Лунная заводь

Фёдор не шевелился, ощущая давление цепей, все ещё вынуждающих его оставаться в клетке. Однако сама магия падшего, сидящего неподалёку, была нестабильна. Приятное ощущение потери контроля. А значит и сама клетка стала немного менее чёткой. Нет, он не планировал сбегать. Не сейчас. Но все же… – Кого ты потерял? – он спросил мягко, переплетая интонации чуть дразняще, но так, чтобы не переборщить. Возможно, в его словах сейчас совершенно нет иного подтекста. Ощущение плавает, и он никак не может его ухватить и интерпретировать. Зачастую ему совершенно неинтересно, но теперь… – Никого, – падший уже ее смотрел на бинт, сжав выгоревшую часть в кулаке. По лицу ничего нельзя было прочитать. – А если бы и да, то ты бы мне не сказал, – Фёдор цокнул языком. – Сам-то не думаешь, что это скучно? – Привязываться к людям? – Дазай не ответил на укол. Если подумать, выглядел он более усталым, чем раньше. Ангелы, кажется, не слишком устают. Даже падшие. Они не теряют сил. Те всего лишь изменяются в соответствии с новой природой. – Нет. Притворяться, что тебе все равно, – потянул парень. Все же сидеть на одном месте…не то, чтобы неприятно. Неволя для него давно стала достаточно привычным делом. Он никогда не сомневался и не испытывал дискомфорта, если того требовали планы. Другое дело, что сейчас это не включалось в его план, и пусть его не беспокоило собственное положение, иногда все же что-то задевало внутри. Возможно, что-то человеческое? То, что до конца не вытравить, как не старайся. Можно наращивать мощь и почти уравнять себя с сильнейшими, но остаётся та крошечная часть, которую ты унаследовал от другого родителя. И она всегда будет мешать перейти на новую ступень. – А что тебе даст это знание? С другой стороны, -- Дазай откинул голову назад и прикрыл глаза. – Это значит лишение слабостей…невозможности ударить. Но если не защитить то, что есть, победа перестанет иметь смысл. – Я уже говорил. Мне просто интересно, – Фёдор спокойно рассматривал его. За последние несколько дней они, своего рода, привыкли друг к другу. – Ты всерьёз думаешь, я тебе поверю? – падший выглядит слегка настороженным и спокойно внимательным. Отчасти… он даже не может подобрать подходящее определение тому, что видит, и вынужден оставить этот кусок незаконченным. – Я не прошу мне верить. Не то, чтобы это имело смысл для тебя, – он смотрел на своего тюремщика из-под полуопущенных ресниц. Как же, право забавно, считать, что он здесь контролирует абсолютно всё, что бы не случилось. – Или всё же этот человек дорог тебе больше, чем тебе самому казалось? – Больше… не знаю. Не сказал бы. Люди смертны в любом случае, – выражение лица едва заметно выдавало его непонимание. – Но я чувствую, что он не должен был погибнуть сейчас. Что-то пошло не так… – Все может пойти не так, – тело все ещё потряхивало после ритуала. Ладно он, а многим такого хватило бы, чтобы исчезнуть. – Планы не статичны. Или ты имеешь в виду Божий Замысел? – Интересно. Тебе? И впрямь? – похоже, Падший использовал любую возможность, чтобы отвлечься. И это, казалось, давало шанс. Настоящий шанс… но Достоевский ещё пока и сам толком не понимал на что именно. – Я хотел бы думать, что это его план, – демон обвел взглядом клетку и маленькое полуподвальное помещение. Желание? Надежда? Какая глупость. Возможно, он действительно сказал лишнего. Имеет ли такой как он право на ошибку? Даже на малейшую? – План? – Дазай посмотрел на его с лёгким изумлением и рассмеялся, прикрыв ладонью рот. – Его? Уничтожить людей? – А разве нет? Будь они так дороги, так важны, разве не встало бы Войско господне на защиту? Однако здесь только Падший и горстка людей, считающих себя достаточно самоуверенными, чтобы бросить вызов легионам ада, – хотя, впрочем, порой честность и впрямь лучшая политика. Дазай некоторое время молчал, а после щёлкнул пальцами, и ещё две цепи исчезли. Демон с лёгким удивлением потянулся и помотал головой. – С чего такая щедрость? – Просто так. Нет какой-то причины…а насчёт того, что ты сказал. С этим сложно спорить, – парень посмотрел в потолок снова. Разговор и утомлял и интересовал. То, что он пытался уберечь, утекало сквозь пальцы. Действительно. Если они потеряют всё – нужна ли ему такая победа? – Дай угадаю, – Достоевский повозился, поудобнее устраиваясь и провел пальцем в миллиметре от прутьев. – Ты думаешь о том, что не можешь защитить своих друзей и тебя это тяготит, – он даже не спрашивал, а утверждал. Нельзя сказать, чтобы он читал собеседника как книгу, но накопилось уже достаточно информации, чтобы делать вполне однозначные выводы. Дазай взглянул на него, всё же отвлёкшись от созерцания неведомых сфер. – А тебя всё ещё тяготит собственное положение. Скажи, для тебя быть призванным – это рабство как для человека или простая необходимость следовать контракту, как для демона? – заметив оттенок реакции на бледном лице, падший спокойно продолжил. – Только не говори, что не думал. Нам обоим известно, что это будет ложью. – Хочешь поиграть в вопрос-ответ. Ладно, будь по твоему, – Достоевский, в общем-то, не против. Любой информации можно найти применение, если очень постараться, даже чему-то субъективно личному. Но, право. Если его затея не удастся в конце, любая информация о нём не будет играть никакой роли ни для кого. А вот если да, то всё изменится. И просто падшего опасаться не придётся. – Я думал об этом когда-то очень давно, но решил, что если это поможет мне достичь того, чего я желаю, это не играет роли. – Вот оно как, – Дазай время от времени посматривал на собеседника из-под полуопущенных ресниц, оценивая, анализируя, пусть это и было достаточно сложно. Демон даже двигался словно с осторожностью, готовый что-нибудь сделать в следующую секунду. Хотя они оба знали, что ничего подобного не произойдёт. Только через некоторое время он продолжает прерванный диалог. – Да. Это так. Мои друзья погибают, и я не способен ничего с этим сделать. – А ты захотел бы? – впервые за достаточно долгое время Фёдора разбирало любопытство, причём достаточно искреннее. Он так привык ничего не ощущать, что сперва даже не сразу понял, что именно это за эмоция такая и для чего она. – Спасти их? Ты задаёшь слишком уж очевидные вопросы. – Пожалуй. Но возможно я хочу услышать очевидный ответ. Ты бы захотел спасти их, невзирая на любую плату? Тебе они настолько дороги, чтобы, к примеру, лишиться души? Дазай почти был готов фыркнуть в ответ на эту провокацию. Он мог бы отдать гораздо больше, если бы его действия реально помогли, а не продлевали их агонию. Но они не могли уйти без борьбы, и он их, наверное, мог бы понять. Если бы ему на самом деле не было бы… – Так и знал, – в тёмной радужке мелькало ликование, словно отражаясь от белых прутьев решётки. – Брось. Ты и сам прекрасно понимаешь. Они тебе может и дороги, но среди них нет никого, за кого ты бы отдал всё. – Почему ты так уверен? – неохотно отзывается Дазай, впрочем, зная, что услышит в ответ. – Потому что в таких вещах нужна искренность. Порыв души. Настоящий, – Фёдор повёл частично освобождённой рукой, на сей раз касаясь металла и абсолютно не реагируя на окрашивающие кожу в черный палящие ожоги. И едва сдержал усмешку, когда уловил, что падший это заметил. – В решающий момент ты не отдашь. Потому что тебе, если и не всё равно, то недостаточно для настоящих желаний. – Каждый раз ты на шаг впереди… – задумчиво вымолвил Дазай. Он, как не пытался, не мог понять его мотивы. Возможно он чего-то и добивается, но что ему принесёт в долгосрочной перспективе. Ничего такого, что могло бы внести вклад в его дело. Тогда зачем все эти вопросы? Все эти сложности? Совсем бессмысленно. – Тебя это уязвляет? Или тоже интересно? – Фёдор наслаждается разговором. Ему действительно хорошо. Несмотря на собственное положение. Чего бы не добивались, пытаясь его отправить в ловушку, просчитались кардинально. Сейчас ему кажется, что он отыскал нечто. Нечто важное. И, по крайней мере, может попробовать это заполучить. Не выйдет так не выйдет, но оставить все как есть…такое расточительство. – Наверное, и то, и другое, – Дазай ответил немного рассеянно. Мысли все ещё никак не могли собраться в нечто стройное. На их стороне предатель. Но кто это может быть? И зачем это ему? Нет, он не сомневался в человеческой природе. Но потворствовать собственному уничтожению…несколько странная мотивация. Он мог бы привести себя в пример, но ему скорее безразлично, чем вызывает желание уничтожить все вокруг. К тому же те мысли, которые сейчас переплетаются… – Никак не могу просчитать кому польза от смерти Куникиды. И не вижу ничего подходящего. Непосредственно сейчас это ни на что не повлияло бы…случайность. Все, что я могу посчитать. Увидел что-то не то. Ошибка в чьем-то плане… – Просто попался кому-то под руку. Тут тебе лучше знать, чье предательство он не смог бы воспринять, – Федор все же решил дать подсказку. У него информации меньше. Однако он не сомневался, что до Йокогамы войска ещё не дошли. Он бы ощутил. К тому же…создалось у него ощущение, что Сигму уничтожили. Странное, почти на грани из-за расстояния. Но достаточно чёткое. Скоро его подозрения подтвердятся . Дазай замер на мгновение. Да. Такого человека он знал, но…от него уж ожидал в последнюю очередь. И это действительно сбило с толку. Пусть и ненадолго. Это знание ничего не давало ему на данный момент. Разве что стоило поставить в известность Мори-сана, когда тот спустится сюда снова. Парень потряс головой и уткнулся лицом в бинт, просчитывая возможные варианты развития событий. Ни один из них не радовал. Особенно, если он прав насчёт того человека. И если да… то что? Пойти и убить? Все остальное агентство не поверит без очень весомых доказательств. Он знал их непоколебимое упрямство. Так или иначе, сам с ними был. Действительно смешно. – Кто-то из ваших… кому мог поверить светлый? – Моему призывателю. Он очень важная персона. Участвовал здесь в воинах много раз, приобрел репутацию героя, – Федор изучал ровный потолок клетки на предмет маленьких трещин пока говорил. Ему ещё есть, что сказать, но это безусловно подождёт. Если все пройдет по плану. Здесь он согласился. – Часть твоего плана? – Дазай и сам в это не верил, но… – Если пытаешься свалить на меня, тут не выйдет. Его смерть я не планировал совершенно. Если мой Призыватель и имеет в запасе собственные замыслы, я не всегда осведомлен об их наличии. Или меня бы сейчас здесь не было… – в ровном голосе тень какой-то эмоции, которую парень сам себе объяснить не способен. – Ты зависишь от него? – падший спросил, скорее пытаясь убедиться. Впрочем, он не сомневался и раньше. Федор мог казаться сколь угодно независимым, но полудемон с его уровнем силы легко привлёк бы внимание мало-мальски сильного мага. Не говоря уже о том, что чтобы набрать такую мощь, ему требовалось мы многое. Ритуалов, убийств. Или связь с магом. – Ты тоже. От расположения своих людей. Разве нет? Дазаю, право, смешно. От того факта, что полудемон вообще может сравнивать такие вещи. Да, лот похожи, но Одасаку, вместе с Накахарой и Мори-саном смогли ему объяснить, что такое дружба и привязанность. Пусть понимал он подобное до сих пор с трудом, хоть какое-то понимание концепции ему в голову вбили. – Не будет никаких последствий, если я предам их доверие. Не пялься так обиженно. Есть разница. Ты наверняка скован цепями контракта. Это иное. Ты бы даже если и хотел уйти, не смог бы. Я могу. Просто не хочу. Неужели у тебя нет тех, с кем ты хочешь продолжать общаться? Просто так. Фёдор моргнул и склонил голову набок. Темные прядки колыхнулись, хлестнув его по щеке. Он задумался на некоторое время. Нет. Он и сам видел логические несоответствия в собственной аргументации. По крайней мере, сам Достоевский четко отличал договор и прочие отношения. Скорее они тоже воспринимались ближе к контракту. – Возможно, – он задумался, припомнив навязчивого Гоголя, которого он по какой-то необъяснимой причине до сих пор не убил. Хотя тот надоедал порой чрезмерно, и он ему позволял куда больше, чем множеству других.– И у меня есть такой человек…но мне всегда казалось это странным. – Это ощущение, когда ты потеряешь кого-то. И тебе грустно. Но поймёшь только когда уже потеряешь… – Дазай вздохнул, сам не слишком понимая зачем все это говорит. Особенно ему. Будто это вообще имело какой-то смысл. Для них обоих. Но внимательность в непроницаемом спокойном взгляде. Те отголоски интереса как-то цепляли. – Но зачем? – Фёдор и понимал и не понимал одновременно. У него возникло странное ощущение. Словно говори о подобном кто угодно другой, он даже слушать бы не стал. Но не его. Не этого Падшего. Это напоминало зачарование, но подобные чары не действовали ни на одного из них. Не в их условиях я по крайней мере. – Мне сказали, что его и не должно быть. Так просто происходит, – звучало действительно действительно глупо. Но по какой-то причине он повторил сказанные ему когда-то слова. Он не хотел помнить и не держал зла. Но по какой-то причине хотелось донести хоть малую долю смысла до него. – Глупо. И к чему это приведет? – Фёдор все ещё не понимал, почему он это слушает. Нет. Почему он все ещё хочет это слушать. Почему ему хочется, сильная редкость для него, вникнуть в суть его слов. Зачем? – А должно к чему-то? Фёдор вздохнул и сфокусировал взгляд на нем. – По какой причине ты меня интригуешь, Дазай Осаму? – Видимо, по той же самой, по которой ты интересуешь меня, – Дазай вздохнул точно также. Все равно у него не находилось других слов. Вероятно, собеседник действительно помимо целей преследовал субъективную, и это в действительности сбивало с толку. – Интересно…нет, приятно, что мы оба испытываем нечто подобное. Тебе так не кажется? – в его голосе звучала живейшая заинтересованность, почти искренний восторг. Так, что почти звенит. Фёдор сам не понимал собственный энтузиазм. – Мне…– долю секунды ему хотелось солгать. Но он прекрасно понимал, что не обманет ни его, ни себя. – Мне тоже так кажется. – Так разве это не замечательно? – теперь смешно Достоевскому. Так давно он не испытывал ничего подобного. Восхитительные ощущения. Он не мог сдержать энтузиазма, натягивая цепи и почти улыбаясь. Идеально выверенная маска исказилась, не в силах сдержать его истинные эмоции. Пусть даже выражать он практически не умел. Сейчас это было выше его сил. Даже если он пожалеет впоследствии. Что может повлечь принятое им сейчас решение? К его смерти? Поистине смешно. Дазай завороженно за этим наблюдал. Действительно. И зачем увиливать? Проще поддаться этому непонятному ощущению, разрывающему грудную клетку. Даже если это какой-то хитроумный план, что он потеряет, кроме собственной жизни, которую уже и отчаялся кому-либо отдать? На противоположное он и не надеялся. Не до конца понимая, что это вообще такое. Просто решил сейчас плыть по течению. Действительно. Настоящее зачарование.