Бесы

Понемногу, шумиха вокруг нашей школы улеглась. Удивительно, насколько быстро люди способны забыть такие страшные происшествия. Но знай они, что здесь замешаны бесы, наверняка все экстрасенсы с округи съехались, попиариться на трагедии. По словам лисы, агрессия нечисти ко мне кроется в способности их видеть "Они" любят действовать скрытно, особенно мелочь, вроде молодых бесов. Захват тела-редкость. Ведь прошли всего пара столетий, как люди забыли об экзорцизме и сваливали все недуги человечества на психические заболевания. В итоге, вперемешку с действительно больными и нуждающимися людьми, лежат здоровые, которым "посчастливилось" видеть бесов или того хуже, быть одержимыми. Помешавшись на мыслях об этом, меня кольнула догадка. Как же моя мама? Правда ли она сумасшедшая, как увещевают все родственники? Даже моя бабушка, отреклась от нее. И все спихивают это на какую-то старую историю, о которой никто не хочет говорить. Но увы, спокойные дни, когда я могла выстраивать теории заговора, подходили к концу. Скоро вновь придется вернуться в школу, это пугало побольше бесов, бродивших по улицам. Этим вечером тетушка задерживалась на работе, а Ева играла в своей комнате, отказавшись от ужина. Напряжение витало в доме, мы сидели вдвоем, я и дядя Дима. На просьбу поесть в комнате, мне отказали. Оставалось только терпеть липкий взгляд и пошлые шутки. Есть заканчиваю первой и встаю мыть посуду. А в следующую минуту чувствую, как лапают мою задницу. — Милая мышка. Ты так долго не выходила на улицу, хотела побыть с дядей? Отхожу в сторону, пихнув бедром его руки. — Завязывайте ваши шутки, раздражают… Прилетел шлепок по левой ягодице. — Ты, маленькая мразь, на коленях должна просить моей ласки! Кто тебя в дом пустил? Кто кормил все это время? Думаешь, тетка твоя что-то бы сделала без моего разрешения?! Вот и ты, сука, помалкивай в тряпочку. Меня рывком усадили на тумбу, раздвинув мои ноги и сжимая внутреннюю часть бедра пальцами. На секунду все помутнело перед глазами. Ужасный страх, чувство отвращения касались меня и въедались в кожу там, где он касался меня. Пробрала ярость. Со всей силы и ненависти, что была во мне, я влепила пощечину дяде, ободрав ногтями его щеку. Ответ ждать не заставил, он схватил меня за лицо, сжав пальцами щеки и ударил затылком о дверцу шкафа. На шум среагировал Мун и в прыжке укусил дядю за плечо. Эмоции раздирали изнутри. Не могу отличить свои от чувств Муна, сейчас они переплелись в тугой ком и вымещались на дядюшку Сэма. Фамильяр ожесточенно вгрызался в вопящее тело, пытаясь добраться до шеи, а я была рядом. Очнулась, от крика сестры. В дверях стояла испуганная Ева. Она тут же убежала в комнату и заперлась. Позвонила матери и что-то кричала ей, неразборчиво, давясь слезами. Осознание происходящего пришло поздно. Сейчас мне было жаль ребенка. Подхожу к двери в нашу комнату и как можно нежнее шепчу ей — Ева, малышка моя, все нормально. Твой отец жив, просто... Мы с ним повздорили немного, я лишь защищала себя, не бойся меня, прошу... Уверена, она хотела открыть мне, но в квартиру забежали соседи, выломав дверь, и скрутили меня. А там подъехали тетя Леся, где-то слышен вой сирены. Меня приняли за сумасшедшую убившую дядю. Мои руки, лицо, пол на кухне, все залито кровью. Про сея молюсь, чтобы он действительно сдох. Не сопротивляюсь, безразлично смотрю на всю эту толпу. Сейчас бы уснуть спокойно, а не вот это вот все. В груди закололо, Мун беспокоится за меня, мечется по сторонам. В итоге, не выдерживает и распихивает боками людей, кусая тех, что держали меня. Заметить не успела, как бес обратился, подхватил меня на руки и выпрыгнул вместе со мной в ночь, прямо из окна. — Зачем?-спрашиваю, вжимаясь пальцами в его мех. — Они бы убили тебя, я чувствовал это. Столько злости на одну мелкую тебя! Я ничего не понимала, почему и зачем им убивать? Жмусь щекой к теплой груди,а внутри заходится бесовское сердечко. Сколько же у тебя нервов из-за меня. Мельком бросаю взгляд на наше окно, никого нет, видимо все побежали за мной на улицу. Хотя нет, маленькая мордашка сестры, единственной, кто могла бы волноваться за меня, вырисовывается из окна спальни. Думала, снова заплачет, но она указала пальцами, что за мной побежали соседи. Их помощь в задержании не понадобилась. Я услышала выстрел, мы оба летим с пригорка в сугроб, колкий снег обжигает лицо и руки. Мун лежал в полуметре немного заваленный снегом, хотела кинуться к нему, но за шкирку схватила крепкая рука. Меня встряхнули, полицейский светил в лицо фонариком и осматривал на наличие ран. Кровь на руках приняли за собственные ссадины и тут же вызвали скорую, на которой и увезли, не заметив окровавленную белую собаку рядом со мной. Было много криков, тошнота и боль во всем теле. Меня заперли в одиночной камере, допроса не проводили, посчитав меня невменяемой. Я еще не знала, но полиция прошлась по моим знакомым. Тетя была в трауре, даже несмотря на то, что этот мудак оказался жив и лежал в больнице, так что наплела им про меня, что я отстраненная и не умею сочувствовать. В школе еще хуже. Что учителя, что дети, в один голос твердили «она странная и нелюдимая». Римма и здесь подгадила. Представившись моей лучшей подругой, донесла, что меня последнюю видели с теми парнями, которых убили в школьном дворе, возможно даже, это была я. К ее сожалению, большее, что мне грозило-лечебница. Туда меня и упекли на месяц, приставив ко мне психотерапевта, понаблюдать за мной. Меня обкололи транквилизаторами в первый же день моего поступления. В их защиту могу сказать, что это была вынужденная мера. С криками о собаке, которую убили, я искусала руки врачей и полицейских. Не раскаиваюсь. Смутно помню дальнейшую неделю, вроде меня посещал врач, что-то спрашивал. Хорошо помню, как делали промывание желудка. Во мне нашла кусочки плоти дядюшки. Даже будучи овощем, умудрилась посмеяться с шушуканья медсестер об этом. Мой фамильяр не приходил ко мне, а не чувствовать его рядом с собой было тяжело. Постоянный холод, мигрени, накатывающие волнами панические атаки. Когда уменьшили дозы лекарств, спустя несколько дней, стало только хуже. Страх за его жизнь усилился, так что большую часть времени я просто спала, чтобы ни о чем не думать. От лица Евы. Это была самая ужасная неделя в моей жизни. Сначала драка между Кирой и папой, а потом Киру забрали полицейские. Я не спала в ту ночь и долго плакала. Мама оставила меня с нашей соседкой, а сама поехала с папой в больницу. Утром я подслушала ее разговор по телефону, она говорила, что не хочет ехать к Кире. А вдруг она не вернется? Мама успокоила меня и после моих уговоров, отправляемся к Кире. Ее держали в одиночной палате и она почти не просыпалась, мама сказала, это из-за сонных лекарств. Пока мы там были, подошел странный дядя, представился следователем. Мама потом рассказала, что это люди, которые распутывают загадки. Дядя следователь спросил, какая Кира была дома. Мама злилась на нее и сказала, что она жестокая и чего-то там не умеет, что плохо к людям относится... Я возразила! Но, никто из них не послушал меня. Мама увлеклась, обвиняя во всем плохом одну Киру, из-за чего я снова заплакала. Дядя следователь быстро поблагодарил маму и ушел. Прошло уже четыре дня. Папа все еще в больнице и Киру никуда не выпускали. Без нее, в нашей комнате, как-то грустно и холодно. Мне стали сниться кошмары, один чаще всех. В нем сестра стояла передо мной вся в крови, улыбалась и звала к себе, а потом превращалась в страшного оборотня, как в фильмах. Мама хотела, чтобы я продолжала гулять и не сидела "в квартире где все это случилось", как она сказала. Мне не хотелось играть, так что я просто сидела на скамейке в нашем парке, пока ко мне не подсел красивый светленький мальчик, может это одноклассник Киры?