По ту сторону экрана

      Время идёт медленно, словно песок, сочащийся меж пальцев. Час, минута, секунда, каждая на счету. Машины за открытым окном раздражающе гудят мотором, заставляя пуще прежнего напрячься. Нога трясётся, отбивая эдакий ритм, а язык в который раз проходится по сухим губам, делая их блестящими от временной влаги. Глаза мечутся нервозно по сторонам, язык на автомате выдаёт слова, но в голове лишь цифры. Парень мельком бросает взгляд в угол экрана одного из мониторов, с облегчением и некой радостью отмечая скорое окончание трансляции.       Перед глазами мелькают последние кадры какого-то видео со «смешными» мемами, и Вова чуть ли не ликует. На периферии доносится звук уведомления о сообщении на телефон, который нагло перебивает громкий донат в пятьсот рублей. Брюнет просит пацанов из сквада побеседовать с чатом, отключая ненадолго микрофон. Зрители шлют своё фирменное «ахахаха», пока стример включает голосовое сообщение. Он ухмыляется, слыша уже ставший для него родным голос, отвечая также голосовым. Телефон отключается, и Семенюк вновь включает микро, слыша голоса друзей, сопровождающиеся хохотом Жожо.       Брюнет выводит лого, а зрители уже знают, что стример прощается с ними, но чуть раньше, чем обычно. На расспросы «почему так рано?», тот лишь нагло врёт, что у него важные дела, да и спать уже хочется. Чат послушно верит, а Вова даже не краснеет, когда в очередной раз обманывает своих дурачков.       Экран гаснет, голоса пропадают, а голубоглазый расслабленно откидывается на спинку кресла. Прохлада ночной Москвы приятно окутывает тело, а на лице светится блаженная улыбка. Встаёт с насиженного места, забирая со стола телефон и ключи, гася лампы. Перед выходом из спальни, брюнет накидывает бежевую джинсовку, запирая дверь за собой. Быстро обувается в кроссы, выскакивая на улицу. Вне родной квартиры холодно, сыро и депрессивно. Стример долго не задерживается во дворе, садясь в ауди, направляясь уже по знакомому адресу, который в последнее время стал вторым домом.

***

      Сегодня вторник, у Лёши заслуженный отдых, который у него и так выпадает не часто. Каждому нужен перерыв, хоть и не долгий.       Брюнет удобно устраивается на кожаном диване, расслаблено откидываясь на подлокотник, держа в руках смартфон с чужой трансляцией. Как с чужой? С вовиной. Стрим успешно завершился, и Губанов откладывает телефон на стол, хлопая себя по плоскому животу. В горле сухо, ладони чуть взмокли, а сердцебиение слегка участилось. Чуть кряхтя, Хесус встаёт с дивана, наливая себе стакан воды, останавливая задумчивый взгляд на окне.       Дверной звонок, а следом ещё один.       Парень мигом ставит стакан, вытирая потные ладошки об штаны, чуть пошатывающейся походкой, направляясь в коридор. Он несколько раз прокручивает замок, толкая дверную ручку, видя на пороге Братишкина. Тот без разрешения проходит внутрь квартиры, не дожидаясь приглашения хозяина, разуваясь, вешая на крючок джинсовку. Хесус не возражает, только внимательно следит за каждым движением младшего, встречаясь на секунду с такими же голубыми глазами. Владимир хмыкает, отправляясь на кухню, а Алексей следом за ним.       Как только Лёша пересекает порог кухни, его резко прижимают к стене. Не успевает тот и слова сказать, как чужие мягкие губы захватывают его в страстный поцелуй. Хесус послушно размыкает губы, давая горячему языку касаться его нёба и дёсен. Их языки сталкиваются, сплетаясь в жарком танце. Грудь часто вздымается, а чужие руки притягивают ближе податливое тело, обдавая жаром, который ощущается даже через слой одежды. Язык грубо толкается, делая поцелуй и без того мокрым и глубоким. Вова кусает нижнюю губу, чувствуя металлический вкус. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша, смотря в глаза. Взор младшего цепляется за ранку на губе Алексея, и Семенюк поддаётся вперёд, зализывая увечье, принося извинения за свою несдержанность.       Лёша шумно вздыхает, когда горячие губы касаются шеи. Внутри всё замирает, он будто и не дышит вовсе, ибо каждое прикосновение, как в первый раз. Семенюк целует напористо, страстно, сладко, оставляя отметины. По телу проходятся искры, а ноги перестают держать. Парень крепко хватается за шею, чувствуя, как его приподнимают, заставляя скрестить ноги на талии того.       Владимир целует как-то по-собственнически, заставляя лицезреть звёзды перед глазами. Жаркие поцелуи переходят в несдержанные и достаточно глубокие. Им обоим сносит крышу, застилая разум пеленой животной страсти. Владимир очень нетерпелив, он резко и неожиданно кидает того на тот самый диван, довольно ухмыляясь.       Накрывает тело старшего своим, бессовестно забираясь под плотную ткань кофты, лаская губами розовые соски. Лёша запрокидывает голову, выгибаясь дугой, сильнее подставляя грудь под пылкие прикосновения. Парень готов поспорить, что на утро всё тело будет в лиловых синяках, но стример готов потерпеть, отдаваясь во власть Владимира. Горячий язык интенсивно лижет горошины, иногда покусывая их. Губанов откровенно стонет, ведь брюнет такой жаркий — облизывает, целует, мажет языком. Другая ладонь перемещается на другой сосок, сжимая горошины между пальцами. Он давит грубее, а старший жадно глотает воздух, ведь возбуждение с каждым мгновением накрывает всё сильнее.       Пока Губанов активно подставляется под ласки, проворные пальцы цепляются за пояс штанов, стаскивая их до щиколоток, вместе с бельём. Рука покоится на члене, и брюнет тянет ухмылку, видя и чувствуя возбуждение голубоглазого. Начинает медленно надрачивать, проходя ладонью вверх-вниз. Поцелуями-бабочками спускается ниже, выцеловывая плоский живот. Брюнет под ним крупно дрожит, когда губы перемещаются на внутреннюю сторону бедра, а хитрые глаза всматриваются в распалённого Алексея. Член истекает обилием естественной смазки. Хесус не смущаясь шире разводит ноги, пока Вова окончательно расправляется со штанами и бельём, отбрасывая их на пол, подхватывая парня под коленями.       По кухне разносится жалобный скулёж, когда язык младшего касается чувствительной головки, оставляя поцелуй, а после заглатывая наполовину. Глазами смотря на Лёшу, который прогибается в спине, мучительно стонет, когда брюнет принимает член глубже. Старший будто в тумане, мотает головой, сходя с ума от губ, которые скользят по его члену. Стоны окутывают комнату, приятно лаская уши Семенюка, давая ему понять, что старшему очень хорошо. Слыша мелодичный голос брюнета, Вова только сильнее рвётся доставить ему удовольствие. Они не связаны бредовыми рамками отношений, но даже такой страсти и любви, у него не было ни с одной девушкой. Когда парень спал с ними, им двигали лишь тупые инстинкты. Но при виде такого податливого Лёши, внутри всё сжималось, желая дарить ему только любовь и ласку.       Братишкин послушно сосёт, смотря из-под опущенных ресниц на Хесуса, во взгляде которого читалось собственничество. Тот лишь сильнее прогибается, когда брюнет берёт глубже. До самого основания. На глазах невольно выступают крупицы слёз, из-за внушительного размера, но стример расслабляет глотку, заглатывая полностью под несдержанные стоны, переходящие в крик. Да, горло будет садить, но доставить удовольствие его главная задача.       — Вова… — томно произносит Губанов. — Не останавливайся… пожалуйста.       Он и не собирался. Гортанные стоны уже нет сил сдерживать, они всё равно рвутся наружу. Семенюк ускоряется, сосёт активнее, готовясь к тому, что старший вот-вот кончит, чувствуя дикую пульсацию. Пару движений хватает, и Алексей резко кончает в рот младшего. Брюнет выпускает член изо рта с пошлым чпоком, проглатывая семя, которое оседает в глотке.       Хесус тяжело дышит, отходя от нахлынувшего оргазма, пока Семенюк скидывает с себя футболку, джинсы и бельё, вытаскивая из кармана тюбик. Чуть приподнимает ноги старшего, а после переворачивая на живот, поглаживает ягодицы. Лёша приподнимается, вставая в коленно-локтевую позу, закусывая губу, влажные пальцы подстраиваются сзади, оглаживая сжатое колечко мышц. Из-за достаточного количества смазки, указательный палец без труда проникает в парня. Губанов жмурится, ощущая некий дискомфорт. Он дышит глубоко, выравнивая дыхание, стараясь расслабиться, пока длинные пальцы плавно погружаются раз за разом. Вова старается не доставлять боли Хесусу, прекрасно зная, что торопиться сейчас не к месту. Слышится первый тихий стон, и Алексей чуть поддаётся навстречу руке младшего, призывая продолжить. Второй палец также плавно погружается в горячее нутро, задавая размеренный темп. Лёша скулит, зажмуривается, цепляется руками за подлокотник дивана. Брюнет неожиданно вздрагивает, когда мягкие губы оставляют дорожку поцелуев на спине, а свободная рука нежно оглаживает бока. Хесус немного в шоке, ибо нежности в постели для них редкость, особенно со стороны Вовы. Тело пробивает крупной дрожью, создавая ощущение того, что тысячи молний пронзают его, когда младший глубже толкает пальцы, проходясь по простате.       — Боже, — простонал Хесус, когда длинные фаланги в очередной раз дотрагивались до заветной точки.       Старший уже самовольно двигает бёдрами навстречу пальцам, желая чувствовать больше. Перед глазами мелькают яркие огни, а всё тело становится сплошной эрогенной зоной, ибо каждое касание сводило с ума.       Понимая, что тот достаточно растянут, Семенюк вытаскивает пальцы, легонько шлёпая задницу голубоглазого. Губанов нетерпеливо поёрзал, приподнимая бёдра вверх, разводя ноги шире. Братишкин приставил головку ко входу, вгоняя член наполовину. Парень под ним хмурится, кусает губы, легонько двигая бёдрами, давая зелёный свет. Владимир входит медленно, но с каждой секундой начинает набирать обороты. Звуки шлепков разгорячённой кожи друг об друга, смешиваются с запахом секса, который буквально окутывает комнату. Вова двигается размашисто, по-хозяйски укладывая ладони на ягодицы того, выбивая из него гортанные стоны. Лёша от каждого глубокого толчка запрокидывает голову. Длинные пряди волос лезут в глаза, закрывая обзор, прилипая к взмокшему лбу. Чужие руки крепко сжимают задницу брюнета, а член точно попадает по простате, заставляя ронять протяжные стоны. Хесуса всего трясёт, в голове каша. Жаркие поцелуи оседают на спине, шее, загривке. Диван под ними скрипит, но им всё равно. Внутри Лёши горячо, узко и охуенно. Братишкин чуть ли не рычит, чувствуя близкую разрядку. Он ускоряется, помахивая бёдрами, срываясь на бешеный темп. Губанов уже не понимает где он, почему и что происходит. Из глаз буквально сыпятся искры, когда оргазм накрывает их волной, и младший изливается внутрь. Покачиваясь, Семенюк выходит из Лёши, сползая рядом, тяжело дыша.       Они ничего не говорят, они понимают друг друга без слов. Алексей устало закрывает глаза, проваливаясь в сон. Вова молча несёт стримера в спальню, бережно накрывая одеялом. Глаза сами по себе останавливаются на аккуратных чертах лица. Спящий Губанов выглядит невероятно тепло и уютно. Младший стоит так минут пять, а после идёт умываться и одеваться. Он никогда не остаётся на ночь, и Хесус это прекрасно знает, ибо девушка будет беспокоиться. Хесус до боли закусывает губу, слыша топот ног в коридоре, а после хлопок двери. Глаза застилает пелена горьких слёз, а очередной хлопок двери оставляет уже не понять какой по счёту шрам на сердце.

***

      Шла неделя, вторая, но за это время парни ни разу не встретились. Хесус всячески отмахивался, говоря, что у него много дел, да и хочет уделить больше времени подписчикам. Он даже стал запускать стрим по вторникам, хотя раньше этот день считался выходным. Семенюк конечно немного расстроился, но всё же понял, что у всех есть личная жизнь, как и у него тоже. Всё свободное время, брюнет решил потратить на девушку, ибо в последние дни они отдалились друг от друга. Тем более, Вова её любит… наверное.       После очередного стрима, Братишкин отправился к своей любимой, планируя провести с ней уютный и романтический вечер. Пара удобно устраивается на большом диване, включая какую-то мелодраму, которую выбрала без совещания та. Она тычет наманикюренным пальчиком на кнопку, гордясь своим выбором. Владимир молча терпит, но внутри его съедает злость и раздражение. Когда он приходил к Лёше, тот всегда советовался с ним в выборе, будь это хоть фильм, еда или игра.       Во время просмотра, парень пропускал все диалоги героев мимо ушей, да и весь сюжет в частности. Уж слишком это приторно и сопливо. Брюнетка под боком жмётся теснее, из-за чего приторный запах духов неприятно бьёт по рецепторам. А Хесус не пользуется духами, только мужским гелем для душа, со свежими нотками мяты. Он не перебарщивает с запахами, его можно учуять, если подойти ближе, из-за чего тонкий мятный шлейф приятно окутывает с головы до ног, заставляя хотеть вдыхать его ещё и ещё.       Фильм резко ставится на паузу, а брюнетка смотрит на Вову из-под опущенных ресниц, поддаваясь вперёд, прижимаясь пухлыми губами. Владимир опешил от такого напора, чувствуя липкий блеск на своих губах, но крепко обнимает подружку, активно отвечая на поцелуй. Брюнет подхватывает её на руки, опрокидывая на диван, нежно и трепетно оставляя невесомые поцелуи на открытой шее. Перед глазами почему-то стоит лицо Лёши, который изящно выгибается, хрипя грубоватым голосом. Но сейчас под ним хрупкая девушка, которая сипло стонет на ухо, раздражая перепонки.       Спустя какое-то время долгих прелюдий, которые почему-то именно сейчас не доставляли ему никакого удовольствия, они наконец-то перешли к главному. Он возбуждён. Определённо. Девушка шире разводит ноги, когда брюнет плавно входит в неё, давая ей подстроиться под темп. Слышатся стоны, всхлипы, ей однозначно приятно, а вот Вова не может кончить. Ему мало этих плавных и мягких движений, хочется большего, грубее, жёстче. Он желает грубее, чтобы до синяков и стонов на грани криков, но получает лишь это. Когда он трахается с Хесусом, ему позволено всё, но с девушкой так нельзя, ибо это уже попахивает изнасилованием. Братишкин до сих пор помнит, как больше двух недель назад нависал над стримером, оставляя кровавые укусы, параллельно трахая его зад.       Семенюк начинает ускорятся, не сразу замечая, как брюнетка дрожит, а стенки влагалища плотно обжимают член. Она кончила. Вот только он нет.

***

      Братишкин чувствует себя максимально растерянно, в голове бардак, который не удаётся разобрать. После того приятного вечера со своей девушкой, Вова ходил сам не свой, прибывая в глубоких раздумьях. Он не вспоминал о брюнетке почти совсем, да и не видел потом вовсе, лишь изредка созванивался. Зато в голове кружился поток мыслей, главным героем которых был Хесус.       Их «дружба» началась месяц-два назад, и тогда никто из них и представить не мог, к чему это приведет. В тот вечер, Семенюк был подавлен из-за маленького онлайна и ссоры с девушкой. После окончания трансляции, стример не задумываясь направился в ближайший бар, желая утопить свои проблемы в дешёвом алкоголе. Когда пятая стопка неприятно обожгла глотку, в пьяную голову тому пришла идея, позвать к себе собутыльника. Шаря по списку контактов, Братишкин сначала хотел набрать Джоину, но пальцы остановились на имени: «Хес». Хоть тот сначала и противился ехать к уже пьяному Вове, но через какое-то время обречённо вздохнул, прося прислать адрес.       Когда Алексей приехал в назначенное место, Семенюк уже был в хлам, подпирая щёку ладонью, смотря куда-то вдаль. Заметив Хесуса, который приземлился рядом, младший глупо улыбнулся, чувствуя прикосновения к своей руке, чужой холодной ладони. Он обвёл его нечитаемым взглядом, вздрагивая от ледяных прикосновений. Лёша старался особо не пить, да и за Вовой приглядывал, лишний раз не давая ему пригубить ещё одну. Стакан виски отдавал горечью во рту, а старший задумчиво вертел его, не решаясь допивать до конца янтарную жидкость. Алексей первый начал разговор, интересуясь, что же произошло у друга. Брюнет нервно усмехается, подмечая, что спирт развозит его на откровенные разговоры, заставляя выложить всё, что терзает его душу. Хесус не перебивает, внимательно слушает, и только под конец высказывается, успокаивая тем, что тот просто устал от повседневной рутины. Семенюк согласно качает головой, ощущая, что глаза начинают слипаться. Он не помнит дальнейших событий, просыпаясь где-то в два часа ночи в чужой квартире. Осматриваясь вокруг, взгляд останавливается на Лёше, который стоял к нему спиной, всматриваясь в ночной пейзаж Москвы.       Младший негромко кашляет, привлекая внимание стримера, всматриваясь в тревожные голубые омуты. Старший садится рядом на кровать к Вове, заботливо подавая стакан воды и какие-то таблетки. Младший жадно припадает к воде, запивая лекарство, осушая всё до дна, расспрашивая Хесуса, как он здесь оказался. Как выяснилось, брюнет отрубился ещё за стойкой в баре, в ходе чего, Губанов решил отвезти пьяницу к себе, ну не оставлять же его на улице.       Владимир сконфуженно прячет взгляд, бормоча под нос извинения, но Лёша отмахивается, говоря, что так бы поступил каждый друг. Тот молчит, перебирая пальцы, в голове до сих пор стоит туман, значит алкоголь ещё находится в организме. Лёша не уходит, смотрит куда-то за парня, пока какие-то невидимые силы двигают Братишкина ближе. Между ними миллиметры, они поднимают друг на друга глаза, замирая, почти не дыша. До носа доносятся отголоски свежей морозной мяты, и брюнет оказывается ещё ближе, машинально проходясь языком по губам.       Непонятные гляделки прерывает Вова, поддаваясь вперёд, припадая к чужим устам. Он не смыкает глаз, замечая удивление в голубых омутах, но вскоре они закрываются и старший притягивает того ближе, обнимая за плечи.       С того момента прошло всего ничего, но только сейчас Семенюк осознал, что с того самого поцелуя всё пошло по пизде. Каждая проведённая минута с Лёшей оставалась в сердце, где-то в тёмных и недоступных местах души, пока в однажды это всё не вырвалось наружу, как сейчас. Вова порвал с ней, даже не чувствуя печали или грусти, осознавая, что между ними давно не любовь, а от былых чувств остался пепел, который развеялся по ветру, забирая с собой всю тяжкую ношу. В произошедшем, он винит только себя. Если бы он тогда не напился, Хесусу бы не пришлось тащить его себе и не было бы того дурманящего поцелуя, который был будто наркотик. Те самые ощущения, которые появились у Вовы в день их первой встречи, постепенно перетекали в самую настоящую любовь. Стример сам загнал себя в лабиринт, пытаясь найти выход из этого безумия, но его нет.       Братишкин уже давно не беспокоился, что самые сильные чувства у него вызывает парень, но главная проблема в том, а нужно ли это всё Лёше? Некогда радостная улыбка сползает с лица, вспоминая, что отношения для Хесуса — это как собаке пятая нога, такая же бесполезная и ненужная вещь. Но что делать, если только при одной мысли о нём, ноги подкашивались, а желание находиться рядом становилось сильнее и сильнее? Если не признаться сейчас, будет ли время потом?

***

      После недели стримов, парень был знатно вымотан и изнурён, отдавая всю свою энергию зрителям. Из дома он выходил лишь по крайне важным случаям или за продуктами, в свою излюбленную «Азбуку вкуса». Из-за накопившейся усталости, стример всё же решился устроить себе день отдыха, чувствуя себя, словно выжатый лимон.       Сегодня Хесус не включал компьютер, просматривая все новости и сообщения через смартфон. Брюнет хорошо поспал, уже давно позабыв то приятное чувство бодрости. Полезный, но наспех сделанный завтрак был полностью съеден. В свободные дни, парень действительно мог заняться своими делами, уделяя время себе любимому. Некогда захламлённая кухня была вылизана до блеска, чуть ли не видя своё отражение на поверхностях кухонного гарнитура. Заставленные полки в ванной слегка опустели, когда во время уборки, Губанов был раздосадован тем, что многие флаконы уже были не годны для пользования.       Только под конец дня, голубоглазый наконец-то был доволен результатом, с облегчением выпустил тряпку из рук. Мышцы тянуло, а всё тело было взмокшим после трудового процесса. Вымотанный Лёша чуть вздыхает, залезая в уже набранную ванну, чувствуя аромат роз.       Всё тело окутывает покалывающие тепло, расслабляя каждую клетку. Брюнет блаженно откидывается на бортик керамической ванны, из-за чего из-под белой пены были видны лишь острые плечи. Душистый аромат пены и ароматических свеч дарил умиротворение. Веки сами по себе закрываются, а изо рта доносится слабый вздох. В кромешной тишине в голову лезли гнетущие мысли, которые были прерваны настойчивым телефонным звонком, вытаскивая того из состояния дремоты. Он не торопился отвечать, лениво вылезая из ванны спустя десять минут, обматывая махровое полотенце вокруг бёдер.       Мельком окинув себя в зеркале, стример подмечает своё потрёпанное состояние, как и мешки под глазами. Руки уже по привычке тянутся к очередному косметическому средству, открывая крышку флакончика с глухим чпоком. Грязевая маска как раз кстати. Неспешными движениями, Губанов водит пальцами по коже лица, намазывая смесь, убирая волосы назад с помощью ободка. Изо рта вырывается глупый смешок, лицезрея результат косметической процедуры.       Ступая по чуть холодным половицам босыми ногами, по позвонку ползёт рой мурашек. Хесус быстро вытаскивает из шкафа белую худи и какие-то спортивки, спешно натягивая вещи на худое тело. Голубоглазый и вовсе успел позабыть про недавний звонок, если бы на телефон не пришло очередное уведомление. Глаза мельком скользят по экрану, цепляясь за один пропущенный вызов… от Вовы. На лице невольно проступает хмурая гримаса, а сердце болезненно сжимается. Губанов не собирается перезванивать, отключает айфон, убирая его подальше, направляясь на кухню, желая скрасить свой вечер просмотром хорошего фильма.       Нежданный и неожиданный звонок в дверь, заставил парня затормозить посреди кухни, хмуря от непонимания брови. Странно, он никого не ждал. Откидывая пульт на диван, тот невольно пошёл навстречу какому-то идиоту, который продолжал настойчиво терзать звонок. У него никогда не было привычки смотреть в глазок, так что, тот без задней мысли распахнул дверь, замирая, глупо таращась на позднего гостя. С порога на него глядят чуть измученные глаза, а сам пришедший не решается пройти внутрь. Брюнет жестом пригласил гостя войти, не отводя от него глаз, наблюдая за каждым движением Братишкина, который как-то неуверенно топчется в коридоре, изо всех сил стараясь сдержать рвущуюся улыбку при виде такого домашнего Хесуса.       Тот словно прочитав мысли, невольно занервничал, чувствуя, будто показал, то, что не следовало.       — Проходи на кухню, я скоро вернусь, дай мне пару минут.       Семенюк растерянно кивает, провожая высокую фигуру взглядом, ступая по уже знакомым коридорам. С его последнего визита здесь ничего не изменилось. Абсолютно ничего. На кухне витает еле уловимый аромат дорогого кофе, а до ушей доносятся голоса из телевизора. На экране мелькают знакомые лица актёров, вот только фильм не удаётся вспомнить. Младший удобно устраивается на бежевом диване, пытаясь уловить суть сюжета, не сразу замечая пронзительный и пытливый взор голубых омутов.       Лёша молча устраивается рядом со стримером, подгибая ноги в коленях, устремляя всё своё внимание к телевизору. Но как бы тот не хотел сосредоточиться на происходящем по ящику, его гложило сотни вопросов, главным из которых был, почему он пришёл. Тот будто специально оттягивал время, раздражая тем самым Губанова. Пять, десять минут, и нервы Хесуса окончательно сдают, лопаясь, будто шарик. Он молча ставит фильм на паузу, оборачиваясь к растерянному парню.       — Что случилось?       Братишкин от такого требовательного тона невольно напрягся, прекрасно понимая, что дальше у него не получится увиливать от вопросов и ответов. Нужные слова, которые так долго таились где-то в тёмных и потаённых участках сердца застряли поперек глотки, заставляя усомниться в правильности своих намерений и действий. Под взором настойчивых глаз, Семенюк сдаётся, посылая свои загоны ко всем чертям, решая всё же высказать всё, что его терзает, готовясь к любому вердикту.       Губанов устал. Устал жить в непонимании и постоянной боли, которую причиняет ему младший. Каждая улыбка, лёгкие касания рук, заразительный смех — всё это было слишком невозможно. Кто же знал, что их тайные встречи, которые были отдушиной для Вовы, станут причиной страданий и душевных метаний брюнета. Секс без обязательств был прекрасен, Семенюк безусловно чудесный любовник, который знал, как доставить высшую ступень удовольствия. Его горячие губы оставляли кровавые укусы, помечая чужое тело, будто свою собственность. Умелые руки прикасались уверенно, зная все заветные точки. Глубокие и страстные поцелуи, глаза в глаза и полная свобода. Но кто бы только знал, что такие вечера заставят вспыхнуть дремлющие чувства. Было невыносимо видеть, как младший одаривает свою спутницу нежной улыбкой, притягивая к себе ближе девичье тело. Пелена обиды и злости застилала здравый рассудок, заставляя чуть ли не кричать от адских мучений. Хесус прекрасно знал, что он всего лишь запасной вариант, который невзирая ни на что, всегда примет запутавшегося парня в свои тёплые объятия, тихо роняя слёзы. Мысль о том, что он никогда не займёт её место, била поддых. Неужели, он недостаточно хорош для него?       Сидя в настоящее время вместе, Алексей решил окончательно поставить все точки над и, возможно обрывая единственные нити связывающие их. Братишкин метает глаза по всей комнате, собираясь с мыслями.       — Я… бля, прости, я такое чмо, — голос чуть дрожит, а изо рта вырывается нервный смешок. — В последнее время, я пытался понять, что творится в моей жизни, не понимая в какой момент всё пошло по пизде. На меня навалилось очень много обязанностей, дел и прочего дерьма. Каждый день эта рутина съедала меня по кусочкам. Отношения, стримы не приносили былой радости и удовольствия. Я правда старался улыбаться, но в какой-то момент просто сдался, посылая всё нахуй. Тогда я подумал, что алкоголь сможет залечить мои раны, но из-за моей несдержанности, тебе пришлось возиться со мной, как с маленьким ребенком.       Снова нервный смешок.       — Я не знаю почему тогда поцеловал тебя, хотя будь на твоём месте кто-то другой, я бы даже под градусом не смог этого сделать… но ты другое. С каждой нашей такой встречей, я не осознавал, что маленькие частички тебя сохранились где-то глубоко во мне, пока в один из таких дней эти чувства не обрушились, словно лавина. Да, сначала я испугался, ибо на такое я точно не рассчитывал. Из-за этих чувств, я бросил девушку, признаваясь себе, что грёбаный педик… который безумно влюблён в своего друга.       Повисла оглушающая тишина. Стрелки часов пробили двенадцатый час, обычно в это время, Семенюк уже был у своей любимой, но теперь нет, больше никогда.       — Конченный, — Хесус падает в обжигающие до костей объятия, чувствуя солёные дорожки на щеках. Грудную клетку чуть ли не сдавливает от удушающего счастья. Нежные ладони поглаживают худую спину, притягивая к себе ближе, будто желая слиться воедино. Старший позорно тычется в изгиб шеи, словно беспомощный котёнок, боясь хоть на миг расцепить жгучие объятия. Вова обхватывает лицо парня руками, оставляя лёгкий поцелуй в уголок губ, вытирая кончиком пальца слезинки.       — Боже, ты как девчонка, — Семенюк смеётся по доброму, вдыхая морозный запах, понимая, что никому не отдаст своё чудо.