Нож и факел

Хомура смотрит на Кохаку. И видит в её глазах звезды, разгорающиеся каждый раз, когда она говорит о своей мечте. Кохаку мечтает о цирке и танцах с ножами под цветастым куполом. Хомура по-птичьи склоняет голову набок, когда Кохаку отходит от толпы своих друзей, чтобы включить колонку и достать эти самые ножи — не настоящие, из дерева, но такие искусные, что Хомуре на пару мгновений чудится металл лезвия, и ей хочется заказать у этого мастера копьё для брата на его скорый День Рождения. Вот только родители не позволят, ведь Хьёга станет полноправным наследником, и подарки обязаны быть солидными, поэтому дарить Хомура будет исключительно то, что ей прикажут и дадут в качестве подарка для брата. Хомура смотрит на Кохаку. Её танец полон плавных движений и резких разворотов. Её танец завораживает, и Хомуре чудится вместо деревянных постукиваний звонкое железо, словно часто-часто звенящий колокольчик. Хомура хочет танцевать рядом с Кохаку на цирковой арене. Но её семья будет против. Хомура сомневается, что Хьёга её поддержит — роль Наследника семьи давит на него сильнее, чем девушке хотелось бы. Хомура тяжело вздыхает и сбегает из зала и с тренировки, не замечая, что Кохаку на секунду сбивается с ритма. На Кохаку нельзя смотреть. Но Хомура смотрит на неё. И не может оторвать взгляд, не краснеет, но внутри что-то сворачивается тугим комком, когда она сталкивается с Кохаку глазами, потому что этот комок заставляет её тонуть в зелёной траве, будто выросшей по пояс прямо в зале. В глазах Кохаку Хомура видит ещё и солнечные брызги, так греющие её душу. Но на Кохаку нельзя смотреть. И Кохаку сама смотрит на Хомуру, зазывает, приманивает к себе ощущением свободы. Кохаку заманивает Хомуру украдкой в какой-то коридор, и Хомура сама прижимает её к стене. Взгляд у обеих осоловелый, но это не особо заметно и можно списать на тренировку. Дома Хомуру ждут серьёзные родители и распечатанный снимок того коридора с ней и Кохаку. Домашний арест и психолог. Ожидаемо, поэтому на лице Хомуры не дрогнул ни мускул, пока она получала «заслуженную» пощечину и пока шла в комнату, где начала быстро, но без суеты собираться. Небольшая спортивная сумка, вещей в неё влезает примерно на неделю, Хомура уже пару раз хотела сбежать, даже нашла где переждать несколько дней. Дверь приоткрывается, и Хьёга ужом проскальзывает в комнату. На его щеке симметричный след от руки — не уследил за сестрой. Хомура тут же бросает всё и обнимает брата поперёк груди. Пара слезинок скатываются по щекам, и Хьёга оседает вместе с ней на пол, облокачиваясь на стену. Хомура слишком сильная, чтобы реветь, но помолчать в крепких объятиях отдающих запахом полыни тоже приятно. Хомура сбегает через час, сжимая в кармане карточку от брата, и останавливается в только парке. Как раз тогда, когда Кохаку пробегает мимо. А дальше? Дальше всё хорошо. Всё действительно хорошо. Кохаку и Хомура бегут, бегут дальше, сплетая свои нити судьбы крепче, плотнее, чтобы их нельзя было разорвать. Трупа встречает их балаганом и на Хомуру обрушивается слишком много всего: там группа чудаковатых фокусников, один из которых моментально притаскивает Хомуре сладкую вату неизвестно откуда; укротитель зверей махнул рукой от вольеров с этими самыми животными; метатель ножей, два клоуна, шпрехшталмейстер, крутящий карты прямо на ходу. Вся труппа молода, исключая пары людей, да и сам директор не сильно был старше их. Хомура теперь танцует с огнём, а ночами смотрит с Кохаку на луну. Хомура всё-таки заказывает копьё для брата, но не отправляет к нему так сразу, нет, лишь передаёт через директора — кто бы мог подумать, что Хьёга давно договорился, чтобы её, в случае чего, без проблем приняли и укрыли (Рюсуй Нанами жаден и влиятелен). А через месяц видит его на своём первом выступлении, после которого не отцепляется до самого вечера. Всё действительно хорошо, и лучше не бывает.