Просто упасть в пропасть

ЛСП — My shadow.

Всегда считал, что одинок.

С самого рождения Тобираме Сенджу внушали ненависть к клану Учиха. Учиха нельзя верить. Учиха творят лишь зло. Учиха — враги. Окружённый запретами со стороны отца, строгими наставлениями старейшин и постоянным внушением ненависти к врагам еще юный Сенджу чувствовал себя одиноким. Территория разделилась между поселениями враждующих кланов, оставив общим лишь поле битвы. Пожалуй, это было официально единственное место, где младший из главной ветви клана Сенджу мог, как ни странно, поразмышлять. Думать о происхождении обоих кланов, гадать отчего началась эта вражда, вспоминать рассказы и легенды сиделки, с которой его так часто оставляли в детстве по причине частых заболеваний. Тобирама часто утопал в своих мыслях, при этом хладнокровно убивая чуждых его клану ниндзя. Но только до тех пор, пока в его поле зрения не попадал он.

Считал, что только мной написана каждая из строк. Считал, что никто не плачет, не смеётся надо мной.

Повзрослев, Тобирама все реже возвращался к думам о чуждом клане. Хоть и был этот клан уже не таким далёким. Хаширама резко изменил ход истории, подписав договор с лидером Учиха, Мадарой, а позже и основав Коноху. На младшего, как на помощника главы деревни, свалилась куча обязанностей (которым поспособствовал Первый), и ненависть все реже и реже стала занимать мысли. Хотя доверия к красноглазым так и не прибавилось.

За моей кривой худощавой спиной (Как выяснилось) Выяснялось — заблуждался.

Но сколько бы не было работы и прочих проблем, в лице окаянного Мадары, был и тот, кого Тобирама так и не смог вычеркнуть из своего разума. Учиха Изуна. Вечный соперник еще с детства. Убитый его собственной же рукой. Проклятый Учиха. Даже спустя время, ощущение его присутствия не на секунду не покидало Сенджу. Казалось, вот он повернётся голову и снова встретится с насмешливым взглядом чёрных убийственных глаз, врежется в кривой оскал, кожей ощутит остроту катаны заклятого врага.

Где бы ни был, всегда со мною кто-то оставался И смеялся, плакал и опять смеялся навзрыд.

Тобирама сходил с ума. В прямом смысле. Проводя бесконечное количество времени в лаборатории, читая все свитки о психологических расстройствах, которые удалось найти, изучая различные проявления шизофрении, будущий Второй хокаге раз за разом проклинал и без этого дьявольские клан. А точнее одного конкретного Учиха. Призрачный фантом за спиной лишь усугублял ситуацию. С каждым днем присутствие чего-то (кого-то) ощущалось все острее.

Сегодня ночью я узнал, кто за этим стоит Такого же роста, той же ночью без сна Просто соткан из сплошного тёмного полотна Никто его не замечает, как и меня

В одну ночь все резко изменилось. Просто в один момент, разбирая древние надписи в одной из старинных книг, Тобирама услышал его голос. Тихий, мелодичный, но все такой же язвительный. Такой же, какой был у его хозяина при жизни. Это точно был голос Изуны. Все. Конец. Точка невозврата. Сенджу готов был рвать бесцветные волосы на голове, лишь бы все в один миг прекратилось, как в одной из детских сказок. Но суровая реальность такова, что извечные проблемы вытеснили даже самую последнюю каплю волшебства, неоставив надежду на чудо.

Поэтому обоих нас никто не сможет понять Он сказал: «Ты проиграешь». Я ответил: «Может». Он сказал: «Ты ничтожен». Я ответил: «Ты тоже».

Сенджу заливался истерическим смехом. Теория с психическим расстройством казалась все действительное, однако хотелось верить в то, что не все души могут найти покой после смерти. Как в той древней легенде, которую он услышал еще в раннем детстве. Желание уничтожить то ли себя, то ли призрака становилось все сильнее. К черту научный интерес, лишь бы все прекратилось. Сенджу выл от безысходности, а тень младшего брата Мадары продолжала смотреть с издевкой. Только изредка можно было разобрать столь ненавистный смех.

Он процедил: «Запомни то, что я сказал». А я ответил: «Ты мне не открыл тайн, я сам это знал»

— Убирайся. Пошел прочь. Тебя нет. Ты мертв. Я САМ ТЕБЯ УБИЛ, — вопль прорезал ночную застоявшуюся тишину. Схваченные с рабочего стола пробирки и колбы полетели в сторону тени. — Что тебе нужно? Видение снова слегка ухмыльнулось и указало на забившегося под стол бывшего заклятого врага. Лицо Тобирамы очистилось от испуга, сменив его умиротворением.

Утром проснулся, как с похмелья, Снова хотел окунуться в океан безделье.

Хаширама, еще вчера вернувшийся после посещения дайме, но так удачно задержавшегося в баре, открыл дверь лаборатории, жаждая проведать брата. Радостная улыбка постепенно сошла с его лица.