Знаю

Том был умен. Том еще в детстве поклялся себе никогда не влюбляться. Том совершенно потерял крышу от своего заклятого врага. — Я тебя ненавижу! — бессильный выдох, окончательная капитуляция. — Я тоже тебя люблю, Том, — ласковая улыбка, невыносимо нежный поцелуй.

***

— Ты принадлежишь мне. — Чертов собственник, — в ответ на нетерпеливый рык — смешок. Том с упоением ставит свои метки одну за другой на белоснежной коже, прикусывает и тут же бережно зализывает, словно извиняясь, хотя давно уже забыл что значит прощение.

***

— Гарри, отныне все это твое. — Ты об этом секс-шопе?.. — Кхм... нет, но идея хорошая. Том улыбается, обнимая мальчишку со спины и глядя на небольшую уютную кофейню — как Гарри разглядел через дорогу крошечную вывеску с надписью "Мир эротики" со своим-то ужасным зрением, он даже знать не желает. Гарри давно мечтал иметь свое кафе, и чтобы там обязательно подавали нежнейший латте с корицей и маршмэллоу. Почему именно так Том не знает, но все равно улыбается. В груди тепло, хочется взлететь. При взгляде на раскрасневшиеся щеки и лихорадочно сияющие глаза внутри что-то замирает, падает, разбивается о дно грудной клетки и восстает из мертвых. Том думает, что это счастье. Наверное, так оно и есть.

***

— Где ты был?! — Хах... будешь виски?.. Том, накануне вечером поссорившийся с Гарри и еще минуту назад мечтающий лишь о его убийстве, сейчас аккуратно укладывает пьяного вдребезги мальчишку. И кто вообще ему алкоголь продал, он ведь едва ли на семнадцать потянет! Тома обуревает ярость и вместе с тем щемящая нежность, от которых хочется вскрыть себе вены, вырвать сердце из груди, лишь бы не ощущать всего этого. А Гарри, его наглый, невыносимый Поттер лишь притягивает его к себе, словно огромного плюшевого мишку, слепо, доверчиво тыкается носом куда-то в район груди Тома — туда, где сейчас бешено колотится сердце, — и тихо, почти неразборчиво бормочет что-то о том, как сильно он его любит. Том уже просто не знает, что в его жизни пошло не так.

***

— Прости... я идиот. — Я всегда это знал. — Эй!.. Он снова смеялся. Звонко, ярко, как умел только он один. Синие глаза с алыми всполохами завороженно следили за ним, а на губах Тома Реддла играла несвойственная ему теплая, ласковая улыбка. Этот мальчишка был совершенно несносен и просто невероятно красив сейчас, до одури счастливый и танцующий под только ему слышимую мелодию под палящим солнцем. Любил ли его Том? О, да. Любил — это еще слабо сказано. Том был зависим от него. Том обожал всегда сопровождающий мальчишку запах карамели и сахарной ваты, хотя он и не любил сладкое. Том жил искрами в этих потрясающих глазах цвета свежей листвы. Весь хрупкий мир Тома — до этого крошечный, серый, обратившийся в уголь и камешки десятками сброшенных на Лондон бомб, — был разрушен этим ярким вихрем, ворвавшимся в его жизнь без спроса и раскрасившим все вокруг яркими цветами, о существовании которых Том раньше даже не подозревал. Любил ли Том его? Нет. Том жил им, жил для него, жил ради него. А Гарри в ответ жил ради Тома.

***

— Может, хватит уже лезть к министерским псам? — Да ладно, Том, весело же!.. Том был готов бросить к ногам мальчишки хоть весь мир, стоило ему лишь попросить. Если бы Гарри вдруг решил, что хочет найти пришельцев, похожих на жучков, и поселить их на Луне — Том бы лишь спросил, сколько "жучков" он хочет и делать ли им домики. Однако Гарри вместо всего этого неизменно просил лишь открыть очередной приют и обнять его. Хах. Темный Лорд открывает приюты для детей. Кто узнает — не поверит. Том бы и сам не поверил еще пару лет назад. Стоит мальчишке лишь поманить его — и Реддл, подобно чертовой верной собачке, бежит к нему, виляя хвостом и свесив на бок язык. Как же это жалко, — обреченно думает он, наблюдая, как задорно покачивается чужая ножка, свисающая с рабочего стола. Том уверен, что сделает все, чтобы защитить это маленькое чудо от всего мира.

***

Том стоит перед могилой. Бледный, растрепанный, истощенный — лишь бледная тень самого себя. — Милорд... — Лучше помолчи, Белла, — тихо произнес он, и Беллатрикс, покорно склонив голову, отошла. — Он мёртв. Вы не сможете это изменить, — подал голос Антонин Долохов, ставший едва ли не лучшим другом Гарри Поттера. — Я знаю, — сказал, как отрезал он до жути спокойным голосом. Белла тихо всхлипнула — не ему одному было тяжело от смерти этого мальчика. Гарри Поттер был очень похож на нее. Наверное, именно таким и был бы ее сын, если бы не погиб, еще даже не родившись. Теодор был бы таким же улыбчивым, ярким, живущим одним мгновением мальчишкой с обостренным чувством справедливости и шилом в одном месте. Он бы также доводил окружающих до нервного тика, очаровывал одними лишь глазами и жил в первую очередь ради других. Белла помнила, как они впервые встретились. Она, так и не сумевшая снять маску безумной психопатки, и он — маленький, худой, забитый ребенок, вздрагивающий от любого резкого звука. Тогда еще миссис Лестрейндж — сейчас счастливая вдова, избавившаяся от мужа-деспота, — подумала, что холод подземелий и сырость камня в клетках ему не к лицу. Всякий раз, как она проходила мимо подземелий — конечно же случайно, это просто случайность — она замечала мальчишку, что весело хохотал и травил глупые анекдоты, вспоминал сомнительной забавности случаи из жизни и легко веселил других пленников, неизменно собирая вокруг себя небольшую толпу из сокамерников и призывая звонким хохотом других заключенных. Не то чтобы Белла любила истории о неком Дадли, упавшем лицом в лужу, но она не могла не признать — свой шарм мальчишка имел. Кажется, лишь она замечала, насколько надломленным был голос Гарри, насколько натянутым был смех и насколько огромными были мешки под глазами, но это не было ее делом, а потому тогда еще миссис Лестрейндж молча проходила мимо камер с притихшими при ее приближении заключенными, всякий раз убеждая себя, что этот ребенок являлся врагом. Хах. Как же она была наивна. Она ведь иначе как ребенком его и не воспринимала. О том, что она ощутила радость, узнав, что ее Лорд стал навещать мальчишку явно не для того чтобы устроить сеанс пыток, она не расскажет никому. И то, что еда в тарелке этого ребенка была намного вкуснее и свежее, чем у других, тоже будет их маленькой тайной. — Знаю. ...шёл третий месяц, как Гарри Джеймс Поттер-Реддл погиб, приняв на себя Аваду, летящую в его супруга, Тома Марволо Реддла. Шёл третий месяц, как Том Марволо Реддл потерял смысл своего существования.