нет, будем считать, что у него всё хорошо, и его ещё можно спасти, — вынесла логическое умозаключение Флавершем. Она достала из-за пазухи неблаговидный ношеный носок, что не так давно был любезно предоставлен Тимом. — Это ещё что? — скривился Эд, не поняв назначения неожиданно возникшего предмета. — На кой чёрт тебе понадобился носок этого грязнули? — Нам нужна ищейка, — объяснила Оливия, по-прежнему ощущая нехватку табачной трубки между пальцами свободной лапки. — Будь здесь Тоби, он живо напал бы на след по запаху. Такого помощника, как верный бело-рыжий бассет-хаунд, явно не хватало в сложившейся ситуации. Без нюха хоть какой-либо собаки дело казалось загубленным на корню. Именно поэтому Тесса, задумчиво накрутив на палец завиток вьющейся тёмно-каштановой чёлки, решила озвучить своё внезапное предложение: — Не то чтобы я верила в успех этих поисков, но у меня есть кое-кто на примете. Я знакома с Маркизой, вот только она очень капризная и вряд ли захочет тебе помогать. — Ты знаешь какую-то маркизу? — непонимающе прищурилась Оливия. — Пойдём, я вас познакомлю, — улыбнулась Хеннингтон и, взяв подругу за лапку, повела её на улицу. Вскарабкавшись по белой каменной стене с помощью длинных стеблей сухого вьюна, мышки добрались до незастеклённого оконца склада, который был захламлён ненужной рухлядью. Оливия восхищённо озиралась по сторонам, примечая свечи, бумажные рулоны, огромные кисти, вёдра клея, доски, башмаки и тканевые свёртки. — Этот мусор собирается здесь ежемесячно,— объяснила Тесса. — Каждое второе воскресенье хозяева замка его увозят. — Я сюда ещё вернусь! — присвистнула Флавершем, загадочно призадумавшись. — Многое из этого может сгодиться для моих опытов. Пробравшись сквозь незаметную щель, мышки оказались в тёмном конце просторного, элегантно убранного человеческого зала, и Тесса уверенно зашагала вперёд по скользкому полу с мраморным узором, маня за собой и поторапливая спутницу жестами. — Куда мы идём? — спросила Оливия, невольно любуясь четырёхраспалубковыми сводами потолка с нервюрами, почти такими же огромными, как в эдинбургской картинной галерее. — В хозяйскую спальню, на второй этаж, — опасливо шепнула Тесса, боясь, что в зале откуда ни возьмись появятся люди. Спустя мгновение, мышки резво поднимались по лестнице, забираясь на высокие ступени, застеленные мягкой ковровой дорожкой. Когда они достигли второго этажа и прошли вперёд по коридору, за тяжёлой приоткрытой дубовой дверью они обнаружили просторную, на первый взгляд пустующую, спальню. — Маркиза, ты не спишь? — осторожно зашептала Тесса. — Маркиза? На мягкой пурпурной шёлковой лежанке зашевелилось что-то пушистое. Как оказалось, Маркиза была собакой, стриженым пуделем светло-кремового окраса. На ушах, шее, макушке и хвосте красовались фиолетовые банты. Пышный чуб на голове, помпон на хвостике, подвязанный лентой, густая грива на груди – всё это выдавало в ней любимицу хозяев роскошного замка. Собака с удобством покоилась на шёлковом стёганом пурпурном ложе, декорированном розовыми лентами. — Помнишь меня? — Тесса сделала привычный приветственный реверанс, однако Маркиза не обратила на неё внимания. Собака перевернулась на другой бок и продолжила сонно сопеть, безмолвно давая знать о том, что не слишком хорошо помнит маленькую мышиную госпожу, которая играла с ней всего пару лет назад. — В чём дело? Это же я, Тереза Хеннингтон. Оливия смогла разглядеть прямую спинку носа и раздувающиеся собачьи ноздри. Из-под светлой курчавой чёлки на неё неожиданно воззрились янтарно-карие глаза миндалевидного разреза, веки окаймляли густые чёрные ресницы. — Значит, тебя зовут Маркиза? Приятно познакомиться. Смотри, что я тебе принесла, — она достала из кармана булочку и позволила Маркизе слизнуть угощение языком. — Кто хорошая девочка? — улыбнулась Оливия, вскочив на брюшко перевернувшейся на спину собаки и принявшись чесать подходящее место на животе, отчего человеческая питомица довольно завиляла хвостом, высунув красный язык. — Как ты так управляешься с собаками? — непритворно поразилась Тереза, уворачиваясь от пушистого помпона на конце хвоста. — Я всегда нахожу с ними общий язык, — лишь пожала плечами Флавершем. Не прошло и десятка минут, как мышки открыли окна на первом этаже, благодаря чему Маркиза смогла без труда выскочить на улицу. Оседлав собаку и ухватившись за ленту на её шее, девочки верхом домчались до болота, где предположительно, ещё накануне, исчез Пит. Когда зыбкая топь, поросшая мхом и яркой зелёной травой, была найдена, Оливия и Тереза спрыгнули на сырую землю, после чего Флавершем продемонстрировала пуделю поношенный носок. — А теперь искать, Маркиза! — потребовала она, уверенно вытянув лапку и давая рассмотреть принадлежавшую Питу вещь. — Искать! При виде предложенного предмета Маркиза отвернула породистую мордашку и недовольно фыркнула. — Пожалуйста, это единственный шанс спасти нашего друга, — взмолилась Флавершем. Маркиза была готова упираться до греческих календ, пока Оливия всё же не упросила её снизойти и с неохотой обнюхать носок. Ознакомившись с вещью, собака принялась сосредоточенно вдыхать воздух и запахи почвы, вороша жёлтые травинки и погружая морду в ветви различных кустарников. — Она напала на след! — неудержимо возликовала Оливия, когда Маркиза насторожилась и остановилась у корневища высокого и маловетвистого бурого куста с белладонной. Мышки уцепились за пушистый помпон на кончике хвоста, одним взмахом которого Маркиза закинула двух пассажирок себе на спину. Дорога была долгой, продолжительностью почти в две мили, однако у неё был обозначен итог: после длительного собачьего кросса на большую дистанцию мышек ожидало прибытие на подобие пустоши, заросшее орляком и располагающееся неподалёку от перрона Саус-Гайл. К счастью для Оливии, долго размышлять после остановки ей не пришлось, поскольку взгляд её тотчас же упал на улику. На земле лежало что-то маленькое, жёлтое. Когда Флавершем спрыгнула на землю и подобрала найденную вещицу, её тотчас же охватил бурный восторг. — Смотри. Это же варежка Питти. Мы нашли его варежку! — Оливия едва не задохнулась от счастья. — Да, мы нашли варежку, — подтвердила очевидный факт Тесса, которая явно не была так же сильно рада находке. — Но как это поможет поиску? Варежка была измазана липкой оранжевой субстанцией и, как можно было судить, обладая мышиным нюхом, субстанция эта была сладкой. Оливия окончательно убедилась в последнем, осторожно поднеся головной убор к носу и глубоко вдохнув. — Пахнет джемом, — кратко констатировала она. — Каким ещё джемом? — изогнула бровь Тесса, оторопевшая от важности и безусловной значимости, которую Оливия придавала каждой мелочи. — Апельсиновым, — заговорщицки, словно выдавая государственную тайну, поведала Оливия. — И что с того? — Тереза почувствовала, как её медленно охватывает раздражение. — Тесса, как же ты не понимаешь! В детективном расследовании важно абсолютно всё, даже сущий пустяк! — А как нам поможет то, что Пит ел апельсиновый джем? — Тереза медленно закатила глаза. — Не-е-ет. Его ел не сам Пит, его ел... похититель! — глаза Оливии полыхнули. — И у него были липкие руки, когда он тащил за собой нашего бедного друга! Маркиза принюхалась к протянутой Оливией варежке и, ощутив неприятную щекотку в носу, громко чихнула. После этого собачка тихо и недовольно зарычала. — Боже мой. Маркиза же ненавидит красный перец! — съёжилась Тесса. — Эврика! Ты помнишь, кто угощал нас апельсиновым джемом с корицей, бадьяном и особым ингредиентом... красным перцем? — Это джем Фрейзеров, приготовленный по семейному рецепту, — пожала плечами Тесса, вспоминая о семье, гостившей в Воулфилде на одном из званых вечеров. — Их семья ещё зимой приезжала, целую банку нам подарила. И что? Но ведь не хочешь же ты сказать, что это они похитили Пита! — Разумеется, нет, — махнула лапкой Оливия. — Но ведь они давно торгуют этим джемом... у себя в Пиблсе. Да, в Пиблсе! Это значит, что Пита стоит искать именно там. Маркиза чихнула ещё раз, словно в подтверждение её слов. Когда девочки вернулись домой, Маркиза повстречалась со своими хозяевами на улице. Выйдя из укрытия плюшевой кареты и увидев перепачканную в болотном иле любимицу, люди подняли внезапный крик, заставивший личного кучера вздрогнуть и выронить поводья. — Маркиза, как ты здесь оказалась! Какой ужас! А ну-ка, срочно купаться... В мышиный Воулфилд тоже вернулся законный владелец, до того притаившийся за высокими человеческими колёсами. Мистер Хеннингтон, который неделю назад уехал из усадьбы, возвратился обратно вместе с помощниками, которые, как и всегда, помогали ему донести чемоданы со сменными вечерними пластронами. К тому времени приветственный обед был уже организован, стол безукоризненно сервирован серебром и фарфором, а комнаты начищены до блеска. Короче говоря, Воулфилд блистал своим привычным, повседневным великолепием. Именно такая абсурдная фраза наиболее подходящим образом была способна описать усадьбу в полной мере, поскольку кроме великолепия она с давних пор не знала ничего иного. — Миссис Нисбет, мистер Флавершем, я привёз новости! — сообщил Перси, едва переступив порог, удерживая газету холёными пальцами, обтянутыми белым шёлком выходных перчаток. — Начну с прискорбнейшей из них: в наших окрестностях стали пропадать дети! И полиция установила, что исчезли все они после того, как прошли вакцинацию в эдинбургской клинике! — Хеннингтон принялся нервно обмахиваться свежим выпуском. — Бог мой! Они пропали прямо в больнице? — ужаснулась миссис Нисбет. — Нет же! Они исчезают на вокзалах, на дороге. Но они все поголовно делали прививки от лихорадки, — Перси заинтересованно уткнул нос в газету. — Здесь и Лодер, и Масселборо... — Какой кошмар, — вздохнул Хирам. — Надеюсь, их сумеют разыскать. Хеннингтон, коему не были присущи чрезмерные проявления эмпатии, отчего-то переменился в выражении породистой физиономии. — А теперь, как и положено, хорошая новость. Пляшите и радуйтесь, дорогой Флевершем, наш «Щелкунчик» стал самым успешным спектаклем последнего сезона! — Премного рад, мистер Хеннингтон, — Хирам просиял, несмотря на печаль, вызванную предыдущей вестью. — А как там «Золушка»? — поспешно перешёл к другому вопросу Перси. — Помните, что наш следующий спектакль должен получиться не хуже, нам необходимо высоко держать марку! — Вот, пожалуйста, поглядите, — сказал мастер, выдвинув из-под стола деревянный подмакетник. Внутри сквозного ящика из реек, за обтянутой холстиной рамой, красовались кружащиеся в бальном танце лоскутные фигурки мышей, а в самом верху композиции сияла прозрачная туфелька, внутри которой тоже раскачивались маленькие мышки. Где-то в тёмном уголке сидела злобная девушка с гоблинскими ушами, по всей видимости, бывшая коварная фея. Её блестящие крылья были отделены от спины. В наказание за чары, наложенные на мышей, фея утратила все свои силы: крылья уже не принадлежали ей, а волшебная палочка погасла, розовая звезда потухла навек. — Красота! — выдохнула Нисбет, переглянувшись с завороженной Лилиан. — Уж мы-то покажем этим колдуньям, что нельзя превращать мышей в кобыл! — хмыкнул Перси, глядя на коварную фею, лишившуюся крыльев. В скором времени заглавный газетный лист был присвоен детьми по велению Оливии. Разместившись в запертой комнате вместе с ребятами, шотландка расчищала письменный стол, пока Эдвин вслух читал статью о подробностях таинственной пропажи. Внимательно слушая о том, что доктора клиники были задержаны полицией и помещены под стражу, но тем не менее продолжают всё отрицать, Оливия расстелила на столе карту шотландской местности и, взяв карандаш, жирным контуром отметила Гогар. — В каких местах ещё произошли похищения? — слюнявя кончик карандаша, поинтересовалась мышка. — Лодер, Блэкридж, Ланар, Гиффорд, Еттрик и Масселборо, — перечислил Эдвин, не упуская ни строки. Покончив с отметками на карте, Оливия воткнула в выделенные точки по одной канцелярской кнопке. После этого она связала их между собой нитками. Когда мышка взяла последнюю кнопку и воткнула в место, где пересекались все нити, стало ясно, что её догадка была единственно правильной. — Ага, что я говорила! — торжествующе возопила Флавершем. Все нити имели практически равную длину и пересекались в районе Пиблса. — Мы должны срочно отправиться в Пиблс и отыскать там Пита! А также всех остальных пропавших детей. Их надо спасти, и нельзя откладывать и днём позже! Эдвин язвительно расхохотался, услышав, по его мнению, нечто невообразимо глупое и бессмысленное. — А как ты добираться туда собралась? От Гогара до Пиблса аж двадцать пять миль с лишним! Это сколько же понадобится шагать? — А кто сказал, что мы отправимся пешком? Мы туда... полетим! — объявила Оливия. — Как же, на крыльях? — Эд, согнув локти, изобразил крылышки цыплёнка. Оливия извлекла, как решающий козырь, чертёж будущего воздухоплавательного средства, над которым она корпела ночами, со свечой, чем часто раздражала полусонную Тессу. Схема была выполнена инженерным карандашом на листе крафт-бумаги. — Не совсем! Я давно собиралась построить несложное воздухоплавательное средство, монгольфьер. — Монгольфьег'? — запнулся Адам, произнося трудное слово. — Да, это воздушный шар с корзиной, управляемый потоком горячего воздуха. И вы обязательно поможете мне в его постройке, если вам хоть немножко жалко Пита! Я позову всех его братьев, и мы приступим к работе. С завтрашним утром выносим из большого чулана всё нужное и начинаем изготовление шара. — О нет! Я в таких глупостях не участвую, — замахала лапками Тесса. — Взрослые полицейские справятся и без вашей помощи, так что бросайте эту затею. Впрочем, её протест так и остался незамеченным, так как помощников и без неё должно было быть предостаточно. — А полёт?.. Это будет опасно? — приложив палец к губам, наивно поинтересовался золотистый мышонок. Оливия выдержала таинственную долгую паузу. После многозначительного молчания она с гордостью дала Адаму краткий ответ: — Очень!***
Удача улыбнулась участникам будущей экспедиции, так как уже вечером того же дня Оливия зашла в мастерскую Хирама и в процессе разговора узнала о дальнейших замыслах его начальника: — Оливия, золотце, завтра утром мы с Хеннингтоном выезжаем в Эдинбург, чтобы провести репетицию «Золушки», а миссис Нисбет едет в Лондон, проведать Джамесину и её отца. Вернувшись в Воулфилд, Перси сообщил, что перед заездом в Эдинбург побывал в Лондоне и проведал свою законную супругу в городском особняке. Джамесина слёзно призналась, что соскучилась по маменьке и не находит себе места в тоскливом обществе служанок, отчего по ночам ей плохо спится и вечно приходится пить лекарства от мигрени. — То есть, завтра никого вас не будет дома? — восторженно прошептала Оливия, ловя себя на том, что ей едва удаётся сдержать радость от выпавшей на её долю оказии. — О да, именно. Лилиан останется за главную, — кивнул Хирам. — Ведите себя смирно, мы вернёмся послезавтра, ближе к полудню. Поскольку отъезд был назначен на раннее время, Хирам наклонился и потянулся к Оливии, собираясь обнять её на прощание. — Будь умницей. — Хорошо, папа! — пообещала Оливия и сомкнула передние лапки, обнимая отца, после чего неуловимым шёпотом добавила: — Мы тоже постараемся вернуться послезавтра, к полудню. С утра предстоит обмануть Лилиан и остальную прислугу, а затем делать шар и лететь, срочно лететь! Они обязательно должны вернуться до того момента, как приедут Хеннингтон, Нисбет, сам Хирам! Иначе взрослые с ума сойдут, узнав, что дети улетели искать похитителей и спасать жертв. Оливия содрогнулась, испугавшись, не услышал ли мастер Флавершем её последних слов. Но, судя по продолжающейся спокойной тишине, поняла: не услышал. Холодный воздух, высокое давление и правильное направление ветра обещали стать лучшей подмогой для назначенного путешествия. Перед тем, как схема воздушного шара была доработана и продумана до мелочей, Оливия заручилась помощью Эдвина, Адама и всех сыновей пекаря Рассела. Тесса во второй раз наотрез отказалась участвовать в мероприятии, несмотря на уговоры. В конце концов было решено, что в опасное путешествие ринутся лишь Оливия и Эдвин. Адам должен был остаться в Воулфилде и поддерживать ложь о том, что дети остались у Расселов, чтобы подзаработать на карманные расходы, помогая с выпечкой, а затем остались переночевать. Кроме того, для слабого и болезненного малыша длительный перелёт мог оказаться крайне рискованным. — Ну, Оливия, без меня ты никуда, — гордо заверял Эд, нагружая свой любимый армейский ранец. — Погибнешь! Мышата уверенно принялись за создание выкроек для будущего купола. Сделать его из нейлона не представлялось возможным, и посему было решено мастерить из цветной папиросной бумаги. Посетив во второй раз склад большого замка, Оливия при помощи друзей вынесла бумажные рулоны, кисти, нож и целое ведро конторского клея. Вещи были доставлены в полуразрушенную заброшенную деревянную постройку, и после этого работа закипела. Длина шестнадцати бумажных выкроек с припусками составляла два метра, и мышата весь день носились вдоль расстеленного листа, вырезая сегменты, густо промазывая их клеем и соединяя их между собой при помощи припусков. После этого был изготовлен клапан из плотного картона и подготовлена гигантская рыболовная сеть, которой планировалось накрыть шар. «Аппендикс» воздушного шара в виде кольца получился из металлической проволоки. Для красоты Оливия опоясала готовый шар лентами, чем возмутила Эда, что до зубного скрежета не терпел дамских финтифлюшек. «Мистер Рассел, мы хотели бы попросить вас об одной вещи. Не могли бы вы оповестить служанок из Воулфилда, что мы решили переночевать у вас дома? Мы поможем найти вашего сына, только прошу, не выдавайте нас», — именно такое послание прочёл пекарь в принесённой сыновьями записке от Оливии. Пекарь, обладавший более мягким характером, нежели миссис Рассел, на мгновение усомнился в правильности подобного поступка, однако возражать было бы бесполезно, и лучше всего было успокоить служанок именно такими словами о сбежавших из Воулфилда детях. В другой ситуации согласиться на такую нелепую просьбу было бы невозможно, однако он был наслышан и о громком преступлении против Маустории, и о разоблачении служанки-воровки в Воулфилде, а посему Оливия внушала доверие. Вечером того же дня приготовления к полёту были завершены. Была собрана аптечка, паёк в виде сухарей, запасные свечи и таблетки сухого спирта для розжига. Дети Расселов радостно столпились у шара, готового к запуску, крича и бодро размахивая лапками. Неужели экспедиция, которая отправляется на выручку Питу, уже скоро должна отправится в путь? В основе фиксирующей конструкции из двух реек, сложенных крест накрест, зафиксирована горелка, сделанная из пустого лекарственного пузырька, на который были намотаны марлевые бинты, пропитанные парафином. Сверху конструкция была защищена фольгой из-под шоколада, а подставкой служили ножки из гнутой проволоки. Такая свеча на должна была погаснуть ни на ветру, ни в дождь. «Гондолой» же послужил старый поношенный человеческий башмак. Он был детским и изрядно потёртым. Более двухсот граммов шар был поднять не в состоянии, а лёгкий детский ботинок и несколько мышат с лёгкостью укладывались в нужный вес. Шар был подвешен на надёжно закреплённую рейку за крючок клапана. Огромную полость наполнял горячий воздух, исходящий от костра внушительных размеров. Когда шар надулся и начал приподниматься над землёй, рейка была убрана, и мышата отвязали верёвки, концы которых были привязаны к деревянным клиньям, вбитым в землю. К свободным концам верёвок пристегнули «гондолу» из башмака, над которой закреплялась огромная парафиновая свеча. Когда Оливия забралась в башмак, она торжественно подожгла свечу снизу, и долгоиграющее пламя прорвалось к верху, наполняя полость настолько, что вся конструкция приподнялась над землёй, вытянув последнюю не перерезанную верёвку, как упругую тетиву. — Получилось! — возликовала Оливия. — Наш замечательный шар, сделанный всеми вами под моим блестящим руководством, готов к своему первому взлёту! — Надеюсь, не последнему, — мрачно, как и всегда, проворчал Эдвин. Флавершем в последний раз соскочила на землю и направилась к Адаму, который стоял среди всех детей и восхищённо наблюдал за тем, как шар медленно раскачивается в воздухе, удерживая под собой гондолу. — Адам, ты остаёшься дома, — сказала она, потрепав золотистую чёлку мальчишки. — Веди себя хорошо, и не выдавай нас. Помнишь, что нужно сказать Лилиан? — Что вы в гостях у 'Гасселов с ночёвкой! — напоказ отрапортовал малыш, получив одобрительные кивки самих детей пекаря. — Это очень ответственное задание, не подведи нас! — донёсся из гондолы приказ Эдвина. Малыш козырнул, отдавая честь, как маленький солдатик. Не хватало лишь сабельки и праздничного кивера, которые смогли бы завершить образ бравого кавалера. Едва Оливия вновь заняла место в гондоле-башмаке, как неподалёку показалась маленькая фигурка, которая стремительно приближалась к месту запуска, расталкивая детей и извиняясь на ходу. Мышка явно запыхалась по пути, но неотступно старалась прорваться через шумную ватагу. — Никуда вы без меня не полетите! — строго заявила Тесса тоном рассерженной няни. — Я не могу вас отпустить! — А вот и полетим! Иначе что же ты нам сделаешь? Пожалуешься папочке? — съязвил Эдвин. — Он сейчас в Эдинбурге и ничего нам не сделает! — Тесса, неужели ты хочешь отправиться с нами? — не обращая внимания на грубияна, удивилась Оливия. — Вы никуда не полетите без меня, а значит не полетите вообще! — отрезала Хеннингтон. — Я не позволю, чтобы вас унесло на этой... махине! — Девчонкам здесь на место. Леди остаются дома! — поставил условия неумолимый Эдвин Гилберт. — А как же я? — притопывая задней лапкой, возмутилась Оливия. — Но ведь ты и не леди, — бесстыдно и без раздумий возразил тот. Оливия отвесила мальчишке звонкий и вполне заслуженный подзатыльник, а пока обидчик потирал ушибленное место, вновь обратилась к Тессе. — Так ты с нами, или нет? — прозвучал смелый ультиматум. — Оливия, заканчивай эти глупости! — отчаянно взмолилась Хеннингтон. — Ладно Эдвин, он невежественный дикарь, но от тебя я такого не ожидала. — Так ты с нами... или нет? Другого шанса не представится! Я разрезаю узлы, — по переносице Оливии разошлись маленькие морщинки. Юной Флавершем явно надоело ждать, пока шар остынет и взлететь на нём будет уже невозможно, поэтому, решив не тянуть время, явила взору свидетелей огромные сверкающие ножницы. Затем два лезвия почти сошлись на узле каната, однако мышка выжидающе глядела на подругу исподлобья и не спешила смыкать колец. Тесса сделала глубокий вдох и с тяжёлым сердцем приняла роковое решение, о котором впоследствии явно могла горько раскаяться. — Да. Так уж и быть. С вами! Только ради того, чтобы вы не натворили глупостей, — вздохнула мышка. — Вот и здорово! — ухмыльнулась Оливия, протягивая лапку. Браня братьев Монгольфье на чём свет стоит, Тереза запрыгнула в детский башмак. Единственный щелчок ножниц, и последняя верёвка, соединяющая шар с землёй, оказалась разрезана. Медленно отдаляясь от земли, шар плавно поднимался к небесам. Сняв шапки, маленькие Расселы махали путешественникам, выкрикивая самые ободряющие пожелания, вскоре слившиеся в протяжный неразборчивый клич. Вперёд выступил Адам, и вскоре его маленькая ладошка, которую он тянул к небу, скрылась за клубами тумана.***
Стрелка, указывающая на отметку барометра, начала падать, давая понять, насколько явно меняется окружающая атмосфера. Полоски блёклой зелени и каменистые кочки медленно отдалялись, и казалось, что они вскоре вовсе исчезнут из виду. Ускоренным ходом шар медленно плыл в свободном воздушном пространстве, унося отважных аэронавтов всё дальше от Гогара. — Как у Жюля Верна! — не сдержала восхищения Тесса, которая при всех своих протестах невольно залюбовалась видом, открывшимся в высоты птичьего полёта. Внизу расстилалось пестротканное бежево-малахитовое покрывало с коричневыми вспаханными грядками, многоцветными кронами-пучками, зеленели тенистые хвойные рощи, клубились белые пары, мелькали сельские домики, песочные нити дорог, сверкала серебристая поверхность небольших прудов. — В книге шар был назван в честь человеческой королевы. А как называется наш шар? — спросила Тесса, отрываясь от созерцания причудливой верхней перспективы. — Маустория! Да здравствует «Маустория»! Долой дилижансы, долой пароходы! — Оливия сорвала с головы балморал и замахала им в воздухе. — Да будет тебе, Флавершем, — одёрнул её Эдвин. Компас показывал, что мышата летят в верном направлении, а горячего воздуха внутри шара, как и рассчитывала Оливия, должно было хватить сполна. По крайней мере, по прибытии в Пиблс должна была появиться возможность разжечь шар заново. Успешно раскрыв дело о пропаже Пита, Флавершем планировала вернуться домой на воздухоплавательном средстве. К тому же, вернуться требовалось уже через день, после обеда, а посему времени оставалось катастрофически мало. — Когда окажемся на месте, то сразу же идём разыскивать Фрейзеров! — Оливия обратилась к Тессе, демонстрируя этикетку, оторванную от банки джема, где был обозначен адрес семейства. — Мы должны расспросить их о фамилиях клиентов, которые покупали у них джем в этот месяц. — А дальше? — Напряги свой девичий умишко и пойми, что мы запросто можем сходить на почту и выяснить, где эти клиенты проживают! — хмыкнул Эд. — А если нам не скажут по-хорошему, то придётся пробраться в хранилище. Уж у меня есть опыт во взломах. — Вы с какого дерева упали? Нехорошо читать чужие письма! — Вообще-то это дело государственной важности. Мы тут жизни спасаем, в том числе этого Пита-лоботряса! Если тебе плевать на слёзы его семейки, это твои проблемы. Тесса нахохлилась, где-то под шерстью проступил багровый оттенок, но мышка всегда была смышлёной, и она знала, что ей уже поздно жалеть, что она ввязалась в подобную авантюру. Теперь же стоило подумать лишь о том, чтобы не пришлось сожалеть о чём-то ещё. Шло время, и консистенция тумана постепенно уплотнялась.Через пятнадцать минут пути дымка стала напоминать противную тонкую пенку в стакане тёплого молока, а небо приобрело оттенок тёмно-синего кадмия. — Чёрт побери, — ругнулся Эд. — Такой сильный туман, даже батальон из шести рот не увидишь. Прошло ещё немало времени, прежде чем повсюду сделалось белым-бело, и окружающая пелена сделалась настолько беспросветной, что заставила припомнить состояние перед обмороком, когда глаза застилает слепящий белый свет. Потемневшее небо скрылось от наблюдателей, и лишь гряды неровностей земли просвечивали сквозь воздушную дымку. — Я тут подумал... Если мы сейчас разобьёмся, виновата будешь ты, — предупредил Оливию угрюмый Эдвин, в голосе которого угадывались попытки скрыть лёгкую дрожь. — Ты что, испугался что ли? — хитро прищурилась Оливия, оторвавшись от бинокля, через стёкла которого она внимательно изучала округу. — Просто я знаю, что ты вряд ли могла спроектировать шар, который не рухнет к бесам собачьим... — А зачем же тогда ты в него сел? Эд поморщился, но сию же минуту понял, что ответить. Он был не из тех, кто лез за словом в карман. — Если честно, я думал, что твой шар вообще не взлетит. — Чрезвычайно безвкусная шутка, — заметила Тесса. — И притом очень старая. — Просто признайся, что ты струсил, и я не буду смеяться над тобой слишком долго, — задорно подмигнула Оливия, вильнув длинным хвостом. — Я такого не говорил, — насупился Эд, ощетинившись, как птенец. — Хватит. Мы случайно не сбились с пути, пока вы ругались? Оливия вновь вооружилась театральным биноклем. Подхваченный ветром, шар бойко нёсся навстречу назначенному пункту, куда аэронавты направлялись по прямому маршруту. Когда пространство под бумажным куполом остыло до такой степени, что шар парил над землёй всего лишь на расстоянии полутора километров, пришла пора сделать выводы о местоположении по опознавательным знакам. — Хэй, а эти места выглядят знакомо, — оживилась Флавершем. Выудив карту, она сверила схематические очертания с реальными объектами.. — Мы пролетели Портмор, а сейчас находимся над Эддлстон-Уотер, и я вижу... Редскархед! Шар продолжал терять высоту, а посему ребята планировали совсем скоро зацепиться за ветви рыболовным крюком. И, несмотря на нахлынувшее юго-западное направление ветра, посадка обещала состояться в высшей степени успешно. — Пиблс прямо по курсу! Готовьте якорь, скоро пойдём на снижение! — надрывалась Оливия, сердце которой переполняло восторженное ликование. С каждой последующей минутой ожидание становилось всё более невыносимым, и туфельки хозяйки воздушного судна так и просились ступить на земную твердь. — Погодите-ка, что это там, внизу? — насторожился Эд. Оливия и Тесса были переполнены радостью, и оттого не придали значения небольшому скоплению огня внизу. Среди тёмно-бирюзовых хвойных мачт и крон, за сплетениями ветвистого узора, бушевало оранжевое пятно пламени. Издали казалось, будто лес полыхал, однако пламя не распространялось, точка скорее напоминала некий воинский бивак. — Что там, лесной пожар? — почесал за ухом Эд. — Не похоже, — пробормотала в ответ Тесса. Как только короткие фразы были произнесены вслух, произошло то, о чём вспоминать годилось только с содроганием и в холодном поту. Громыхнул залп. Это был выстрел, настоящий выстрел, прокатившийся гулким эхом! Никому из путников и в голову не могла прийти, что в мирном и спокойном перелеске кем-то будет задействован элемент вооружения. — Ложись! — завопил Эд, бросаясь животом на пол. Девочки безотчётно последовали его примеру и тут же распластались на полу, коим служила подошва башмачка. — В нас, что... стреляют? — выдохнула Тесса, избегая мысли о том, что повторив свой же вопрос с утвердительной интонацией, он получила бы исчерпывающий ответ на него. — Нет, принцесса, в нас не стреляют. В нас палят, — процедил сквозь клыки Эдвин. — И причём палят зверски! Устрашающие боевые хлопки оглушали округу сокрушительно гулкими резонансами. Стрелки не унимались, продолжая пускать снаряды в небо, и очередной разрыв диафрагменной шрапнели пришёлся на оболочку шара. Мышат оглушил роковой, самый страшный выстрел. Верёвки сети дёрнулись, и всё вокруг будто замерло, подобно кадру из произведения новомодного кинематографа. Дети не пострадали, однако радоваться было, если говорить предельно мягко, было совсем ещё рано. Мощный импульс со страшной силой отбросил шар вбок, гондола шаталась и суматошно описывала в воздухе круги с восьмёрками. — Пробоина! — взревел Эд. — Нет, только не это, нет, нет! — запричитала Оливия. Перед глазами мышат неслись их короткие жизни. Но с ещё большей скоростью, казалось, летел вниз подбитый монгольфьер «Маустория». Воздух со свистом покидал полость. Выкрикивая непристойные проклятия, явно заимствованные из воровского жаргона, Эдвин судорожно вцепился в канаты. Тереза по-прежнему валялась на животе, обхватив голову лапками и прижимая к макушке свой красивый капор. Лишь Оливия наклонилась и высунулась за борт, уцепившись за краешек гондолы-ботинка. В её расширенных от ужаса чёрных зрачках виднелся стремительно надвигающийся лес. Посадку затруднил сильный ветер, унесший безнадёжно неуправляемый шар в сторону сухих крон голых деревьев. Когда воздухоплавательное средство скрылось в тёмной гуще ветвей, его со всех сторон окружили чёрные колючки. Шар зацепился за сук, который насквозь пронзил прошитую поверхность остриями тонких ветвей, отчего гондола подскочила на креплениях и едва не перевернулась. Свеча, омываемая каплями, стала окончательно затухать. Пока Тесса стонала в раскачивающейся гондоле, Эдвин и Оливия закинули верёвочную лестницу на сук, поднялись вверх и расположились на сухой коре. Эдвин пытался перевести дух и оправиться после падения, в то время как у Оливии заметно дёргались глаза и губы, но скорее от досады, нежели от страха. — Вот и всё, пропала «Маустория», — вздохнула Оливия, с горечью взирая на своё погибшее изобретение. — Как ты можешь жалеть свой идиотский шар, когда нас самих только что чуть не пристрелили?! — Но не пристрелили же, — беззаботно пожала плечами Флавершем. — И что ты теперь прикажешь делать? — закричал Эд, схватив Оливию за грудки. — Из-за тебя мы застряли в этом чёртовом лесу на веки вечные! Мышка оттолкнула от себя Эда, тем самым высвободившись из его хватки. — Эд, угомонись. Будем решать проблемы по мере их поступления, — Оливия запустила лапку в карман и вытащила помятую карту местности и уткнулась туда, изучая содержание, которое подтверждало, что прибыли аэронавты далеко не в Пиблс. — Да, мы заблудились, ну и что? — Ты хоть понимаешь, что мы никогда не выберемся отсюда? Нас в жизни никто не отыщет в этой жуткой глуши! Оливии почудилось, что всё её тельце наполняет кипяток, который вовсю клокочет, вдобавок обжигая нутро лопающимися пузырями. Казалось бы, к чему так драматизировать, когда все трое уцелели после падения, и всё могло сложиться гораздо хуже? Кроме того, ведь ничего страшного так и не произошло. Ну, почти ничего страшного. Да, по ним открыли огонь, и это было неприятно, но теперь-то, в чаще, им уже не угрожал расстрел. — Наша главная задача – отыскать Пита, поэтому возьми себя в руки и не нервничай! — генеральским тоном распорядилась Флавершем, оторвавшись от бессмысленного созерцания карты. — Не нервничай?.. — сиплым тоном выдал ошалевший Эд. — Мы очутились в глуши, невесть где, без еды и воды, а ты говоришь мне «не нервничай»?! — А где Тесса? — спохватилась Оливия, заметив, что подруга так и не присоединилась к ним. Несмотря на то, что ситуация складывалась не лучшим образом, обстоятельства вынудили путешественников столкнуться с ещё одним неблагоприятным фактом, перед которым поставила их Хеннингтон. — Я здесь! Помогите! — донёсся из гондолы сдавленный стон. — Тесса, залезай к нам на ветку, — позвала Оливия. — Не могу! Кажется, я ногу подвернула... — Только этого нам и недоставало для полного счастья! — изнурённо простонал Эд, явно возмущённый последней каплей, пострадавшей девчонкой, явно лишней в непоправимой ситуации. Оливия принялась вскарабкалась по бороздкам и соскользнула по лестнице обратно в гондолу-башмак, чтобы осмотреть не уцелевшую при падении лапку Терезы, а Эд остался стоять на суку, нервно озираясь по сторонам. Где-то в тёмной гуще почудился леденящий душу волчий вой, и по загривку чёрного мышонка пробежала судорога. — А хищные звери здесь водятся? — послышался вопрос со стороны Оливии. — Я слышала, совы едят мышей. — Просто сделай мне перевязку! — Тесса не могла отдышаться. — А вас я потом отругаю. — Дай посмотреть... — с мягкостью в голосе попросила Оливия, осторожно отодвигая тонкую ткань чулка подруги. Оголив заднюю лапку Тессы, Оливия заметила, что больная щиколотка опухла и распалилась от боли. — Идти сможешь? — вопрос был настолько же короток, насколько бесполезен. — Вряд ли... — посетовала Тесса, сморщившись от попытки сдвинуться с места. Услышав о совах, Эдвин с содроганием вспомнил облик патлатых существ. Теперь же ему показалось, что вой повторился, что где-то поблизости рыщут мохнатые оборотни-ликантропы и их уродливые нестриженые когти. Пугающие иллюстрации с этими оборотнями частенько красовались на книгах, и их хотелось наспех заштриховать чернилами. Мало ли кому в ночной час вздумается полакомиться мышатами? — Мы здесь помрём! — зябко поёжившись, заголосил Эд. — Ещё чуть-чуть, и нам точно конец...
