Просто упасть в пропасть

ЛСП — Капкан (Канкан)

Выключен свет, теперь не нужны слова. Кутайся в плед — все мосты сожжены дотла.

В мертвенно-бледном блеске лунного света на полу мелькает чья-то тень. Крадущуюся фигуру выдают только скрипящие деревянные половицы. Тихие, словно кошачьи, уверенные шаги направляются прямо по коридору, скорее к выходу из дома, скорее к свободе. Длинные полы зеленого традиционного хаори неотстпуно следуют за хозяином. И плевать, что дома спит жена, укрывшись тёплым одеялом, а рядом пускает слюни на подушку будущий наследник клана Сенджу. Он давно уже принадлежит не им. Решившись один раз на измену остановиться невозможно. Запретный плод сладок. Но на все плевать. Лишь бы быстрее выскочить на улицу, вдохнуть полной грудью густой застоявшийся воздух и окунуться в мир ночной Конохи, которая, кажется, с наступлением темноты обретала второе дыхание.

Скорей туда, где музыка, сцена, софиты.

Главная улица встречала множеством огней. Чайных и ресторанов, борделей, работающих круглосуточно. Из дверных проёмов вываливались в дрызг пьяные, полураздетые люди, развязанные и ничего уже не стесняющиеся. Мужчина прокладывал себе путь среди толпы с необычайной лёгкостью, обходя попрошаек и шумные компании, с которыми лишний раз лучше не связываться. Пройдя практически половину улицы, он остановился перед двухъярусным зданием. Наружная отделка была выполнена под одну из небесных пагод, в которых люди по обычаю просили защиты у Богов. Однако внутри оно ни чем не отличалось от обычного борделя, разве что было чуть чище, чем в некоторых других. — Добро пожаловать в «Белоснежную лилию», — воскликнула хозяйка, пробираясь к мужчине через группу размалеванных девушек и юношей. Глаза широко раскрылись, когда она увидела пришедшего. Только женщина, собравшись с мыслями, открыла рот, чтобы предложить все имеющиеся у них услуги, как тут же была прервана. — Не стоит, меня уже ждут, — низкий хрипловатый голос заставил вздрогнуть и отступить назад, освобождая проход к лестнице. Ждут. Да, его ждут. Поднявшись на второй этаж и подойдя к нужной двери, мужчина смело вошёл во внутрь. Особенность именно этого борделя была в том, что здесь можно было не только арендовать комнату вместе с прилегающей к ней танцовщицей, но и просто, для любовных утех вместе со своим партнёром.

В зале лишь я и ты, похуй на остальных.

Внутри на большой кровати с балдахином раскинулся мужчина. Тёмно-синее кимоно сползло с одного плеча, демонстрируя вошедшему широкие ключицы. Глаза были прикрыты, а выражение лица задумчиво. Но безмятежным оно казалось только на первый взгляд. — Хаширама. — Мадара. Произношение имен вместо приветствия давно уже стало традицией. Ровно так же, как и приходить сюда, на протяжении четырёх месяцев. Здесь, в этом пропахшем ароматическими свечами и звериной похотью помещении стирались все границы клановой войны. На протяжении четырёх месяцев два врага сливались воедино, забывая о своих статусах и обязанностях, заботясь только об удовольствии, своем и партнёра.

И сейчас я по-настоящему счастлив. Потому что свободен, вроде, был только что, но…

Увидя мужчину в дверном проёме, Мадара поднялся и медленно, покачивая бёдрами подошёл к главе клана Сэнджу. — Я уже заждался тебя, Хаширама, — горячее дыхание опалило ухо и двинулось ниже, к уголку губ. Лёгкий поцелуй и щекотливое прикосновение носа к щеке. Резкое, почти незаметное движение, и Мадара оставляет свои метки сзади, на шее Бога Шиноби. — Тебе проще, у тебя нет семьи, — мужчина разворачивается, ладони берут чужое лицо, большими пальцами поглаживая острые скулы. Глаза в глаза. Хаширама тонет в беспросветной тьме, даже не делая никаких попыток всплыть. Лишь наоборот, стремиться ко дну, где горит яркий огонёк похоти. — Да неужели, — последние внятные слова на ближайшее время, и губы накрывают чужие, сливаясь в глубоком поцелуе. Руки медленно тянутся к затылку и запутываются в колючих смоляных волосах. Возбуждение накатывает теплой волной внизу живота. Мадара, мучительно медленно снимает ставшую в один момент ненужной шёлковую ткань с тела, даёт возможность насладиться своим красивым телом. Мужественным, покрытым шрамами, которые в свете красной лампы добавляют особый шарм. И так же медленно Учиха опускается на колени, прогибаясь в пояснице, тянет руки к хакама Хаширамы и стягивает их вниз. Прикасается губами к паху, покрытому короткими темными волосами, тянется вниз… Все, это конец. Даже не так. Начало конца. Четыре месяца назад руки, дарящие раньше только боль, начали приносить удовольствие. Четыре месяца назад словесные перепалки превратились в ласкающие слух стоны. Четыре месяца назад Хаширама уже попал в этот капкан и выбраться из него так и не смог. Да и не собирался.

Я попал В капкан, такой опасный! Капкан, не напрасно.

Два тела, развалившись на кровати, сплетались ведомые страстью. Тихие стоны, перебиваемые долгими поцелуями, грубые толчки, чужие губы на головке члена, только нарастающее возбуждение, пошлые шлепки бёдер о ягодицы, казалось, были слышны даже внизу. Звериное рычание и сладостные крики. Две параллели, невозможно, но сливались воедино, нарушая все законы. Как военного времени, так и физики.

В замке скрипнет ключ неуклюже, и дверь Защитит от софитов, что срывают с тебя тайну.

Оба срывали с себя маски повседневной жизни, морально обнажаясь друг перед другом. Не было больше натянутых улыбок, фальшивой радости при виде семьи. Все кануло в бездну, стоило лишь Хашираме посмотреть ему в глаза. А Мадара, пользуясь этим, лишь сильнее затягивал, подобно гензютсу, отдавался сам и брал себе еще больше. Пот, стекающий по лицам, сбивчивое дыхание, толчки все резче и резче. Поцелуи превратились в жёсткие укусы. Глухое рычание, ногти до крови впиваются в выгнутую спину. Едва различимые на фоне тёмной радужки зрачки сужаются, в преддверии долгожданной разрядки. И вот наконец, белесые капли окрашивают накаченный пресс. Свой и чужой. Через пару толчков внутри тоже становиться горячо и влажно. Обессиленный Хаширама падает на Учиха, прижимаясь к его груди. Мадара лишь тяжело дышит и гладит гладкие волосы будущего первого хокаге. — Так больше продолжаться не может, я больше не могу врать семье, — Хаширама приподнимает голову, заглядывая в черные глаза, в которых отпечаталось спокойствие и умиротворение. — Ты уверен в этом? — очевидно, что вопрос риторический. И вот опять. Хриплый, размеренный голос, черный омут бездонных глаз. Они опасны, даже без шарингана. Для Хаширамы Сенджу. Хаширама Снеджу не сможет отказаться. Хаширама Сэнджу навсегда оказался во власти своего личного наркотика. Хаширама Сенджу попал в капкан. Ловушка, поставленная Учиха Мадарой захлопнулась.